22

— Ася, отойдите от окна. Что вы думаете там увидеть? Как Лена откусывает голову Евы?

— Что вы такое говорите, — она неохотно послушалась и села на кровать. — Ох, — пожаловалась, — у меня сердце болит.

— Сильно болит? — всполошился Адам. — Нужно в больницу?

— Психологически болит. В том смысле, правильно ли мы сделали, — пояснила Ася и снова повернулась к окну, где в другой буковке «П» сквозь несколько стекол горел свет. Сквозь плотно зашторенные портьеры было не разобрать, что происходило в детской.

Они с Асей спрятались в его спальне почти сразу, как приехала Лена. Чтобы не мешать, и все такое. И теперь Ася сходила с ума.

— Это же ее мама, — в десятый раз повторила она. — Все будет нормально. А вдруг она проголодалась, а Лена не поймет ее новый язык? Я проверю…

— Ася, — Адам поймал ее за руку и потянул к себе. — Быстро ложитесь в постель. Вы слышали, как Ева умеет завывать при необходимости? Мы и еще несколько кварталов ее точно услышим.

Она неохотно прилегла рядом.

— Вы равнодушный и черствый. Сердца у вас нету… Я оставила в спальне своих единорогов! — подпрыгнула она. — Я не могу без них спать!

— Да лежите вы уже спокойно, — Адам притянул ее голову к своему плечу и накрыл ее глаза ладонью. — Так лучше?

— Лучше, — согласилась она и притихла.

Адам втянул в себя ее запах.

Он и сам ощущал тревогу и беспокойство, поэтому не совсем понимал, кого утешает больше, себя или Асю.

Слушая ее тихое дыхание, Адам думал о том, что завтра они с Леной подпишут все документы, все-таки юристы у Линара ушлые и умеют ускорять бюрократические шестеренки.

И Ева будет расти в этом доме. Год за годом. Пойдет в школу. Заведет друзей. Станет самой обычной девочкой, которая смеется и разговаривает. Наверное. Если у них с Асей получится.

И будет еще один ребенок, Адам сам настоял, и теперь надо хоть почитать в интернете, что это такое — младенцы.

Жизнь казалась простой и сложной одновременно. Менялась кардинально, радикально, навсегда.

Не будет теперь беспечных выходных, спонтанных отпусков, внезапных путешествий.

Дети и Ася.

И — вот же странное дело — не хотелось от этого увильнуть, сбежать, ощутить себя пойманным.

Адам терпеть не мог обязательств. Он даже девушкам своим никогда и ничего конкретного не обещал. А теперь вот по рукам и ногам, но беспокойство есть, а паники — нет.

Просто упрямое желание наполнить этот стеклянный, пафосный, бестолковым дом безопасностью. Чтобы ничего плохого с теми, кто здесь живет, не случалось.

— Да потому что у нас не было другого выхода! — вскричала вдруг Ася, сорвала его ладонь с глаз и села, запустив руки в волосы. — Что нам было делать? Прятать Еву от ее мамы, а ее маму — от Евы? Блин, я с ума сойду!

Адам молча снова притянул ее к себе.

Что тут скажешь?

Как будто у хоть у кого-то были правильные ответы!

Кажется, в эту ночь никто из них не заснул.

Лена была миниатюрной, хорошенькой блондинкой, с пухлыми губами, нарощенными ресницами, хищным маникюром и несколько броским макияжем.

Полная противоположность стильной и сдержанной Виктории.

У Адама были разносторонние вкусы.

Ковыряя ложкой в каше, Ася тихо наблюдала за Евой и ее мамой.

Девочка была лихорадочно-возбужденной, на ее щеках появился румянец, она беспокойно крутилась на месте, уже уронила хлеб и разлила сок.

— Амстраскалала пампамдем лякурминса, — весь этот набор бессмысленных звуков исторгался из нее со скоростью света. Она тараторила без умолку, и Адам только мрачнел.

Лена же начинала звереть. Ее очевидно выводила из себя эта бессмыслица.

— Вы не думали обратиться к психологу? — спросила она в короткой паузе. — Это же ненормально. Очевидно, что ребенок не в порядке. Как давно это продолжается?

— Балапмампа буруруру!

— Перестань, — крикнула она и закрыла уши руками. — Хватит! Ты наказываешь меня?

— Апмрастана вихрусара!

— Не кричи, — попросил Лену Адам, — мы обязательно обратимся к специалистам, если сочтем нужным.

— Деламинаса пипасан!

— Похоже на заклинание, — заметила Ася. — Она просто выражает так свои чувства. Ева не виновата, что мы глупые и ничего не понимаем.

— У вас психологическое образование? Педагогическое? Опыт работы с детьми? — переключилась на нее Лена.

— Я закончила иняз, — пожала плечами Ася.

— Но это же не профильное образование.

— Очень даже профильное, — вмешался Адам, — нам с Евой ужасно нужен переводчик.

— Кламитара мимусани!

— Это невозможно, — Лена раздраженно отбросила салфетку. — Господи, я поломала свою дочь.

— Вот только давайте без этого, — мягко произнесла Ася и встала. — Все наладится. Ева, любовь моя, пойдем выгуляем Ваську? А то скоро получим лужу посреди гостиной.

— Камадама рарарара, — согласилась Ева и сползла со своего стула. Она взяла Асю за руку и повернулась к матери:

— Памасала рапамба!

— Скажи нормально, — взмолилась Лена. — Я не понимаю!

— Васамбламба диками!

— Пойдемте с нами, — предложила Ася. — Свежий воздух пойдет всем на пользу.

— Я не могу, — слабым голосом ответила Лена. — Еще пять минут — и со мной случится истерика.

— Хочешь валерьянки? — предложил Адам.

Лена покачала головой и осторожно, чтобы не повредить ресницы, промокнула бумажной салфетокй слезы.

— Это ужасно, — пожаловалась она.

Адам дождался, пока Ася и Ева спустятся вниз.

— Ты не могла бы реагировать менее эмоционально? — спросил он, очень стараясь контролировать количество упрека в голосе. Сначала документы, потом — нервы.

— Как? — спросила Лена. — Я думала, что Ева будет в порядке. Что ты позаботишься о ней.

— Она будет. Я позабочусь о ней. Просто ей сложно сейчас. Она не понимает, что происходит, и протестует, как умеет.

— Я зря приехала, да? — спросила Лена горько.

— Не зря, — подумав, ответил Адам. — Это все равно когда-нибудь случилось бы. Мы просто не стали рубить хвост по частям.

— Четыре года я жалела о том, что не сделала аборт, — проговорила Лена устало. — Каждое утро просыпалась и спрашивала себя, зачем во все это ввязалась. Я ненавидела себя. Я не могла любить Еву так, как должна была. Некоторые люди просто не созданы быть родителями, знаешь?

— Знаю, — медленно произнес Адам. — Я думаю, что моя мать тоже каждый день жалела о том, что родила меня. Тебе надо было сразу привезти мне Еву.

— Тебе? — усмехнулась Лена. — Случайному любовнику, которого я толком не знала? Я была уверена в том, что если я, мать, не могу с этим справиться, то тебе и подавно не нужен будет ребенок.

— Мне он и не был нужен, — признался Адам, — но я учусь быть отцом. Я не позволю Еве чувствовать себя ненужной, не волнуйся об этом. Она будет самой важной.

— Спасибо, — Лена наклонилась и легко поцеловала его в щеку. — Возможно, когда-нибудь, благодаря тебе, я стану ненавидеть себя немного меньше.

— Не драматизируй, — он поморщился. — Просто постарайся звонить Еве почаще.

— Я буду стараться. Но вы сами не звоните мне. Мой будущий муж не знает о ней. Я выбрала его не только из-за канадского гражданства, а еще потому, что он чайлд-фри. Я бы не смогла пережить все это заново.

— Ладно, — Адам открыл посудомойку, — давай просто закончим все эти бюрократические процедуры.

— Я думала, ты будешь в бешенстве, — Лена подавала ему тарелки. — Что спустишь на меня всех собак. Скажешь, что я… не знаю. Кукушка. Сволочь.

— Я был в бешенстве, — вздохнул Адам. — Когда ты уехала, оставив мне Еву, я много про тебя думал, и все плохое. Я звонил тебе все время, чтобы наорать и заставить вернуться. Ты не брала трубки, и я просто решил не думать про тебя, чтобы не беситься все время. Даже сейчас все кипит внутри меня, но я не хочу свары. Еве и так нелегко, что будет, если взрослые вопьются друг другу в глотки?

— Божечки, да ты просто Будда.

— Не нарывайся. Налет цивилизации на мне очень тонок.

Евы и Аси все еще не было дома, когда они вернулись из суда.

Лена, взвинченная и нервная, немедленно переполошилась.

— Адам! Прошло уже четыре часа! Они пошли выгуливать собаку! Где они могут быть?

— Где угодно, — Адам открыл ноутбук, потому что у него накопилось миллион рабочих дел. — На пляже. В цирке. В тату-салоне. В кукольном театре. В парке. В магазине с аквариумными рыбками. Однажды они улеглись на дневной сон в торговом центре, в отделе, где продавали матрасы. Менеджер зала сделал их фото и разместил в инстаграме, написав, что их матрасы настолько удобны, что люди засыпают на них, как по волшебству. Продал три штуки и купил девицам мороженое.

Адам говорил, и настроение у него улучшалось.

Как бы то ни было, с Евой ничего плохого не случится, пока Ася рядом.

Главное, чтобы ничего не случилось с Асей.

Сколько бы она не хорохорилась, но в последнее время быстро уставала и выдыхалась.

— Адам, — Вика, демонстративно и громко постучав по стеклянной двери, вошла в гостиную, не удостоив Лену и взглядом. — Твоя чокнутая няня опять съехала с катушек. Иди и уйми эту женщину.

— О, она вернулась, — обрадовался Адам.

— Еще как вернулась. Приостановлена работа всего офиса. Я хочу тебе напомнить о трудовой дисциплине…

Адам уже сбегал вниз по ступенькам.

— Все в саду, — крикнула ему вслед Вика.

В саду царил переполох. Сквозь задние ворота, которыми никогда не пользовались, бочком кое-как втиснулся грузовик. Несколько рабочих спускали из кузова замотанные веревками саженцы деревьев. Его сотрудники или что-то таскали, или бурно обсуждали происходящее.

— Адам, — воскликнула Ася и всучила ему корзинку с какими-то луковками внутри, — держите тюльпаны. Я потратила кучу ваших денег, и если вы решите взыскать с меня этот долг, то мне обеих почек не хватит, чтобы расплатиться.

— Каких денег? — не понял Адам.

— Эта ненормальная, — объяснила Виктория зловредно, — мне позвонила и спросила, сколько денег у нас есть на Еву. Я решила, что на Еву нам ничего не жалко.

— Я не хотела вас отвлекать, — пояснила Ася.

— Я и перевела всё, что ты отложил на отпуск, — невозмутимо договорила Вика.

— Всё? — переспросил Адам. Там действительно была немаленькая сумма.

— Знаете, сколько стоит одно более-менее взрослое дерево? — возмутилась Ася. — В этих питомниках грабительские цены.

— А где моя дочь? — он не будет сейчас думать о деньгах. Все равно их отпуск с Викой накрылся медным тазом. Тревожило скорее то, что, кажется, его бывшая и его няня каким-то невероятным образом объединились.

— Ева? — Ася завертела головой. — Кажется, она с Сережей пошла закапывать розы. Знаете, ваш сад будет ужасом ландшафтного дизайнера. Но все выбирала Ева, я не виновата. С другой стороны — три дикие березы и газон — это и не сад вовсе, — и она стрельнула в него взглядом.

— Мне нравился мой газон!

— Ну простите. Мы купили вишню, сирень, рябину и груши. Кустарники малины и ежевики. Крыжовник. Смородину.

— Может, нам еще и кур завести? — вспылил Адам.

— Я подумаю об этом… Ева, детка, куда мы будем сажать сирень?

Его дочь, вся перемазанная землей, подбежала к Асе и обхватила ее грязными руками за ноги. Махнула рукой в сторону палатки.

— Туда, — объяснила Ася рабочим и погладила Еву по волосам. — Вот увидишь, как весной будет красиво в нашем саду. Интересно, кто будет расти быстрее — ты или елочка?

Адам молчал, вдруг поняв, что именно делает сейчас Ася.

Дарит его дочери ощущение стабильности.

Деревья, которые будут расти из года в год.

Луковки тюльпанов, которые зацветут весной.

Кустарники, которые следующим летом дадут плоды.

Место, где Ева будет еще так долго, что успеет увидеть, как тощие саженцы становятся все выше и выше. Вместе с самой Евой.

По-детски защипало в глазах.

— Вика, найми, пожалуйста, каких-нибудь садовников, — попросил он, поспешно отвернувшись. — Не хватало еще, чтобы Ася за лопату схватилась. Точно угробит все саженцы, — и он пошел к дому.

— Да я два раза в год родительскую картошку выкапываю и закапываю, — крикнула Ася ему вслед. — Я самый лучший в мире закапыватель и выкапыватель.

— Увижу вас с лопатой — поставлю в угол, — пригрозил Адам.

— Совсем обалдели?

— Просто найдите себе какой-нибудь шезлонг и командуйте парадом оттуда, — притормозив, велел он.

— Ну хоть цветочки-то нам с Евой можно посадить самим?

— Ева пусть сажает. А вы сидите на шезлонге. А лучше — лежите.

Лена курила, сидя на перилах задней лестницы.

— Она специально отвлекает Еву, чтобы ребенок не сильно грустил из-за моего отъезда? — спросила она.

— Не сильно грустил? — переспросил Адам. — Мы пробили в ее груди огромную дыру. Вряд ли от этого получится отвлечь цветочками.

Но это не значило, что Ася не будет пытаться.

Так и получилось, что вечером, когда Лена прощалась с Евой, девчонка была вся перепачкана землей, а в руках у нее была охапка котовника.

— Я сильно люблю тебя, — сказала Лена.

— Амбыламанадара, — ответила Ева скороговоркой и сосредоточилась на том, как вода исчезает в ямке в земле.

Адам только развел руками и пошел провожать Лену до такси.

— Анастасия Алексеевна, — хмуро произнес Адам, когда они уже укладывались спать, — а пройдитесь, пожалуйста, по комнате.

— Ваше самодурство, — она сушила волосы Евы полотенцем, — просто переходит всякие границы.

— Вы морщитесь, когда наклоняетесь и странно двигаетесь. Спина болит?

— Просто немного устала.

— Что за разгильдяйство, — рассердился Адам. — Вы вообще помните, что у вас есть еще один ребенок, о котором надо заботиться?

— Провалами в памяти не страдаю, — огрызнулась Ася, бросила полотенце на стул и, охнув, едва не упала, оступившись. Адам подхватил ее за локоть.

— Что? — напугался он.

— Ногу свело.

— Горе мое, — он усадил ее на кровать и, присев на пол, поставил стопу себе на бедро. — Икру? Здесь? Вы пьете магний?

— Больно, — пожаловалась Ася, когда Адам начал массаж.

— Конечно, больно. Сколько раз вы сегодня наклонились и присели? Я, кажется, просил вас не принимать участие в этих садово-полевых работах.

Ева села рядом с ним на пол и обхватила колени руками. Она с беспокойством наблюдала за происходящим.

— Завтра суббота, — продолжал Адам, — мы можем пойти в бассейн. Или же вы можете проваляться в кровати весь день. Мы с Евой будем за вами ухаживать. Ведь будем, Ева?

Девочка торопливо закивала.

— Вы записались на курсы для беременных? У вас нормальная консультация? Какие витамины вы принимаете?

— Я вас боюсь, — пробормотала Ася. — Что за внезапный и обостренный интерес к моей беременности?

— Я подумал, что с вами происходит такое глобальное событие, а мы мало об этом разговариваем. Наверное, это может быть обидным.

— Да нет, — ответила Ася. — Про все эти дела мы много говорим с Олегом. Целыми днями трындим, если честно. Он даже в курсе количества лейкоцитов в моей моче. На следующей неделе должен сдать генетический тест.

От неожиданности Адам прижал коленку Аси к своей груди.

— Серьезно? Вы серьезно?

— Верните мне мою ногу, — опасливо попросила Ася. — Что на вас сегодня нашло?

— С какой стати вы обсуждаете свои лейкоциты с каким-то левым женатым мужиком?

— Ну, объективно… — начала было Ася, но Адам не дал ей договорить:

— Ева, пожалуйста, ну объясни ты своей няне! — попросил он расстроенно. — Мы же команда!

Девочка потрогала пальцем крошечную татуировку на запястье Аси, которая повторяла альтернативный портрет козявки в интерпретации самой Евы.

— Простите, — сказала Ася, — что я потратила сегодня такую прорву ваших денег. Мне просто ничего другого в голову не пришло. Но надо было спросить вашего согласия. Теперь я сожалею о своем порыве. Со мной такое бывает, меня иногда заносит.

Адам, прижавшись щекой к ее колену, смотрел на нее снизу вверх. В мятой футболке и шортах, Ася была похожа на виноватого Винни Пуха.

— Спасибо, — ответил он.

— Хочу скорее увидеть козявку, — заявила Ева.

От радости, что она снова перешла на человеческий язык, Адам рассмеялся. А Ася и глазом не моргнула.

— Это будет в начале весны, — объяснила она. — Сейчас закончится лето, потом наступит осень, потом выпадет снег, мы встретим Новый год, а потом мой ребенок придет в этот мир вместе с теплом и солнцем.

— Так долго! — разочарованно протянула Ева.

— Ничего и не долго. Вжух-вжух, и вот тебе уже восемьдесят, ты смотришь на старуху с косой и думаешь, что ничегошеньки не успела в своей жизни.

— Ася, — с укоризной покачал головой Адам. — Ложитесь уже в постель, хватит болтать ерунду. Я принесу вам теплого молока.

— И соленый огурец!

Содрогнувшись, Адам отправился на кухню.