24

В этот вечер Адам допоздна засиделся в офисе, вникая даже в такие мелочи, в которые в жизни не вникал. Нарезал задач, проверил концепции, маркетинговые и контентные планы, согласовал спикеров и темы, заново пересчитал бюджеты, закинул в планировщик посты для собственных соцсетей на пару недель вперед, отправил издателю фабулу новой книги «Мотивация решает все», и даже проверил все почты, чем вообще никогда лично не занимался.

Настроение было не то что паршивым, но каким-то сварливым, что ли. Хотелось ворчать и брюзжать, как столетнему старику.

Выключив, наконец, компьютер, он прошелся по пустому офису, проверяя закрыты ли все окна. Щенок Васька следовала за ним по пятам.

Как ни крути, а пора было подниматься наверх.

На кухонном столе сиротливо стояла тарелка с оставленным для него ужином.

В гостинной и игровой было темно, и он немедленно споткнулся о плюшевого гиганта.

— Ева! — гаркнул он. — Почему у тебя медведи на полу валяются!

Она выскочила из спальни, закрыв за собой дверь, и хлопнула по выключателю, включая свет.

Подбежала и обхватила его за ноги.

— Я не хочу больше ходить на танцы, — в запрокинутой к нему мордашке была упрямая решимость.

Адам подхватил ее на руки.

— Почему?

— Мне больше не нравится.

Ася была права. У него получилась необыкновенная дочь.

Даже местами героическая.

— А если я сам тебя буду туда возить? — спросил он. — Пока Асе не станет лучше? Пусть она спит, а мы с тобой сами справимся?

Ева закусила губу.

— Эй, — он спружинил ее кудряшку. — Пожалуйста, разреши мне немного побыть твоей няней. Я обещаю, что буду стараться.

— Ладно, — она сползла по нему вниз, схватила за ухо медведя и потащила в угол.

Ася сидела на кровати в позе лотоса и делала дыхательную гимнастику по книжке «Беременность для маглов».

— Я подумала над вашими словами, — сказала она. — Про легкомысленность. Вот, — и протянула ему бумажку.

«Я, Сергей Петров, будучи в ясном уме и твердой памяти, четко осознаю, что свидание с Митрохиной Анастасией является исключительно дружеским, никаких иллюзий не испытываю и гарантирую свою полную трудоспособность».

— Вы издеваетесь, — сказал Адам раздраженно.

— Прописываю дисклеймер. Эх, почему в жизни нет предупреждающих меток: ангст, флафф, дарк или юмор.

— Вряд ли вы захотели бы оказаться персонажем вашего любимого слэша, — заметил Адам и рухнул на кровать. Ася склонилась над ним:

— Ого. Вы подаете признаки разумной жизни.

— Почему вы, женщина, отказавшаяся от мужчин, пишете фанфики с любовными сценами?

— Сублимирую, — охотно объяснила она. — Наш мозг совершенно не видит разницы между фантазией и реальностью. Он все равно выделяет дофамин, даже если все происходит всего лишь в сериале или книге. Так зачем платить больше?

— Что за отношения у вас были, если вы так разочарованы? — спросил ее Адам, поудобнее укладываясь головой на Асины колени.

— Обычные, — пожала она плечами. — Немного абьюза, немного эгоизма и немного пренебрежения. Все дело в том, что ум с сердцем не в ладу. Наши инстинкты выбирают не добрых и хороших людей, а тех, с кем получатся дети получше. Это всего лишь химия и биология. Мы реагируем на запах, на тело, на голос. И тут подключается мозг, величайший иллюзионист. Он крупными мазками пририсовывает кандидату ум, честность, щедрость и прочие качества, которых у человека, может, и вовсе нету. И мы сначала страстно влюбляемся, а потом жестко разочаровываемся. И ведь никто, кроме биологии, не виноват. Посмотрите на Вику — она была уверена, что вы изменитесь, станете тем человеком, которого она хотела бы видеть. А вы не стали. В итоге — злость и обида. Закономерный итог.

— И что же делать?

— Ничего. Я выбрала — ничего не делать. Больше не поддамся на уловки инстинктов, не желающих быть атавизмами.

— Значит, любви не существует?

— Точно. Глобальное надувательство вселенского масштаба.

Адам молчал, не зная, что ответить. В целом, ничего нового Ася не сказала — он и сам был горазд читать лекции на тему реликтового отдела мозга, отвечающего за выживание.

Но сейчас слушать эти прописные истины было неприятно. Как будто атеисту приходилось внимать христианским догматам.

— И вообще, — Ася спихнула его голову со своих колен, — где наш ребенок?

Ева сидела в игровой за низеньким столиком и сосредоточенно собирала кубики с буквами.

«Папа», — было написано в верхнем ряду и «Ася» — в нижнем.

— Ты знаешь буквы? — удивился Адам.

— Конечно, — задрала нос Ева.

— Мы учимся, — пояснила Ася.

Она наклонилась и поцеловала девочку в макушку. Адам увидел, что у нее снова слезы блестят на глазах. В общем, ему тоже было не по себе. Потому что на столе не хватало главного слова, которое первым пишет любой ребенок в мире.

Но это же не значит, что его няня будет рыдать без остановки еще семь месяцев кряду?

Сидя в своем кабинете, Адам наблюдал в окно за тем, как Ева с крошечной лейкой разгуливает по саду. Щенок Васька носилась от нее к Асе.

Надо будет установить систему орошения.

Ася с таким яростным видом листала что-то в телефоне, что даже интересно стало.

Он встал и вышел на улицу.

— Что? — спросил, склонившись над Асиным ухом. — Кто-то написал плохой комментарий к новой главе «Карающих штанов»?

Она раздраженно дернула плечом.

— Этих подготовительных курсов сотни! Как я должна выбрать самые лучшие для Евы? И ведь, главное, отзывы везде такие противоречивые. Боже, это просто невыносимо!

— Так что действительно случилось? — повторил он.

Ася вздохнула. Помялась. И протянула ему телефон.

— Вот.

Селфи. Этот ее бестолковый Олег с какой-то женщиной в обнимку. Подпись «Кто здесь ждет второго малыша?».

— И почему вы так беситесь? — Адам вернул ей телефон.

— Потому что оказалось, что это его пятый ребенок! — она сердито стянула с себя кофту. — Фух, жарко.

Адам поежился.

День был пасмурным и холодным.

— В смысле — пятый?

— Как выяснилось, первая дочь родилась, когда этот гипер-осеменитель учился в университете. Сейчас она живет на Кипре и считает отцом своего отчима. Еще один ребенок рожден в первом браке. Плюс ребенок от второй жены. Моя козявка — четвертый. А этот, из инстаграма, получается пятым. Он что, решил перенаселить планету?

Адам расхохотался.

— А беситесь-то вы почему?

— Да потому что он с такой гордостью перечислял все свое потомство, что хоть сейчас вешай его портрет на доску почета. Выставка достижений народного хозяйства, блин! Я не хочу, чтобы мой ребенок был чьим-то достижением, — Ася сердито взлохматила волосы.

— Да ладно вам, — он снова накинул кофту на ее плечи. — Какое нам до всего этого дело. Хрен с ним.

— Правда? — Ася задрала к нему голову. Она чем-то была сейчас похожа на Еву. — Ладно. Давайте уже выберем ребенку подготовишку, первое сентября на носу.

— Хрен, хреновый, хреновина, — завопила Ева. Она, как всегда, тонко реагировала на бранные слова.

— Господи, как я зла!

Ася, которая только проснулась, была совершенно не готова к вторжению Виктории.

Адам повез Еву на танцы, и у нее в кои-то веки было свободное время. Личное пространство!

Но нет.

Нет никакого покоя, когда на первом этаже целый офис сотрудников, и некоторые из них беззастенчиво шастают наверх, чтобы выпить чая и пожаловаться на руководство.

— Я хочу наорать на него каждую минуту! Вы не представляете, сколько сил мне требуется, чтобы оставаться спокойной. Скажите мне, он хотя бы немного страдает?

— Плачет каждую ночь в подушку, — кивнула Ася, — наволочек не напасешься.

— Вам смешно, — Виктория привычно залезла в холодильник и достала с нижней полки грейпфрут. — Конечно, вы живете тут без забот, вошли в доверие к девочке, и теперь Адам ходит вокруг вас на цыпочках. Десять утра, а вы только встаете.

— Коварство мое не знает границ, — самодовольно согласилась с ней Ася. — Но вас должно утешать то, что Адаму сейчас вообще не до женщин. У него переоценка семейных ценностей. Это долгий процесс, направленный внутрь себя.

— Да, — Вика протянула ей дольку грейпфрута. — Ему точно сейчас не до женщин. Но вы же мне скажете, если кто-то появится?

— Ну откуда ей взяться, сами подумайте, — Ася отломила половинку тоста и отдала Вике. — Вся жизнь вертится вокруг ребенка.

— Не знаю. Поймает его какая-нибудь мамочка в этой детской студии. Может, мне начать самой возить девочку на занятия?

— Может, если вы для начала запомните, как зовут девочку.

— Разумеется, я помню, что ее зовут Вера!

— Не понимаю, — Ася налила ей мятно-лимонной воды, — как Адам смог вас отпустить. Вы такая внимательная подруга.

— Он еще пожалеет.

— Абсолютно.

В пятницу вечером Адам с потрясением наблюдал за тем, как Ася расстается со своими пижамными штанами и приглаживает вечно лохматые волосы. Она даже где-то раздобыла косметичку и уселась за макияж, высунув от усердия язык.

Ева рисовала, не проявляя особого интереса к происходящему, но Адам мог бы поклясться, что она была внимательнее, чем обычно.

Прежде Ася не уходила по вечерам из дома. Но Вика была права, он не мог привязать свою няню веревками к своей дочери.

Невозможно, чтобы взрослый человек все свое время проводил с маленькой девочкой. Так ведь недолго и спятить.

Поэтому Адам молчал, изо всех сил придерживая ехидные комментарии по поводу таких тщательных приготовлений.

Но в тот момент, когда Ася надела на одно ухо длинную моно-серьгу, а на другое — объемный кафф, его терпение лопнуло.

Открытая спина платья обнажала кончик осинового кола на ее спине. Ася не была человеком, который носит темные и сдержанные цвета, поэтому платье было густого цвета небесной синевы, что в сочетании с алыми колготками могло бы выглядеть нелепо, но почему-то не выглядело.

Она была классной — со своей ассиметричной стрижкой и разными сережками, и серебряными кольцами на больших пальцах голых рук без маникюра. В своем ярком наряде и со стрелками на веках. С татуировками и круглыми плечами. Невозмутимостью и иронией. Полными бедрами и абсолютным равнодушием к этой полноте.

Неведомая сила заставила Адама встать и положить ладони на ее плечи. Губы сводило от желания прикоснуться к теплой открытой коже.

Ася посмотрела на него в зеркальное отражение. Улыбнулась.

— Не волнуйтесь вы так, — сказала она, — вы с Евой точно сможете продержаться несколько часов. Я с ней об этом разговаривала, она готова. Я буду на телефоне. Обещаю вам ни на минуту его не выпускать из рук.

— Конечно, — ответил Адам едва слышно. — Приятного вечера.

Она похлопала его по ладони.

— Пост сдал, — встала и направилась в игровую. — Детка, — раздался ее голос, — позаботишься о своем папе немного? Я вернусь до того, как моя карета превратится в тыкву.

Адам, как привязанный, последовал за ней, остановился на пороге.

Ева молча кивнула, не отрывая взгляда от рисунка.

— Эй, — Ася обхватила ее щеки ладонями. Долго смотрела в сумрачное, замкнутое лицо. Вздохнула. — Ладно, — она встала и направилась к гардеробной. — Молчите, — зашипела на Адама, как будто он хоть что-то сказал. — Я знаю, что я сейчас не права. Я знаю, что нам с Евой надо научиться держать расстояние. Я знаю, что это все патологично. Но я подумаю об этом завтра. Детка, — она повернулась к его дочери с двумя маленькими платьями в руках. — Красное или зеленое?

— Красное, — без колебаний ответила Ева.

— Тогда собирайся. Мы идем в ресторан.

Девочка вскочила с такой поспешностью, что опрокинула стаканчик с водой, но даже не обратила на это внимание.

Адам попытался тронуть Асю за руку, но наткнулся на столь свирепый взгляд, что только спросил:

— А я?

— Вот ведь, — в сердцах выпалила она. — Что за взгляд! С вашими ресницами нельзя смотреть на ни в чем не повинных людей таким трепетным взглядом. У меня от вашей красоты дух захватывает, — она еще немного покопошилась в гардеробе и яростно швырнула в него галстуком.