34

Проснувшись ночью и не обнаружив рядом с собой Аси, Адам включил свет, огляделся по сторонам и вышел в гостинную. В приглушенном свете ночников, он не сразу увидел ее — неподвижную фигуру на полу. Ася лежала на спине, обхватив руками живот, и сосредоточенно разглядывала потолок, задрав ноги на сиденье дивана. Опять отеки?

— О чем ты так серьезно думаешь? — спросил Адам, устраиваясь рядом.

— О моем ребенке, — ответила Ася. — О том, как я буду любить его и какой матерью стану.

— И что надумала?

— Что мне надо будет очень стараться, чтобы не мешать ему жить, — принялась загибать она пальцы. — Чтобы поддерживать, но не давить. Чтобы не навязывать свои желания, а слышать его. Чтобы позволить быть таким человеком, которым он хочет. Звучит как предвыборная агитация, правда? Никто не выполняет тезисы из предвыборной агитации. Возможно, я стану самой ужасной матерью в мире. Дети очень гибкие, их любовь безусловна, и они подстраиваются под взрослых. Что подводит нас к главному вопросу — как любить своего ребенка так, чтобы он рос свободным?

— Что важнее — свобода или безопасность?

— Именно, — энергично подхватила Ася. — Чем больше свободы — тем больше рисков. Чем больше контроля — тем меньше рисков. Обложить ребенка подушками заботы так заманчиво, это такой простой и эффективный способ спасти свою психику и сказать себе: ну, я сделал, все, что мог. Это все для его блага. Ох, Адам! Мне требуется постичь новые формы любви.

И она, повернувшись к нему, оперлась щекой на руку, глядя на него сверху вниз.

— И еще я думала о тебе, — договорила Ася, хмуро кусая губы. — Я так стараюсь тебя защитить, что лишаю свободы воли. В конце концов, если смотреть на все с точки зрения…

Адам провел пальцем по ее губам, чтобы она оставила их в покое. Ася на минуту сбилась, цапнула его за палец, дунула на него и продолжала:

— С кармической точки зрения, возможно, мы встретились для того, чтобы ты набил себе юношеских шишек и в итоге познал дзен. Может я послана тебе для того, чтобы закалить твою волю и укрепить характер. Поэтому делай все, что хочешь. Я не буду обкладывать тебя подушками.

Адам тихо улыбнулся ее решимости.

— Вопрос не в том, чего хочу я, — мягко шепнул он, — а в том, чего хочешь ты. Со вчерашнего ты как переполошная курица хлопочешь обо мне. Что насчет тебя?

— Чего хочу я? — проговорила Ася медленно. Казалось, она удивлена этому вопросу. — Мультипликационный сериал по Гарри Поттеру, например.

— Не увиливай.

— Не увиливаю, — она склонилась чуть ниже и едва коснулась губами его губ. — Можно я не буду сейчас ничего хотеть?

— Так разве бывает? — удивился Адам, который в эту минуту как раз хотел очень многого.

— Я буду просто плыть по течению, — объявила Ася. — Не буду ни о чем думать и не буду ни о чем беспокоиться. Просто воспринимать тебя… как подарок на Новый год. Ну знаешь, коробка со множеством разных конфет и кедровой шишкой. Ты понимаешь, что рано или поздно эти конфеты закончатся, но все равно радуешься им.

— Я как конфета на Новый год? — переспросил Адам завороженно. Он уже начинал думать, что изрядно достал Асю своей прилипчивостью, и теперь ее слова рассыпались искорками по груди.

Она умиротворенно выдохнула и снова легла на спину, созерцая потолок.

— Пойдешь со мной послезавтра на УЗИ? Можно будет узнать, мальчик у меня или девочка. Ужасно волнуюсь.

— А сама ты как думаешь?

Вика все утро была, как на иголках, но Ася строго-настрого запретила Адаму обсуждать с ней вчерашнее происшествие. И поскольку его вполне устраивало перемирие, которое они заключили, ввязываться в новую свару не хотелось. Хотя Адаму было что сказать Вике.

Почему все всё время забывают, что его няня беременна?

Нельзя обижать беременных нянь.

Ася и Ева спустились в офис после десяти утра.

— Тук-тук, — взъерошенная голова просунулась в стеклянную дверь. — Нет никаких видеоконференций? Я вхожу?

— Доброе утро, — озадаченно отозвался Адам, разглядывая поднос в ее руках. — Заходи.

— Мы с Евой испекли печенье для всех сотрудников, — широко улыбаясь, заявила Ася и просочилась в кабинет. Она подошла к столу Вики и движением фокусника сорвала салфетку с выпечки. — Сварить тебе кофе, дорогая?

— Ты в них плюнула? Насыпала туда яда? Перца? — подозрительно спросила Вика, невольно отодвигаясь.

— А вот и нет, — Ася схватила печеньку и демонстративно закинула себе в рот. — Это моя благодарность.

— Благодарность? — переспросили Вика и Адам.

— За носочки. Я глубоко тронута. Буду трепетно хранить их под подушкой до конца дней своих.

И Ася, еще раз широко улыбнувшись, покинула их кабинет, чтобы помочь раздать Еве остальное печенье.

— Даже не знаю, чего мне больше хочется — оторвать ей голову или стать лучшей подругой, — пробормотала Вика. — Адам! Ты же не в самом деле… Я хочу сказать, что у твоей дочери богатое воображение, да?

— Нет, — спокойно ответил Адам. — Я влюблен в Асю.

— Ты — что? Как? Почему? — Вика вскочила со стула, рассыпав печенье и тут же села обратно. — Это шутка? Ты издеваешься? Она же старше меня на десять лет и толще на десять килограмм! Это… Эдипов комплекс? Тебе мамочки не хватает? Или это из-за Евы? Чтобы не разлучать ее с няней? Почему ты молчишь? Назови мне хоть какую-то адекватную причину! В голове не помещается. Адам! Извращение какое-то.

— Даже странно, что тебе прежде в голову не приходило такое развитие событий, — заметил он. — Кое-кто мне вчера сказал, что у меня на лице все написано.

— Это же всего лишь чокнутая няня! — зашипела Вика. — Тетка в пижаме!

— Прости, — искренне произнес Адам. — Мне правда очень жаль.

— А знаешь, что самое дурацкое? — легко отмахнулась от его извинений она. — Я же ей все рассказывала, а она меня утешала. Говорила, что ты сейчас полностью сосредоточен на дочери, что тебе нет никакого дела до женщин. Вы вдвоем просто превратили меня в идиотку. Я беру отгул, — и Вика, схватив, сумку, выскочила из кабинета.

Развернувшись в кресле, Адам смотрел, как она несется по офису и как Ася, вручив Еву стажеру Марине, несется следом. На улице Вика села в свою машину, и его няня с прытью, вовсе не свойственной этой женщине, прыгнула на заднее сиденье.

Резко сорвавшись с места, автомобиль вылетел с парковки.

Адам моргнул.

Что это сейчас такое было?

Найти бар, который работал в десять утра, было непросто, но Вика справилась.

Вскарабкавшись рядом с ней на высокий стульчик, Ася глазела на сонных официантов, которые еще только расставляли бокалы на стойке.

— Я бы с тобой напилась, — сказала она с сожалением, — и поехала в Нижний, но не могу.

— Почему в Нижний? — Вика уже залпом опрокинула в себя одну текилу и теперь грызла лайм.

— А черт его знает, почему-то меня после выпивки всегда туда тянет, — ответила Ася и заказала себе минералки. — Вот чего мне сейчас не хватает — это спонтанности. Ну и иногда ужасно хочется тяпнуть. Думаю, что после того, как закончится эта эпопея с деторождением, я найду себя в беспамятном состоянии где-нибудь на Покровке.

— Ты алкоголичка? — с презрением спросила Вика и выпила еще текилы.

— Увы, такая радость мне не дана, — вздохнула Ася. — Было бы здорово. Пиши пьяным, редактируй трезвым. Кто знает, какие глубины во мне бы открылись.

— И зачем ты притащилась сюда?

— Ты мне нравишься. Ты энергичная и честная. Я хочу сказать, что если ты сейчас запретишь мне любые неуставные отношения с Адамуром Фаридовичем, я подчинюсь.

— Серьезно? — Вика повернулась к ней. — Ты думаешь, что я поверю в эту брехню? Я молодая, но не наивная.

Ася засмеялась.

У нее было ощущение, что она прогуливает школу.

Хоть ее и терзали маленькие угрызения совести из-за того, что она бросила Еву на произвол судьбы, оказаться с утра пораньше в баре было приятно. Даже если и рядом с человеком, который ее сейчас ненавидел.

По сути, Вику терзала вовсе не ревность или боль от отвергнутой любви, а уязвленное самолюбие. Обидно, когда выбирают не тебя, а кого-то с характеристиками похуже.

Это ставит тебя перед тем неумолимым фактом, что жизнь несправедлива, и что не всегда твои усилия приводят к хорошему результату.

А человек, который перестает верить в усилия и результат, может словить и депрессию.

— Можно? — Ася забрала у Вики рюмку и вдохнула пары текилы. — Мммм. Я становлюсь моложе от этого.

— А я — старее, — Вика выхватила у нее рюмку и выпила. — Я злюсь, потому что не понимаю Адама. А я всегда его понимала. Мы проработали бок о бок четыре года, три из них — встречались. И он никогда не говорил о любви. Принимал меня, как погоду за окном.

— Ну и ты принимай его как погоду за окном, — посоветовала Ася, — вряд ли ты или я можем повлиять на него сейчас. Надо просто немного подождать, пока его отпустит. Запретный плод сладок, а надкушенный — скучен.

— И что потом? — резко спросила Вика. — Принять его обратно?

— Это уж сама решай, — уклонилась от ответа Ася. — Но по крайней мере, ты сможешь позлорадствовать, когда я получу отставку. Просто дождись этого момента.

— Как ты можешь так спокойно рассуждать о подобных вещах? Совсем бесчувственная? — еще больше разозлилась Вика. — Зачем вообще начинать, если сразу думать о том, как все закончится?

— Ничто не длится вечно, — пожала плечами Ася. — Ты рождаешься, взрослеешь, стареешь. Ждешь ребенка. Потом он вырастет и уедет от тебя. Морщин станет больше, а сожалений — меньше. Жизнь утечет сквозь пальцы, и, оглядываясь назад, ты так и не поймешь, на что ее потратила. Так какая разница, чем закончится одна из множественных историй на длинном и бессмысленном пути?

— Почему пью я, а пьянеешь ты? — Вика заглянула на дно пустой рюмки, налила себе еще. — Как примитивно с твоей стороны давить сейчас на жалость. Из нас двоих, пострадавшая — я.

— Как знать, — отозвалась Ася.

Вика задумчиво повертела в руках рюмку и поставила ее обратно на барную стойку.

— Если думать об этом как о последнем шансе для странной старой девы, которой судьба подкинула возможность насладиться юным любовником перед закатом дней своих, то я смогу быть великодушной.

— Точно, — поддакнула Ася, — не затыкай тряпками все щели, пусть жалость струится по венам твоим.

— О, господи. Бедный Адам. Как еще не рехнулся вместе с тобой, слушая целыми сутками этот бред?

— Слушай, я и сама об этом все время думаю. Может, у него какой-нибудь врожденный иммунитет?

— Просто отвези меня обратно, у меня полно работы, — и Вика бросила ей ключи от машины.

Ева рыдала так самозабвенно, что не было никакой возможности ее остановить.

Водопад пробился сквозь камни и теперь готов был разрушить все вокруг.

— Не хочууууу мальчикаааа! Хочу девочкуууууууу!

Ася все еще сидела на кушетке, вытирая гель с живота. У нее блестели глаза и подрагивали губы — кажется, она пыталась справиться с собой, чтобы не присоединиться к Еве. Правда, скорее всего с прямо противоположными эмоциями.

Мальчик.

Что же, мужская поддержка для Адама явно не будет лишней.

— Детка, — Ася попыталась перекричать этот вой. Врач и медсестра поспешно покинули кабинет, как только Ева открыла рот.

— Не хочуууууууу! Отмени! Отмени!

— Нет, ну чисто технически это, конечно, возможно, — Ася подмигнула Адаму, — современная медицина творит чудеса.

— Правда? — воспряла духом Ева.

— Неправда, — вмешался Адам. — Этот мальчик останется мальчиком до конца дней своих.

— Не хочууууу!

— Но почему?

— Потому что мальчик у нас уже есть! Димдим! Зачем нужен еще один?

— Двух гендеров нам явно недостаточно, — захихикала Ася. — Ева, это будет другой мальчик, не такой, как Димдим.

— А я хочу девочку!

— Прости, дорогая, здесь уж ничего не поделать.

Адам помог Асе подняться с кушетки и, не удержавшись, быстро поцеловал ее.

— Мальчик, это просто отлично, — заверил он ее.

— О, в тебе проснулся горец, — засмеялась она. — Ева, у меня к тебе есть отличное предложение.

Девочка ничего не ответила, но немного приглушила громкость своих завываний.

— Ты сможешь дать моему сыну имя.

— Крош, — немедленно раздалось из Евы.

— Крош, — повторила Ася. — Ну надо же, наши вкусы расходятся. Лично мне больше нравится Кар-Карыч.

— Фу, он старый!

— А твой Крош глупый.

— И ничего и не глупый. Он веселый.

— Бестолковый.

— Мы не будем называть этого ребенка Крошем, — прервал их Адам.

— Ыыыыы, — снова взвыла Ева.

Он сграбастал дочь в охапку и понес из кабинета.

Ася шла следом размышляя:

— Может надо просто подождать несколько лет и посмотреть, на кого он будет похож сильнее: на Кроша или Кар-Карыча?

— Тогда Муфта, — Ева просунула голову подмышку Адама, чтобы увидеть Асю. — Борода, Полботинка!

— Тяжело ему придется в школе, — беззаботно отозвалась Ася.

— Почему вы такие легкомысленные? — огорчился Адам. — Давайте назовем его Адгуром, в честь моего деда.

— Да ты его даже в глаза никогда не видел!

— Буратино! — Ева явно дурачилась, слезы еще не просохли на ее ресницах, но на мордашке сияло солнце.

— Ась, — Адам поставил дочь на пол, чтобы забрать их куртки, — а какой твой вариант?

— Адам, — сказала она без раздумий. — Я хочу Адама.

Он быстро обернулся к ней.

— Адам Адамурович — это немного перебор, тебе так не кажется?

— Какой еще Адамурович? — отшатнулась от него Ася. — С ума сошел?

— Ева А-да-му-ров-на, — по слогам произнесла Ева, наморщив лоб, чтобы не сбиться.

— Тебе плохо? — испугался Адам, подхватив побледневшую Асю. — Пусть будет Иванович или Олегович, только не пугайся ты так!

— Совсем ополоумел? — пролепетала она, слабо отталкивая его.

Ева снова разревелась.

— Пусть будет мальчик, — воскликнула она. — Прости. Ну пожалуйста, прости.

Ася опустилась на диванчик, крепко прижимая к себе девочку.

— Тише, детка, это ерунда. Димдим уже большой мальчик, а у тебя будет совсем крошечный. Согласись, это куда интереснее. Ты сможешь его чему-нибудь научить, если захочешь. К тому же у нас есть уже одна сладкая девочка. Для чего нужна еще одна?

Ева подумала.

— Только я буду вашей сладкой девочкой?

— Точно. Никакой конкуренции. И никто не будет таскать твои заколки.

— Ладно.

Ася посмотрела на Адама поверх ее головы.

— А ты не дави на меня! Как танк, честное слово.

— А ты не называй ребенка Адамом, потому что я не собираюсь никуда исчезать из твоей жизни. Не делай дублей.

— Как все сложно, — пожаловалась Ася, зарываясь лицом в кудряшки Евы. — Слишком сложно.

Адам сел рядом с ними, обнимая одновременно обеих.

— Давай все упростим, — предложил он, — и начнем делать ремонт.

— Когда это ремонт хоть что-то упрощал? — удивилась Ася.

— Что такое ремонт? — спросила Ева.

— Боль, анархия и разрушение.

— Созидание, — поправил ее Адам. — Разве у тебя еще не начался период гнездования?

— Сказала бы я… — пробормотала Ася себе под нос. — А мы можем сделать в детской домик с лесенкой? У тебя ведь еще и чердак есть, да?.. А сколько у нас денег? А можно?..