Глава 25

Он задремал, ну, или вполне правдоподобно изображал это, и Тамила не стала тревожить, надеясь, что эта передышка даст королю отдых. Об оставленном без присмотра посольстве она не беспокоилась, зная, что советники не дадут им заскучать. Да и не до скуки сейчас Сафару, тщательно лелеемый план провалился, и теперь ему нужно уменьшить возможные последствия. Пусть доказательств его причастности нет, но их никто и искать не будет, слишком жадным было внимание в конце приема.

— Как давно вы знаете, что можете безбоязненно касаться короны?

Тамила только вздохнула, прикрыв глаза. Уж лучше бы супруг действительно спал…

— Со дня нашей свадьбы.

Она не видела смысла лгать, даже если принять за истину, что лорд Эйдал не скажет, насколько уверенным жестом она сняла с головы мужа корону, лгать Тамила не хотела. Слишком дорогую цену ей пришлось платить за недомолвки.

— Память крови?

— Возможно. Я не знаю, почему венец продолжает признавать меня.

Король едва заметно усмехнулся, так и не подняв веки.

— Пусть это будет нашим секретом.

Тамила, которая и супругу не собиралась говорить об этом странном факте, если бы не его наблюдательность, молча кивнула, а затем, подумав, спросила:

— Вы тоже считаете, что это Сафар устроил на вас покушение? — раз он все равно не спит, стоило воспользоваться моментом, чтобы задать мучавшие её вопросы.

Ответил он не сразу, королева даже подумала, что он все-таки задремал:

— Не знаю. Сафару выгодна моя смерть, он не заинтересован в том, чтобы меня просто ранить. Хотя на первый взгляд покушение и выглядит его рук делом, мне кажется, здесь отметился кто-то другой. Думаю, тот же, кто убил вашего дядю.

— Почему? Разве королю Сафару не выгодно проявление вашей публичной слабости? Ведь тогда он мог претендовать на роль наместника Гарета, раз другие представители мужской линии Ассандеров не могли поддержать вас.

— Потому что у него достаточно проблем в Орисе, чтобы добавлять себе головной боли с Гаретом, — Итар чуть шевельнулся и тихонько зашипел сквозь зубы. Похоже, чувствительность понемногу возвращалась. — Он так и не смог договориться с магами Ориса. До отрытого противостояния дело не дошло, но тем стало известно, что он пытался убрать Эйдала. Пусть чародеи не кажутся такими уж сплоченными, но это плевок им в лицо. Попытка устранить сильного мага, вынужденного бежать из страны от преследования наследного принца… — Он едва заметно качнул головой. — Не говоря уже о том факте, что Сафар пытался убить собственного брата. В Орисе неспокойно, и, как бы ни хотел мой родич оставить о себе славу великого завоевателя, сейчас у него несколько иные проблемы. Его вполне устроило бы, если бы я просто умер. Ведь тогда семейный дар, не найдя продолжения в моих потомках, вернется в королевский род в следующем поколении. Но затевать сейчас интриги по моему свержению ему невыгодно и просто некогда. Быть может, через год-два, когда в Орисе станет поспокойнее, но не теперь.

Тамила слушала внимательно и сосредоточенно, хмуря брови, но не пытаясь перебить. В словах супруга явно прослеживалась логика, и тогда получается, что её рассуждения на тему коварства гостя, решившего уничтожить хозяина, ошибочны. Или же не прав муж, думая о брате несколько лучше, нежели тот заслуживал?

— У вас есть подозрения, кто мог убить дядю и покушаться на вас?

— Увы. Мы пытались задержать стрелка по горячим следам, но ничего не получилось. Кем бы он ни был, во дворце он ориентируется даже лучше, чем я и Эйдал.

Прекрасно! Значит, муж со своим чародеем, зажимая ладонью простреленный бок, ещё и успел побегать по коридорам в попытке задержать убийцу. А ведь Тамила была совершенно уверена в здравомыслии супруга.

— Надеюсь, вас никто не видел?

— Дворец был на удивление пуст. Ни на лестнице, ни в ближайших переходах мы не встретили ни одного человека. Даже стражников не было на постах.

Она вскинула голову, неверяще глядя на мужа, но, учитывая темноту спальни, рассмотреть его выходило с большим трудом:

— Не было стражников во дворце накануне настолько важного государственного визита?!

— Это первая странность. Вторая заключается в том, что Эйдал бегло просмотрел воспоминания тех, кто должен был стоять на посту. Они уверены, что ни на минуту не отлучались, всю ночь простояв на положенных местах.

Новости были настолько обескураживающие, что королева, осторожно, чтобы не потревожить раненого, встала с постели и быстро прошлась от двери в его покои до окна. Потом обратно. Почему-то в движении ей думалось намного лучше.

Наверное, она бы и дальше продолжила бродить по спальне, если бы не запнулась о собственный подол. Только сейчас она заметила, что так и не сняла роскошный наряд, чья юбка стояла колом не только от шитья и драгоценных камней, но и от засохшей крови короля.

— Они поняли, что лорд Эйдал просматривал их воспоминания?

— За последние дни их воспоминания столько раз просматривали в надежде найти хоть малейшую зацепку в расследовании убийства советника, что они этого даже не заметили. Чувствительность к подобного рода чарам притупляется, если подвергаться им раз за разом в течение короткого временного периода. Увы, вторжения в разум того, кто подчистил им память относительно прошлой ночи, они тоже не заметили.

— Если бы это был кто-то незнакомый, всё равно встревожились бы, — Тамила, на мгновение задумавшись о пристойности такого действия, начала раздеваться. Как ни прекрасен был наряд, в нем относительно комфортно только стоять навытяжку. И то весьма непродолжительное время. Церемониальные одежды вообще имеют мало общего с удобством. — Да и амулеты не могли не сработать на попытку ментального воздействия.

— Да, и это возвращает нас к тому, что действовал кто-то свой. — Он чуть повернул голову, глядя на четко очерченный силуэт жены, которая как раз пыталась воевать с завязками корсажа, но получалось плохо — завести руки за спину так, чтобы хитрые потайные узлы, завязанные служанкой, не затянулись ещё сильнее, у неё не получалось. — Подойдите к кровати и повернитесь ко мне спиной.

Она послушно приблизилась и даже присела на самый край, чтобы супругу не пришлось тянуться, напрягая рану.

— Меня не покидает мысль, что тот взрыв, который был немагического свойства, это попытка отвлечь нас. Увести в сторону. — Корсаж перестал так давить на грудь, и королева издала едва слышный вздох облегчения. А ведь это она ещё не носит корсет! К счастью, хрупкое телосложение и запрет лекарей давали возможность обходиться без этого пыточного приспособления.

— Вы правы. Служба охраны дворца перепроверила несколько раз. Советник покинул кабинет поздно вечером. И в тот день никто до него туда не входил.

Заметив, что Итар вновь начал говорить короткими отрывистыми фразами, Тамила обернулась к мужу. Глубокая вертикальная складка между бровей, резкие заломы в углу побелевших губ. Да и лоб его был покрыт испариной, а дыхание стало прерывистым.

— Как долго вы гонялись за стрелком?

Он слабо улыбнулся, явно заметив беспокойство в глазах жены.

— Думаю, через четверть часа уже можно попробовать.

Тамила, стараясь скрыть нахлынувшее облегчение, кивнула, поспешив избавиться от уже расстегнутого платья, набросив взамен то, что она поспешно сняла после возращения из тайных коридоров. К счастью, Мати, обычно крайне щепетильная в подобных вопросах, сегодня оказалась не такой исполнительной. Видимо, обездвиживание, которому её подверг лорд Кайт, как-то повлияло на исполнительность горничной. Вспомнив о событиях, предшествовавших её во всех смыслах яркому появлению в приемном зале, королева нахмурилась.

То, что стража никого не видела возле кабинета советника, могло объясняться проще — ведь она и сама не раз пробиралась туда через тайный ход. Да, были коридоры, в которые без её крови не пройти, но тот, что ведет в разрушенный кабинет, к таковым не относился.

Это она и озвучила супругу, получив на то ответ:

— За всеми переходами, куда есть доступ обычным людям, наблюдение установлено ещё два месяца назад. На следующий день после того, как вы мне их показали.

Королева не сразу определилась с тем, как на это реагировать. Возмутиться? Чему, его нежеланию получить кинжал в спину, когда из тайного хода высунется подосланный убийца? Восхититься его предусмотрительностью? Ею она восхищалась всегда, изредка к восхищению примешивалась досада на то, что муж не счел нужным поставить её в известность о предпринятых шагах. В конце концов, она решила пока отложить просьбу впредь сообщать ей о таких «незначительных» вещах, дабы королева не чувствовала себя дурочкой, которой нужно объяснять очевидное. Да, она знала, что наиболее используемые переходы и так контролирует стража, но та не ведала и десятой доли тайной сети, скрытой в глубине стен и запечатанной хитрыми засовами. Остальное Тамила полагала своей вотчиной, теперь же получалось, что у неё был вполне реальный шанс столкнуться с патрулем во время своих вылазок с целью контроля за ситуацией вообще и тем, как супруг справляется с несколько непривычными для него обязанностями, в частности.

В будуаре нарастал неясный шум, и, прислушавшись, королева поняла, что Мати выполняла приказ в полном соответствии со словом госпожи. Саму горничную слышно не было, зато возмущенно-просительный голос лорда Эйдала — да. Стараясь не потревожить мужа, королева встала с постели и шагнула к двери.

— Проходите, — королева кивнула служанке, которая будто нехотя ушла с дороги чародея.

— Как он?

— Жив. — Это ответил сам Итар, впрочем, попыток подняться не делал. — Что с посольством?

— Всё в порядке.

Чародей жестом попросил Тамилу снять повязки, сосредоточенно разминая пальцы. Рана выглядела все так же ужасно, но теперь хотя бы не кровоточила. Да и припухшие темные края королеве совсем не понравились, впрочем, если получится воздействовать магией, опасаться воспаления не следует, а никаких ядов она не обнаружила.

— Будет немного жечь, — лорд Эйдал положил ладони на края пореза, прикрыв глаза и сосредоточившись. Увы, Тамила, в отличие от супруга, линии силы не видела, потому могла лишь внимательно смотреть на то, как кончики пальцев мага будто едва заметно засветились, а король скрипнул зубами, запрокидывая голову. Но молчал, лишь чуть морщился и кривил губы. И то только в те моменты, когда ему казалось, что жена на него не смотрит. Потому она старательно делала вид, что поглощена наблюдением за манипуляциями чародея. Тем более, что там было, на что посмотреть. Под его пальцами плоть словно плавилась, заращивая рваную линию раны. И если бы не запах, Тамила, наверное, попросила пояснить, что и как он делает. Видеть такой вариант лечения ей раньше не приходилось, но характерный запах жженой плоти не оставлял простора для вариантов. Потому и король замер в напряженной до окаменения позе, только хрустнули костяшки сжатых пальцев.

Он медленно и планомерно прижигал ему рану. Если ранее лорд Эйдал уже лечил брата таким образом, становилось понятно, как Итар без стона и упрека выдержал, когда она накладывала ему швы.

Как только королева поняла, что именно происходит, желания и дальше наблюдать за работой мага не стало. Вместо этого она опустилась на кровать и, склонившись так, что отгородила его лицо от взгляда чародея распущенными волосами, прижалась щекой к его лбу. Кожа была горячей и влажной, и Тамила губами ощущала бешеное биение жилки на его виске. Его пальцы на мгновение с силой сжали тонкую руку жены и тут же отпустили, будто он опомнился, не желая причинять боли.

Кажется, она чуть слышно, так, что не была уверена, смог это расслышать супруг, шептала что-то вроде:

— Сейчас всё пройдет… Потерпи ещё чуть-чуть…

И он молча терпел, вообще замерев. Разве что пару раз едва ощутимо щекотнул ресницами чувствительную кожу шеи.

— Всё.

Она так увлеклась тем, чтобы дышать в унисон с мужем, будто могла тем самым облегчить его боль, что не сразу поняла, о чем говорит лорд Эйдал. Смысл слов дошел, когда под её руками расслабились плечи мужа. Тамила с некоторой неохотой подняла голову, посмотрев на мага:

— Получилось?

— Да.

Выглядел при этом чародей так, будто его самого пытали каленым железом. Скулы заострились, четче проступив под побледневшей кожей, ещё недавно здоровый мужчина теперь выглядел откровенно больным, словно из него кто-то выпил жизнь. Темные круги под глазами, сухие губы в трещинках, из которых уже проступила кровь. Он безуспешно пытался скрыть дрожание рук, но того факта, что его повело, стоило только магу попытаться подняться с колен, это не изменило.

Тамила видела чародеев в состоянии магического истощения, потому, быстро пройдя к столику, вынула из небольшой шкатулки мешочек, в котором что-то мелко пересыпалось.

— Возьмите, — она, сыпанув на ладонь несколько камней, выбрала один из самых крупных. В темной глубине бесцветного кристалла яркой искрой переливалось пламя.

— Я в порядке, — чародей гулко сглотнул, ещё раз попытавшись встать, впрочем, вновь не преуспев. — Приберегите их на крайний случай.

— Вы хранитель моего мужа, и я не знаю более крайнего случая, чем этот.

— Эйдал, прекрати вести себя как строптивая девица, — Итар, до сих пор лежавший без движения, с некоторым усилием подтянулся на руках и сел. В разодранной рубахе, покрытой кровавыми пятнами, со слипшимися и потемневшими от пота волосами он походил на кого угодно, но не короля. — Считай это моим приказом.

Тамила сама подошла к магу и слегка поклонилась, протягивая диант. Подобной милости удостаивались единицы, но она ничуть не кривила душой, искренне благодаря за помощь. Помнится, в прошлый раз она выказывала такую честь куда как менее достойному кандидату, но политика вообще штука своеобразная.

Смотреть, как чародей будет вытягивать из накопителя энергию, она не стала. Где личный слуга её супруга, Тамила понятия не имела, да и не была уверена, что узнает его, встретившись лицом к лицу. Потому молча прошла в купальню, чтобы приготовить всё к омовению. Вызывать Мати ей не хотелось. В силу множества, в том числе, и совсем очевидных причин — рассказать кому-то о том, в каком состоянии сейчас король, она не сможет, но Тамиле не хотелось, чтобы кто-либо видел правителя в таком состоянии. Это нисколько не умаляет в её глазах его мужественности, и все же хотелось защитить в его момент, когда король слаб. К тому же не будет лишним оставить мужа наедине с братом, она и сама не отказалась бы послушать, что будет докладывать лорд Эйдал, но откровенно подслушивать претило. Да и события последнего времени показали, что супруг, если его попросить, расскажет все интересующие подробности.

Вода с тихим плеском лилась в чашу купальни, взбивая пену с тонким пряным ароматом, когда за спиной послышались шаги.

— Вам помочь? — она, будто зачарованная продолжала смотреть на поверхность воды, которая волновалась, отчего отражение Тамилы искажалось и шло рябью.

— Нет.

Теперь она оглянулась, без стеснения глядя, как он раздевается. Подмечая некоторую скованность движений и то, как Итар задерживает дыхание, поднимая руки, чтобы через голову стянуть истерзанную рубашку. Хотя было бы проще окончательно её разорвать, всё равно ведь сжигать.

Он тяжело опустился в небольшой бассейн, чуть разбрызгав пену. Теперь Тамила видела только его плечи, возвышавшиеся над взволновавшейся водой. И внимательный, почти испытующий взгляд серых глаз. Привычно серьезный и неожиданно теплый.

Потому, когда он молча протянул руку, королева без сомнения поднялась, чтобы сбросить с себя одежду, и уже через минуту шагнула через край купели, стараясь ступать осторожно, чтобы не поскользнуться. Ей это почти удалось, но когда нога поехала на гладком дне, муж тут же бережно подхватил её, не дав упасть, и усадил напротив.

Длинные темные волосы мгновенно набрякли и облепили её плечи и грудь, немного сковывая движения, но в то же время помогая справиться с минутной неловкостью. Пусть он видел её обнаженную с головы до пяток, но это было в спальне и в приглушенном свете… А здесь светло и вообще крайне стеснительно!

К счастью, пена частично затянула воду, скрывая очертания тела, потому Тамила села чуть прямее, не забывая впрочем, скрестить руки на груди.

Он не смотрел на жену, опершись затылком на бортик и прикрыв глаза:

— Завтра вы будете рядом со мной, ни на минуту не выходя из поля зрения.

Тамила удивленно приподняла брови, впрочем, муж этого все равно не видел, потому пришлось озвучить:

— Это может быть расценено, как слабость. Желание прикрыться женой. Тем более, после того, что было на приеме.

— Мне всё равно, как это будет выглядеть. — Итар приподнял голову и посмотрел на супругу. — Завтра мы будем вести переговоры в узком кругу.

— Насколько узком?

— Он, я и вы. Нам нужна помощь Ориса, в одиночку мы, возможно, выстоим, но будем совершенно обескровлены. У меня есть, что ему предложить в обмен на военную поддержку. — Тамила даже примерно представляла, что именно. Сафару нужна помощь в том, чтобы подмять под себя недовольных и сомневающихся, а у его брата есть рычаги воздействия на них… Может, и получится. — Вы слишком явно дали понять, что никому не позволите внести раскол в наши отношения. Это и хорошо, и плохо. Я не собираюсь рисковать вами, поэтому, пока договор не будет подписан, или же король Сафар не вернется в Орис, вы постоянно будете рядом.

Несмотря на то, что слова его были полностью справедливы, и этим демаршем Тамила дала понять, что чувства к супругу несколько выходят за рамки приличия, в груди чуть потеплело.

— Хорошо, я буду неотлучно с вами. Если кто-то посмеет поинтересоваться причиной, будем отвечать, что после смерти дяди меня мучает тоска по близким. Даже часа не могу провести вдали от семьи, потому вчера в нарушение протокола ворвалась в зал.

— Хороший предлог, — он не смог сдержаться от смешка. Но, стоило попытаться чуть переменить позу, как улыбка стала натянутой и неестественной. Магия позволила за считанные минуты зарастить рану, спаяв её края, но восстанавливать силы организму придется самостоятельно. Да и боль пройдет не скоро. (2883d)

Королева постаралась сделать вид, что ничего не заметила. Даже сумела мгновенно изменить траекторию движения руки, когда в первый момент порывисто дернулась к нему, а потом с деланной небрежностью смахнула клок пены, будто тот ей чем-то мешал.

Он с такой же тактичностью сделал вид, что этого порыва не заметил.

Во влажном тепле и тишине Тамилу разморило, усталость, усугубленная второй бессонной ночью и волнениями прошедшего дня, навалилось с такой силой, что она едва держала глаза открытыми. Потому не возразила, когда муж в приказном порядке отправил её спать. Сил на то, чтобы спросить, останется ли он на ночь — а точнее весьма небольшой её остаток, — уже не было. Да и уснула она, кажется, даже раньше, чем успела опуститься на постель.