Глава 13. Сломанные крылья

Что изменилось после того, как я перестала быть девушкой в физическом смысле этого слова? Да, собственно, ничего. Две руки, две ноги, глаза, уши, нос и рот. Всё осталось на месте, как и было еще вчера вечером. И я была всё той же Кэтти. Это было странное ощущение. Не знаю, чего именно я так ждала и к чему готовилась, но всё было как всегда. Так обычно, что даже немного обидно. Нет, я не была разочарована и не собиралась рыдать с криками: «зачем я это сделала» и так далее. Просто так упорно к этому шла, что сейчас просто не знала, что делать и как быть дальше.

Отчасти поэтому я продолжала делать вид, что сплю, крепко обнимала подушку и старательно закрывала глаза. Так хотелось продлить это ощущение счастья и не думать о том, что нас ждёт дальше. Ведь разговора всё равно не избежать.

Сашка уже проснулся. Простынь сползла с моего тела, открывая обнажённую спину, и мужчина сейчас очень медленно выводил на ней узоры пальцами. Я сначала не поняла, что именно он делает. А только потом вспомнила про хиту и крылья, которые были изображены сзади. Именно их мужчина очерчивал, повторяя каждую линию.

Его прикосновения вызывали сладкую дрожь и приятную истому в теле, и притворяться, что сплю, больше не имело смысла. Но мы оба продолжали играть в эту непонятную игру.

— Какие узоры у тебя еще есть? — вдруг тихо и немного хрипло спросил он, нарушая тишину.

Может, это и хорошо, что он начал разговор о хите, а не о том, что произошло между нами ночью. Так будет проще.

Я обернулась, всё еще продолжая обнимать подушку. На него было приятно смотреть — в меру накаченное тело, аккуратные кубики, легкий загар, взъерошенные тёмно-русые волосы и шоколадные глаза.

— Доброе утро, — мужчина опирался левой рукой о кровать, а правой продолжал обрисовывать крылья на лопатках.

Его глаза лихорадочно блестели, да и сам Саша выглядел странно, задумчивым и сосредоточенным. Словно открыл один из законов мироздания.

— Доброе утро, — улыбнулась ему в ответ и пожала плечами. — А какое это имеет значение?

— Как оказалось, большое. Алексия рассказывала, что во время купания в Озере у девушек бывают видения об избранниках. Ты тоже что-то видела?

— Видела, — вспоминать об этом было неприятно. Ведь приходилось заново переживать все чувства, которые я так старательно хоронила в глубине своего сердца. — Крылья. Лазоревые крылья, братья тех, что изображены у меня на спине. Только они были еще тоньше, прозрачнее и красивее. А потом они вдруг собрались, превратившись во что-то, похожее на значок или медаль. Я точно не смогла разобрать. Всё произошло так быстро.

— Значок, — медленно произнёс он, продолжая буравить меня непонятным взглядом, будто видел в первый раз.

— Саш, а в чём дело? — приподнимаясь на локтях, спросила у него.

Эта недосказанность и таинственность нервировала.

— Я должен был догадаться, — неожиданно хмыкнул он и покачал головой. — Она же никогда ничего просто так не делает.

— Кто?

— Богиня.

— А причём тут она?

Но он опять ушёл от ответа.

— Так у тебя есть еще узоры?

— Есть, — вздохнув, ответила ему, вновь падая лицом на подушку. — Трилистник на копчике. Можешь посмотреть.

— Ммм, правда? — неожиданно промурлыкал он и принялся медленно стягивать простынь ещё ниже, оголяя нижнюю часть спины и половину ягодиц. — Действительно, трилистник. Ты, кстати, знаешь, что он означает?

Еще бы мне не знать, я столько времени убила на это, надеясь, что эта информация поможет разобраться в происходящем. Не помогло.

— Да. Существует множество легенд, которые сводятся к одному общему знаменателю — притяжение трёх равнозначных символов бытия. Единство, гармония и совершенство; земля, небо и загробная жизнь; прошлое, настоящее и будущее. В христианстве он символизирует — отца, сына и святого духа. Только я совсем не понимаю, как это связано с Эквей.

— А также обозначение — жизни, смерти и возрождения, — неожиданно добавил Саша, нежно касаясь изображения клевера на коже и таким нехитрым способом посылая искры желания по всему телу.

Я даже дыхание задержала, наслаждаясь ощущениями. Но счастье было недолгим. Неожиданно всё прекратилось.

— Да, и такой вариант есть, — вздохнула в ответ и, перевернувшись, села, прижимая к груди простынь. — Почему ты спрашиваешь? Разве это имеет какое-то значение?

— Значение имеет всё. Знаешь, воспринимая трилистник именно как обозначение жизни, смерти и возрождения, я и сделал эту татуировку.

— Какую татуировку?

Я не видела у него татуировки. А если бы увидела, то точно бы запомнила.

— Вот эту, — он отодвинулся в сторону и на пару сантиметров сдвинул простынь, позволяя рассмотреть небольшой зелёный клевер, который располагался немного ниже пупка.

— О, — только и смогла прошептать я.

Сердце вдруг застучало, ладони вспотели, а у меня возникло странное ощущение, что я нахожусь на пороге какого-то невероятного открытия. Даже во рту пересохло от ожидания неизбежного.

— Когда ребята сказали, что все в группе делают татуировки, как символ новой жизни, я недолго думал, какой именно символ выбрать. Мне тогда казалось, что я прошёл все три круга трилистника — жил, умер и возродился. Наивный дурак, — странно усмехнулся он.

Откровения не произошло. Всё ещё больше запуталось.

— Саш, я не понимаю.

— Крылья… Крылья были нашим символом, — продолжал бормотать Переславцев, совершенно дезориентируя меня. — Ответ был под носом, а я отказывался верить и понимать. Упрямый осёл, зацикленный на прошлом.

— Саш, да объясни ты толком, в чём дело.

Повернувшись, он что-то достал из ящика тумбочки и протянул мне.

Два серебряных крыла… небольшой значок, который должен пристёгиваться к куртке.

Дрожащей рукой я взяла его и осторожно провела пальцем по гладкой отполированной поверхности.

«Клевер» — было выбито в углу мелким шрифтом.

— Мой позывной.

— Ты хочешь сказать? — произнести это я была не в силах.

— Что Богиня немного слукавила. Она уже выбрала тебе спутника и сделала всё, чтобы столкнуть нас лбами, — ответил Александр. Недовольным он не выглядел, наоборот, впервые за всё время он стал так похож на того прежнего Переславцева, которого я помнила.

Кровь стучала в голове, в ушах всё шумело и гудело, а сердце билось так сильно, что казалось, еще немного — и выскочит из груди.

— Не может быть, — в конце концов тихо произнесла я. — Я не понимаю… зачем такие сложности? Зачем всё это? Почему просто…

— Что? У меня-то цвета нет, я не эквейт. Какую хиту она должна была изобразить на твоём теле?

— Ладно, я согласна, цвета у тебя нет. Но нельзя было по-другому об этом сообщить? Зачем ставить этот знак? — я ткнула пальцем в щеку.

А Саша неожиданно тихо рассмеялся.

— Что?

— Кать, его нет.

— Кого нет? — нахмурилась я, не понимая причину его неожиданного веселья. Ведь решаем такой важный вопрос, а он хохочет.

— Знака. Отметки Богини на тебе больше нет.

— Что?!!

Выдернув у него из рук простынь и кое-как ею обмотавшись, я бросилась к зеркалу и застыла, расширенными глазами рассматривая собственное отражение. Знака не было. Саша не солгал.

— Господи, — простонала я, подушечками пальцев касаясь чистой кожи. — Не может быть.

Мужчина встал за моей спиной и обнял за плечи.

— Ты понимаешь, что это значит, Кэтти?

— Что? — шёпотом спросила у него, встречаясь в зеркале с пылающим взглядом карих глаз.

— Что ты теперь не должна плыть в пещеры.

— Правда? — всхлипнув, спросила у него.

— Правда. И мне не надо. Мы можем вернуться домой.

Я повернулась, прижимаясь к нему, и закрыла глаза, вслушиваясь в биение его сердца.

— Всё-таки она должна была найти другой способ, чтобы сказать о том, что мы… ты понимаешь.

— Боюсь, другой способ не сработал бы, — поцеловав меня в макушку, ответил Саша. — Мы бы просто не поверили. Ты была влюблена в другого. А я…

Он замолчал, а я сразу почувствовала, что что-то его тревожит.

— Саш, в чём дело?

— Я плыл в Пещеры только с одной целью… Умереть.

— Стоп! — я опустила глаза и глубоко вздохнула. Слишком уж противоречивая информация сейчас свалилась на мою бедную голову. А про количество я вообще молчу. Я еще не привыкла к мысли, что отметки Богини нет, как новый сюрприз. Чуяло моё сердце, он еще не последний на сегодня. — Давай разберёмся, ты же не эквейт. И мы с тобой это уже обсуждали. Отправляться в Пещеры к Богине для завершения жизни тебе не нужно.

— Я знаю, — совершенно спокойно и невозмутимо отозвался Александр. — Но дело совсем в другом.

У меня возникло странное ощущение, что его веселит вся эта ситуация. Я бы тоже посмеялась, если бы знала над чем.

— И в чём же?

— Кать, давай мы с тобой примем душ, переоденемся, позавтракаем, а уже потом поговорим и всё обсудим, — неожиданно произнёс Переславцев.

Ну вот, опять начинается. Бросил жуткую фразу и в кусты.

— Ты опять уходишь от разговора, — вздохнув, ответила ему и пожала плечами. — Хорошо, принуждать тебя не стану.

— Эй, — Саша провёл указательным пальцем по моему лицу и мягко улыбнулся. — Я не собираюсь увиливать. Обещаю, что всё расскажу. Лгать и изворачиваться теперь просто нет смысла. Не уверен, что потом ты… Кать, я совершал вещи, за которые сейчас мне стыдно, но даже их утаивать от тебя я не собираюсь. И вообще, — он хмыкнул, и его рука опустилась на плечо, лаская обнажённую кожу. — Ты в этом одеянии выглядишь, как самая настоящая нимфа. А мне сейчас больше всего на свете хочется затащить тебя назад в кровать и продолжить то, на чём мы остановились этой ночью.

— Ты меня специально смущаешь и заговариваешь зубы, — пробормотала я, чувствуя, как от этих слов, от тембра его голоса кровь вспыхивает внутри.

— Катюш, — прошептал Саша немного хрипло, убирая волосы мне за ушко. — После того, что было ночью, стесняться просто нет никакого смысла. Я не только видел тебя от макушки до самых пяточек, но и целовал, обнимал и ласкал. Так что прекрати смущаться, слышишь?

— Я попробую.

— Тогда в душ?

— В душ. Я пойду к себе. Мне надо будет еще переодеться, — улыбнувшись, я поудобнее схватила простынь и вышла из каюты.

Пока купалась, подставив лицо под тёплые капли воды, всё пыталась осмыслить сказанное Сашей. Те выводы, к которым он пришел, соответствовали действительности, и я понимала, что мужчина прав. Исчезновение знака означало только одно: игрушкой Богини мне больше быть не надо. Значит, теперь я могу вернуться к маме, сестрёнке и друзьям. И не одна, а с Сашей. Как бы странно это ни звучало и как бы фантастически ни выглядело. Я знала, что это правда. Мы есть друг у друга.

— Я могу вернуться домой, — прошептала сама себе и всё ещё не могла поверить.

Умом понимала, но сердце еще отказывалось верить. Ведь если это опять ошибка или какой-то розыгрыш, то я этого просто не вынесу. Поэтому и боялась, стараясь найти в произошедшем скрытое дно.

Конечно, меня коробили методы Богини. Так издеваться над всеми нами, выворачивая наизнанку чувства и эмоции, скручивая и оголяя нервы, сводя с ума от бессилия — просто бесчеловечно. Нет, не так. Это жестоко! Неужели нельзя было как-то иначе сообщить нам с Сашей о предназначении друг другу? Может быть, сначала я бы повредничала, поупрямилась, но приняла бы выбор Богини… Или нет?

Я помнила, как Финор говорил мне, что собирался бороться, что можно было всё изменить. Ведь он попытался бы оспорить выбор Богини, а я бы его поддержала. И что получается? Замкнутый круг и вновь исходные данные.

Саша… Что он имел в виду, говоря, что плыл в пещеры, чтобы умереть? А вдруг он неизлечимо болен? Подхватил какой-то неизвестный вирус, пока путешествовал по Галактике?

Мне пришлось опереться рукой о стенку душевой кабинки, чтобы восстановить дыхание. Как же мне стало страшно за него, руки начинали дрожать только от одной мысли, что я могу потерять его.

Пусть мы не говорили о чувствах, и я не знала, что Александр испытывает ко мне кроме страсти. Пока было достаточно того, что я любила.

— Так, Кэтти, успокойся. Рано предаваться панике. Это всего лишь твои домыслы и только.

Но сколько я ни думала, других вариантов, объясняющих причины такого заявления, у меня просто не было.

— Нет, это не может быть правдой. Если бы он умирал, то точно не радовался отсутствию у меня знака. Значит, здесь что-то другое. И совсем скоро я об этом узнаю. Да и не похож он на умирающего. Наоборот, пышет здоровьем, и еще его ускоренная регенерация… Интересно, а про неё он мне тоже расскажет?

Впереди был завтрак, разговоры и пять дней пути до Аквали.

Пять дней и пять ночей. Не знаю, как Переславцев, но эти ночи я собиралась провести в объятиях любимого человека.

Когда я пришла в столовую, Саши ещё не было. Недолго думая, принялась готовить завтрак. Монотонные движения успокаивали и давали возможность прийти в себя.

— Помощь нужна? — прошептал мужчина, подходя сзади, и, нежно обнимая за талию, поцеловал за ушком.

— Нужна.

— От тебя так вкусно пахнет, — он провёл носом по волосам, щекоча кожу и вызывая сладкую дрожь. Мне даже пришлось отложить нож, которым я резала овощи, в сторону, чтобы не порезаться.

— Ты меня отвлекаешь, — заметила я. А сама прикрыла глаза и задержала дыхание, наслаждаясь его близостью.

— Что я могу поделать, если ты такая… аппетитная.

— Еще вчера ты на меня даже не смотрел, — парировала я, выбираясь из его объятий. — Лучше достань тарелки.

— С чего ты взяла, что не смотрел? — ухмыльнулся Переславцев, но просьбу выполнил. — Смотрел, только старался это делать таким образом, чтобы ты не заметила.

— Зачем такие сложности? — не отрываясь от готовки, спросила у него.

— Ты же знаешь ответ на этот вопрос.

— Потому что готовился к смерти, а я должна была стать пожизненной игрушкой.

— Совершенно верно. Давай поговорим обо всём после того, как сядем есть. Я не хочу, чтобы ты порезалась или обожглась.

— Хорошо.

Какие-то десять минут — и мы уже сидели друг напротив друга.

— Итак? — ковыряя вилкой салат, спросила я.

— А поесть? — намазывая джем на хрустящий тост, спросил он.

— Одно другому не мешает.

— Так не терпится узнать все мои тайны? — ухмыльнулся Саша, но взгляд был настороженным.

— Ты сам начал.

— Хорошо. Хочешь знать, чем я занимался то время, что провёл вне Эквей? — замолчал, а потом быстро выдал. — Я был пиратом.

— Что?!!!

— Кать, не кричи так, пожалуйста, — слегка скривился Саша от моего вопля.

— Если это шутка, то очень глупая и совершенно не смешная, — откладывая вилку в сторону, произнесла я и попыталась собрать остатки терпения. — Если ты не хочешь говорить мне правду, то хотя бы не лги.

— Я же говорил, что ты плохо воспримешь истину. Даже разочаруешься во мне. Так и получилось.

«Неужели не солгал? Ведь говорить подобные вещи просто так невозможно. Это нерационально и глупо».

Я некоторое время изучала его лицо, а потом тихо сказала:

— Ты не шутил.

— Нет. Космический пират Александр Переславцев, позывной Клевер, — горько усмехнулся он, продолжая наблюдать за моей реакцией.

— Звучит не очень грозно, — призналась ему.

Он медленно выдохнул. Только сейчас я поняла, как тяжело Саше было ждать моей реакции на свои слова. Неужели думал, что брошусь бежать с криками «Спасите, помогите!», а потом пять дней буду сидеть у себя в комнате и плакать, вздрагивая от каждого шороха? Нет, сначала я хотела слышать всю его историю. От начала и до конца, а уж потом делать какие-либо выводы.

— Поверь, у пилотов Альянса я вызывал совершенно другие эмоции.

— Саш, как тебя вообще угораздило связаться с пиратами? Ты ведь не такой.

— Какой? Честный, открытый, добрый и смелый? Образец для подражания и объект для первой любви у девочек с Земли? — сухо поинтересовался Александр. — Тебе напомнить, что случилось четыре года назад? Когда Князя и твою мать заперли в Посольстве и пытались выжечь мозг. Я был там, Кэтти, я видел их состояние. Я видел и тебя, сине-зелёную, с впавшими глазами и острыми скулами. Ты помнишь, как умирала, не в силах вздохнуть?

— Помню, — с трудом выдавила я и отвернулась. — Но какое это отношение имеет к пиратству?

— А теперь скажи, как Альянс ответил за это?

Я промолчала, но Саше и не нужен был ответ.

— Никак. Так же как 15 лет назад не ответил за искалеченную психику моей старшей сестры. Ведь это Альянс спонсировал Монра, который загипнотизировал Алексию. Ты же знаешь, что она тогда пыталась убить себя?

Кивнула, вновь смотря ему прямо в глаза. Сколько боли и гнева в них было.

— Я разговаривал с Князем сразу после случившегося в Посольстве, требовал предпринять хоть какие-то действия. И ничего. «Мы слишком слабы и не выстоим в открытой конфронтации с Альянсом. Из всего надо извлекать выгоду, мы её получим и здесь. Надо лишь знать правила игры», — ответил мне в тот момент Князь. Ненавижу политику. Тогда я и решил действовать по-другому.

— С помощью пиратов?

— Да, с помощью пиратов. Мне казалось, что это самый лучший выход и самый действенный способ насолить Альянсу за всю ту боль, что они нам причинили. Враг моего врага — мой друг.

— Спорное утверждение.

— Какое есть.

— Как ты вообще с ними связался? Нельзя просто так выйти в космос и сказать: хочу к пиратам.

— А вот этого я тебе не скажу. Но на то, чтобы войти в группу Крылатых, мне понадобилось более полугода.

— Крылатых? — переспросила его, вспомнив значок. Как же всё, оказывается, связано между собой. Мы все, как куклы, скреплены невидимыми ниточками, за которые дёргает невидимый кукловод.

— Да. На самом деле, космических разбойников очень много, и они все поделены на группы, и все имеют своего собственного руководителя и вид деятельности. Я выбрал Крылатых, мне казалось, что наши идеи и принципы схожи. И оказался прав.

— И они так просто тебя приняли? — недоверчиво переспросила я.

Переславцев фыркнул и покачал головой.

— Легко? Мне такие испытания устраивали, что я уже начал жалеть о своей затее и держался лишь на упорстве.

— Что было дальше?

— Дальше? Дальше мы устраивали диверсии, воровали груз, в общем, всячески пакостничали, как могли. Весёлое время было. Мы считали себя такими умными, сильными и неуязвимыми. Я думал, что это будет ненадолго. Отомщу, поиграюсь и вернусь. Но игра в пиратов засосала меня.

— Вы убивали? — перебила я Сашу.

Мне очень важно было знать ответ на этот вопрос.

— Нет, убийство не входило в наши приоритеты. И огонь мы открывали лишь в особых случаях, когда сбегали или отбивались. Убил ли я кого-то из Альянса? Да. Но это не было моей целью. Не знаю, утешит ли это тебя или нет.

И я не знала. Мне еще трудно было всё осмыслить, не видя полной картины.

— Так при чём здесь смерть в Пещерах?

Александр закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом тихо начал рассказывать историю своего прошлого:

— Чуть больше года назад среди новичков появилась девушка. Её звали Виолетта, Ви. И я любил её. Сначала был лёгкий флирт, потом симпатия, страсть, а уже потом я понял, что влюбился. Ради неё я готов был бросить пиратство, похоронить Клевера и вернуться на Эквей. Уже мечтал о домике, свадьбе и куче детишек… Во время одного из рейдов мы попали в засаду. Это было страшное кровавое месиво. Одна треть наших погибла, другая треть попала в плен. А остальным с трудом удалось выбраться. Ви оказалась среди пленных. Так уж произошло, что наш командир погиб, и его обязанности мне пришлось взять на себя… И я отдал приказ направить все силы на спасение плененных товарищей. Но думал тогда я больше о ней.

— У тебя не получилось?

— Получилось. Мы смогли узнать дату и время транспортировки наших в тюрьму, придумали гениальный план по освобождению и… — Саша вдруг изо всех сил ударил кулаками о столешницу.

Громко звякнула посуда. А я едва смогла сдержать испуганный крик.

— Ви была агентом Альянса. Она предала всех нас. Мы попали в ловушку. И уже никто не смог уйти. Я обрёк на смерть тех, кто мне доверил свои жизни. И всё ради этой твари.

— Саша, — прошептала я и попыталась коснуться его руки, но он не дал.

— Она самолично казнила каждого из моих друзей… прямо у меня на глазах. Каждое утро, просыпаясь, я гадал, кто же сегодня умрёт из-за меня.

Как же ужасно это звучало, я просто была не в состоянии принять эту информацию. Как же он выдержал всё это и не сошёл с ума?

— Зачем?

— Они хотели меня сломать и практически сломали. Считали, что раз Алексия была избрана Богиней, то и во мне, как в её единокровном брате, есть что-то особенное. Доктору очень нравилось ставить на мне опыты, экспериментировать с разными составами. Он называл меня шкатулкой с секретами.

— Саш, не надо, — прошептала я, уже не сдерживая слёз.

— Надо. Я должен рассказать тебе всё. Как они ни старались, как ни пытались, я продолжал жить и лелеять планы мести. Ради этой мести я еще сопротивлялся. Каждый раз, умирая от боли, представлял лицо Ви, когда буду её убивать. Два месяца назад мне удалось воплотить свои планы в жизнь.

— Ты убил её?

— Нет, — улыбка, возникшая на его лице, была жуткой и просто нечеловеческой. — Мне казалось, что я прошёл все круги ада, но ошибся. Опять… Регенерация — лишь одна из тех способностей, которыми меня наградил док. Я отлично вижу в темноте, плюс выносливость, быстрая реакция. Так же улучшенные слух и зрение. Я просто суперсолдат. Для полного счастья меня надо было зомбировать, чтобы не думал, а просто исполнял. Это была их единственная ошибка. В какой-то момент мне удалось вырваться и взять дока в заложники. Он был очень ценным, и я знал, что ради его безопасности они пойдут на всё. Конечно, меня попытались ликвидировать, то тут мне помогли новые способности. Смирившись, они согласились выполнить выдвинутые требования. А мне нужен был лишь отдельный шаттл и связанная Ви на его борту. Те согласились, повредничали немного и согласились… После того, как я отрубил доку пару пальцев. Правда, уходить так просто я тоже не собирался — смастерил мини-бомбу в лаборатории, там было столько химических элементов и реагентов, что взрыв был бы колоссальный.

— Они выполнили условия?

— Да. Виолетта была там. Связанная… на седьмом месяце беременности.

— Господи…

— Да, Катя, это был мой ребёнок. Ей была дана команда привести меня к ним любыми способами и по возможности забеременеть. Её просто заставили вынашивать моего сына.

— Саша…

— Я не мог её убить. Несмотря на то, что она сделала, что загубила всех моих друзей, за то, что я больше трёх месяцев находился в руках у дока… Это был мой ребёнок. Запустив детонатор, воспользовавшись паникой, возникшей после взрыва, мне удалось сбежать. Честно, я каждую секунду ждал, что нас собьют, но этого не произошло.

— Что стало с твоим сыном?

— Через два дня Виолетта повесилась в туалете. Сделала верёвку из одежды и повесилась. Убила себя и малыша.

— Саша…

— Все, кого я знал, любил — все они погибли. А меня сделали генетическим уродом. Я не хотел жить. Поэтому пробовал сделать новую бомбу, чтобы взорвать все следы моего существования. Но у меня не получилось. Пытался застрелиться и осечка. Шесть раз подряд. Хотел повеситься, а верёвка разрывалась на части. Резал вены, а раны сами заживали.

— Я не понимаю.

— Я тоже не понимал, пока Богиня не появилась и не объяснила, что не даст мне умереть.

— Подожди. Я совсем запуталась, что значит, не даст умереть?

— Ты когда-нибудь вступала в спор с Богиней, где ставкой была твоя жизнь?