«Эквей. Четверть души» — бонусный рассказ

Изумруд, бирюза и хризолит.

Вот уже шестой год именно из этих трёх цветов и состоит моя хита.

Именно этим обстоятельством, а точнее, отсутствием другого более важного для меня цвета, я и объясняла все свои поступки, которые привели к таким последствиям и к той жизни, в которой, собственно, и оказалась.

Кэтти всегда говорила, что это глупости и надо действовать по совести, а не в угоду Богине. Слушать своё сердце, оно ведь не обманет. Но разве подруга могла понять, в какое затруднительное положение я сама себя загнала?

Эквей — знаменитая водная планета, популярнейший курорт для избранных, с четким набором правил и законов. Здесь нельзя выйти замуж за мужчину, если цвет хиты не совпадает с его родом. Мало того, юные эквейтины воспитаны в таком духе, что они никогда не посмотрят в сторону другого мужчины. Но я же землянка, противоречие и пренебрежительное отношение к нормам и законам у меня в крови.

И кто виноват в сложившейся ситуации?

Конечно, я сама. Правда, часть ответственности лежит на Финоре, но это другой вопрос. Ведь именно я приняла такое сложное и непростое решение — не вовлекать его в нашу общую проблему.

Во-первых, не стоило влюбляться в парня своей лучшей подруги. Совсем не стоило. И реветь в подушку длинными ночами, вспоминая как они танцевали и смеялись вместе, тоже было паршивой идеей. Надо было забыть его. Но нет, я продолжала изо дня в день изводить себя, лелея образ красивого эквейта в своём сердце, и совершенно отказывалась довериться голосу разума. Один плюс во всём этом был: как показала практика, актриса из меня получилась отличная, потому что никто ничего не заподозрил.

Во-вторых, не надо было рассчитывать и втайне мечтать о том, что жемчужный цвет появится в собственной хите. Потому что Богиня тоже была против нашего союза. Хотя в хите Кэтти он тоже не появился, но это ничего не меняло.

В-третьих, не надо было становиться ему лучшим другом. Звонить, разговаривать, пытаться утешить. Я ведь искренне считала, что если буду находиться рядом с ним, то мне будет легче. Не стало. Всего этого мне было мало. Эти беседы по душам тревожили душу и не давали расслабиться. Вместо того чтобы забыть Финора, я всё больше и больше влезала в это болото, пока не накрыло с головой.

В-четвёртых, не надо было с ним спать. Совсем! А если и спать, то перед этим надо было подумать о контрацепции. Но страсть так затуманила рассудок, что о контрацептивных уколах я просто забыла. Это были лучшие моменты в жизни. Моменты, когда я была самой счастливой на свете. Это совершенно ничего не могло изменить. Радовало меня только одно — в одной постели мы оказались по обоюдному согласию.

Самое смешное, что я ведь даже провожала Финора, когда он после казни отца за государственную измену улетал из столицы.

— Я просто не могу здесь оставаться, Би, — произнёс он. — Быть сыном предателя, чувствовать на себе обвиняющие взгляды и не иметь возможности сказать что-либо в ответ. Да и не осталось тут ничего, что могло меня удержать. Мама умерла при родах, отец казнён, всё имущество конфисковано, а Род отвернулся.

«А как же я? Как быть со мной?» — безмолвно кричало сердце. А я лишь понимающе кивала и улыбалась.

— Спасибо, что пришла проводить. Би, ты тот лучик света, который не дал мне сойти с ума. Спасибо, — он крепко обнял меня на прощание, прижимая к себе.

Не знаю, откуда, но у меня возникла мысль, что он что-то недоговаривает или боится мне сказать. Но я была так занята собственным горем, что не стала акцентировать на этом внимание.

Как же мне хотелось попросить его взять меня с собой, но я так боялась отказа, что промолчала. Помахала ему платочком и ушла, уверенная, что точка в наших отношениях поставлена и надо учиться жить дальше без всяких сероглазых эквейтов.

Оказалось, что никакая это не точка, а жирная такая запятая. Через три дня я узнала, что беременна.

Проблема была в том, что аборт на Эквей сделать нельзя. В связи с большим упадком рождаемости эту процедуру упразднили лет пятьдесят назад. Мне оставалось только рожать. Но я и не собиралась убивать ребёнка. Он же был наш. Частичка любимого мужчины.

Но быть матерью-одиночкой без мужа — еще больший шок для эквейской общественности.

Адреса и данных Финор мне не оставил, хотя при большом желании я могла его найти. Вот только желания не было. Что бы я ему сказала? Жениться на мне он всё равно не мог. Мы бы стали изгоями, а ему и так досталось после суда над отцом.

Можно было выйти замуж, но кто согласится воспитывать чужого ребёнка и признавать его своим? Вопросы, сомнения и ни одного ответа.

Я уже совсем отчаялась, когда неожиданно поняла, что надо делать. Когда родители ребёнка погибали, его не сдавали в детский дом. Открою страшную тайну: здесь, на Эквей, вообще не было детских домов. Беспризорников, которые в лохмотьях бегали и просили милостыню, тоже не было. О детях заботился Род. Всегда.

А кто у меня был в качестве рода, если я родилась на земле? Правильно, такие же землянки, как и я. Поэтому я и решила просить помощи у подруг. Жаклин я сразу отринула, она жила с мужем в столице, а это было слишком близко, и её муж вряд ли бы согласился на такое, как и его семья. Оставалась Кэтти, к ней я и обратилась за помощью.

— Ты что? — переспросила она.

Мы пили чай в её доме. Александр был на работе, поэтому я не таясь могла ей рассказать правду. Почти всю правду.

— Я беременна, — охотно повторила я и сжала в руках кружку с ароматным напитком.

— Ты вышла замуж? — всё еще отказывалась понимать Кэтти и быстро осмотрела мою хиту, которая так и осталась без изменений. — Или нет?

— Я не замужем.

Надо отдать должное — выдержка у подруги была колоссальная. Кэтти помолчала, а потом осторожно поинтересовалась:

— Би, во что ты влезла?

— Почему сразу влезла? Всё нормально, — нервно откликнулась я и поставила чашку на стол, чтобы случайно не разлить ничего.

— Нормально — это выйти замуж и родить ребёнка, а не просить нас его взять на воспитание, — заметила она.

— Так ты поможешь мне?

— Кто отец, Би? — подруга никак не хотела отступать.

— Какое это имеет значение? Его цвета в хите нет.

— Он отказался от ребёнка? — возмущенно ахнула Кэтти.

— Он не знает, — закусив губу, призналась я и отвела взгляд. Мне всё ещё больно было вспоминать Финора и всё, что с ним было связано.

— Беатрис, так нельзя! Ты должна сказать. Так будет правильно.

«Скажи мне то, что я не знаю…»

— Нет. Ему сейчас и так тяжело. Не хочу сваливать на него еще и новость о грядущем отцовстве. Ты знаешь, что ждёт эквейтов, которые отринут наказ Богини? Всеобщее порицание и изгнание. Я не хочу, чтобы это коснулась его и… ребёнка. Ты хоть представляешь, что будет с малышом? Его будут считать прокаженным, недостойным общения. Я не могу обречь его на такие страдания.

Как бы жутко это ни звучало, но Кэтти знала, что я права.

— Ты хочешь, чтобы мы с Сашей взяли его на воспитание? То есть усыновили?

— Нет. Это не усыновление. В законе Эквей есть пункт о том, что родственники берут на себя заботу о детях своих близких. У нас один Род — мы земляне.

Кэтти понимающе кивнула, но и соглашаться не спешила:

— А что будет потом, Би? Ты подумала о том, что будет дальше?

— Я закончу школу экстерном, устроюсь на работу, встану на ноги и заберу ребёнка.

— Мальчик или девочка? — тихо уточнила подруга.

— Не знаю. Ты же помнишь, что пол определить нельзя.

— Но ты должна рассказать отцу ребёнка. Даже если он откажется, мужчина должен знать.

— Хорошо. Обещаю, как только придёт время, я обязательно расскажу.

И вот уже более пяти лет время никак не приходило. Моя принцесса жила вдали от меня, называла мамой не только меня, но и совершенно чужую тётю. А со мной общалась только по видеосвязи каждый день.

Никогда не понимала матерей-кукушек, которые рожали и бросали своих детей на чужих людей. Кто бы мог подумать, что сама стану такой же.

При прямом содействии Княгини нам удалось провести процедуру введения в род Фейт. Теперь она официально являлась воспитанницей Переславцевых. А я была мамой на расстоянии. Той, что приезжала по праздникам и привозила огромное количество подарков ей и сыну Кэтти, Лиаму. О Финоре я ничего не слышала и не искала. Зачем рвать себе сердце, когда на душе и без того кошки скребут.

Но так больше продолжаться не могло. Я была невероятно, просто безумно благодарна Кэтти и Саше, но понимала, что надо выходить из порочного круга. Особенно теперь, когда я получила долгожданное повышение.

* * *

— Где список на бронь с Земли? — открыв перед собой всю входящую документацию на сенсорном рабочем столе, поинтересовалась я у Селесты.

— Списка еще нет, — быстро отчиталась девушка и застыла рядом.

— Как нет? Сегодня какое число? Корабль с Земли прибудет через два месяца, а списка забронировавших номера еще нет? Они не боятся, что у нас просто не окажется свободных мест к тому времени, когда они проснутся?

— Не знаю, ива.

Устало потерев переносицу, я попыталась сориентироваться по времени.

День сегодня был крайне сложный.

Сначала постояльцы из 113 разгромили номер для молодожёнов, устроив бурные разборки. Потом был небольшой потоп в 93. Парочка резвилась в джакузи и забыла выключить воду. Теперь еще эта задержка с бронью с Земли. Опять будут ссылаться на сложности с Альянсом, который после выхода Эквей из своего состава всячески пытался вставлять нам палки в колёса.

— Хорошо, Селеста, я сама с ними свяжусь. Ты можешь быть свободна.

К концу рабочего дня я чувствовала себя абсолютно разбитой и уставшей, единственная мысль грела душу: через неделю я смогу поехать на Анжу и забрать мою девочку домой. Почти все бумаги были готовы, а формальности улажены. Я даже смогла выбить ей место в детском саду возле отеля, и мне не терпелось ей об этом сообщить.

В общем, я была так вымотана, что совершенно не обратила внимания, когда меня кто-то окликнул на пути к выходу из отеля.

— Би! Би, подожди! — меня неожиданно схватили за локоть и развернули к себе.

— Что? — нахмурившись, начала говорить я, пока не взглянула на остановившего меня мужчину. — Финор?

Самое отвратительное было то, что он не только изменился за эти годы, но и чертовски похорошел. Если раньше я считала его очень красивым эквейтом, то сейчас ему можно было присудить премию — мистер Ослепительность. Мужчина расширился в плечах, став еще более внушительным, лицо немного осунулось, но это ему шло. Жемчужные волосы заплетены в многослойную косу, открывая высокий гладкий лоб. Но самое главное — его глаза. Они были все того же потрясающего жемчужного-серого оттенка, и в них царила жизнь.

Совсем как глаза Фейт.

— Привет. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — улыбаясь, произнёс он и неожиданно крепко меня обнял.

От него еще и пахло так же сладко, как и раньше. Этот запах пробудил воспоминания, которые не должен был пробуждать, и они, наконец, привели меня в чувство.

— Ты что здесь делаешь? — выкарабкавшись из его объятий, потрясённо произнесла я. Быстро поправила пучок, который немного сбился в сторону, и нервно улыбнулась.

— Живу. А ты?

— Работаю.

— Ты? Здесь? В этом отеле? Невероятно! Всё как ты мечтала. Я за тебя рад, — Финор продолжал улыбаться и не сводить с меня лучистых серебристых глаз.

— Я тоже за себя рада.

— Какие еще новости?

— Всё отлично. Работаю, — прижимая планшет к груди, я улыбнулась и нервно передёрнула плечами, мечтая в этот момент оказаться где-нибудь в другом месте.

«Бежать. Бежать как можно скорее, пока я не сошла с ума от всей этой ситуации. Почему он появился здесь? И почему именно сейчас, когда до исполнения моей мечты осталось совсем немного?»

— Ты знаешь, нам обязательно надо встретиться и поговорить, вспомнить прошлое.

— Конечно, отличная идея, — фальшиво улыбнулась в ответ.

«Никогда! И ни за что!»

— Правда? Я скучал по тебе, Би.

«Конечно, скучал, как по подушке для слёз, на которой можно было поплакаться о несправедливости судьбы и Богини в том числе».

— Да, да, я тоже. Ты знаешь, мне пора. Меня ждут. Была рада тебя видеть, — пожала ему руку, широко улыбнулась и поспешила к выходу.

Кровь в ушах стучала как барабан, сердце билось как сумасшедшее, и было трудно дышать. Отчего-то я была уверена, что приезд Финора будет только началом моих неприятностей.

Даже мордашка Фейт не смогла вернуть мне душевное равновесие. Я смотрела на малышку и замечала в ней сходство с отцом: разрез и цвет глаз, улыбка, форма лица, цвет кожи. Единственное, что у неё было от меня — это рыжие волосы.

— Мама расстроена? — тихо спросила дочка.

— Немного устала, — улыбнулась ей. — Как прошёл твой день?

— Хорошо. Мы с мамой Кэтти играли, а еще Лиам сломал мой замок.

— Я уверена, он так больше не будет. Ты начала собирать вещи?

— Нет, — она сразу отвела взгляд и закусила губу: явный признак, что дочка от меня что-то скрывала.

— Фейт, что-то не так?

— Я не знаю. Тут мама хочет с тобой поговорить.

И на экране появилось лицо Кэтти.

— Привет, — я улыбнулась подруге. — Как у вас дела и что с вещами Фейт?

Подруга невесело хмыкнула.

— Умеешь ты уловить суть, Би. Фейт не хочет уезжать, — тяжело вздохнув, созналась подруга.

Сердце ухнуло вниз и сжалось от боли.

— Что значит, не хочет? Мы же столько об этом говорили, она так радовалась, что мы будем, наконец, вместе.

— Она и сейчас рада, Би. Малышка безумно тебя любит и очень скучает. Но произошло то, о чём я тебя предупреждала. Она привыкла жить на Анжу с нами и не хочет уезжать. Сейчас ей очень тяжело. Фейт не знает, как быть. С одной стороны чувства к тебе, а с другой…

— К вам, — я натянуто улыбнулась и вздохнула. — Вас она тоже очень любит, и вы для неё больше семья, чем я. Ты и знаешь её лучше меня.

— Неправда… Точнее, вполне возможно, но я уверена, что вы быстро наверстаете упущенное. Фейт еще слишком мала, она и не вспомнит, что разлучалась с тобой.

— Ты пытаешься доказать, что я хорошая мать.

— Ты хорошая мать, кто бы что ни говорил. Я же вижу, как каждый раз разрывается от боли твоё сердце, когда ты вынуждена оставлять Фейт у нас. Да, вы живёте не вместе, но ты не забываешь о ней. И малышка это чувствует.

— Спасибо, Кэтти.

* * *

В отель я пришла за полчаса до начала рабочего дня. Оставив документы в кабинете, спустилась вниз в бар. Вчера я легла спать поздно и чуть не проспала. Поэтому осталась без завтрака.

— Доброе утро, что желаете? — медленно и чётко произнёс андроид, стоило мне только сесть на стул.

— Кофе, двойной и крепкий, без сахара и сливок.

— Твои привычки не меняются, — хмыкнув, произнёс Финор и сел рядом. — Доброе утро, Би.

— Ты что здесь делаешь?

— Живу, я тебе уже об этом говорил.

— Да, конечно.

Во мне сейчас боролись два желания: сбежать или остаться. И я не знала, что лучше.

— А ты всё так же пьёшь эту гадость? Мне чай и пирожное «Эвели», — Финор сделал заказ и вновь взглянул на меня. — Твои любимые.

— Спасибо.

Было приятно, что он помнил, но я всё равно не понимала, с чего вдруг такая любезность. Или всё дело в моей хронической подозрительности?

— Знаешь, это можно считать чудом. Я как раз думал, куда бежать и что делать, чтобы найти тебя, узнать, как сложилась твоя жизнь.

— Зачем? — механическая рука поставила передо мной большую кружку, и я тут же за неё спряталась, вдыхая горький и терпкий аромат.

— Ты единственная, кто остался со мной после того, что произошло. Единственная, кто поддерживал и помогал.

— Мы же друзья, — кофе был горьким и обжёг губы и язык, но я всё равно продолжала пить.

— Изумруд, бирюза и хризолит, — неожиданно произнёс он, продолжая меня рассматривать. — Ты с кем-нибудь встречаешься?

Вот этого вопроса я от него точно не ожидала.

— А какое это имеет значение? — сразу же напряглась я.

— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, когда я приглашу тебя на ужин.

— Не встречаюсь и от ужина вынуждена отказаться.

— Почему? — удивился эквейт и принялся методично барабанить длинными пальцами по барной стойке. Этот стук невольно сбивал с мысли.

— Очень много работы.

— И ты не можешь найти полчаса для старого друга?

— Прости, — чашка с глухим стуком встретилась с блюдечком. А я быстро встала со стула. — Мне пора. Летучка через десять минут, надо подготовиться.

— Беатрис, — Финор вскочил следом и схватил меня за руку. — Такое ощущение, что ты на меня за что-то злишься, но я не могу понять за что? Я что-то сделал не так?

— Нет, прости, — быстро ответила ему и попыталась улыбнуться. — Трудная неделя, столько всего навалилось.

— Так как насчёт ужина?

— Хорошо, — сдалась я. — А теперь мне пора.

Сказав это, я поспешила к выходу, а в спину мне донеслось.

— Я буду ждать, Беатрис.

Понятное дело, что на работе сосредоточиться у меня так и не получилось. Мысли летали высоко, а глаза то и дело искали часы, отсчитывая заветные мгновения.

«Может, забудет или будет занят», — пыталась успокоить я себя, но не получилось.

Финор ждал меня в холле.

— Пошли? — он ловко подхватил меня за руку и повёл в сторону выхода.

— Пошли.

Это было странное ощущение. Раньше, шесть лет назад, мы с ним никуда не ходили и вообще нашу дружбу старались не афишировать, поэтому всё это было для меня в новинку.

Ресторанчик, который выбрал эквейт, находился на центральной улице Аквали и располагался недалеко от княжеской резиденции.

Мы сели за уютный столик на веранде и сделали заказ.

— Итак, как твои дела? — сцепив пальцы в замок, спросила я у него.

Было гораздо легче спросить его, чем пытаться рассказать о своей собственной судьбе.

— Возвращаюсь на Аквали. В данный момент ищу дом, поэтому и живу в гостинице.

— Понятно. Чем занимаешься?

Финор неожиданно смутился и отвёл взгляд.

— Да так… всего понемногу. Ничего интересного.

— Ничего интересного, но ты решил купить домик на Аквали. И за какие деньги? Я работаю как проклятая и наскребла лишь на квартиру. Симпатичную двухкомнатную квартиру. А ты решил купить дом и остановился в элитном отеле на недельку.

— Швыряю деньги направо и налево? — понимающе улыбнулся эквейт.

— Совершенно верно, — ответила ему, неосознанно теребя мочку уха.

Поняв, что он следит за моими движениями, тут же опустила руку.

— Номер снимал не я, — ответил Финор.

— Жена? — как можно безмятежнее поинтересовалась у него.

— Я не женат, — быстро ответил он, и улыбка сразу потухла.

«Про Кэтти вспомнил», — догадалась я и помрачнела.

— Что же ты так, такой красивый, завидный мужчина — и до сих пор не женат. Или требования слишком завышены? — попыталась пошутить я, чтобы хоть как-то сгладить этот неловкий момент и тишину.

— Рядом с тобой они все меркнут, Би. — усмехнулся он. — Ты ведь тоже не замужем.

— Работа.

— И у меня работа. Копил на домик в столице.

— И накопил. Так ты мне расскажешь, кем ты работаешь?

Мужчина некоторое время изучал моё лицо, а потом неожиданно мягко улыбнулся и ответил:

— Расскажу, на следующем свидании.

— У нас не свидание, — быстро поправила его я, — а встреча старых друзей.

— Близких друзей, — кивнул эквейт. — Не могу понять: ты изменилась и в то же время осталась всё той же. Такая странная двойственность.

— Все меняются.

— Да, наверное. А вот и наш заказ.

Мы просидели в ресторанчике до самого вечера. Потом Финор проводил меня до дома, поцеловал в щеку и растворился в темноте ночного города.

А в квартире меня ждала уже сонная Фейт, которая не ложилась спать без моего виртуального поцелуя и пожелания спокойной ночи.

Был у нас такой ежедневный ритуал, которому мы неуклонно следовали всю её жизнь. Это помогало мне чувствовать себя нужной.

* * *

Следующим утром Финора я не встретила, и день прошел в относительной тишине и спокойствии. Нам, наконец, прислали список брони с Земли, и я могла вздохнуть спокойно. Я думала, что эквейт пошутил, когда говорил о втором свидании, но это оказалась не так.

— Красивые цветы для красивой девушки, — вручая мне букет пёстрых анемонов, улыбнулся Финор.

А я не знала, куда деться от смущения. Вокруг сновали мои подчиненные, которые бросали в нашу сторону заинтересованные взгляды и понимающе улыбались. Страшно представить, какие слухи рождались в этот момент в их головах.

— Тебе не стоило.

— Стоило. Тебе приятно и мне приятно. Так ты готова?

— К чему? — пряча в букете алеющие щеки, спросила у него.

— Как к чему? — широко улыбнулся он. — Во-первых, у нас свидание. Во-вторых, ты же хотела знать, чем я занимаюсь. Вот я и хочу тебе показать.

— Ну, тогда пошли.

Шоком номер два для меня стало, когда через два квартала мы свернули в сторону самого шикарного ювелирного магазина в столице.

— А здесь мы что делаем? — растерянно рассматривая яркие вывески и огромные прозрачные витрины, спросила я.

— Здесь мы по работе.

— Ты шутишь?

— Би, пойдём скорее, — и затащил меня внутрь. — Нас уже ждут.

Нас? Ждут? Я совершенно запуталась.

Эквей всегда славился своими драгоценными камнями и ювелирами, которые могли творить самые настоящие произведения искусства. К сожалению, ничего из этого мне не было по карману.

— Ив Финор, — почтенно склонила голову девушка, стоило нам только войти внутрь. — Мы рады вас снова видеть.

— Я тоже. Она на месте?

«Кто она? Надеюсь, он не собирается знакомить меня со своей невестой?»

— Да. Только сегодня доставили. Это просто невероятно, никогда не видела ничего подобного, — восторженно сложила руки эквейтина.

— А что происходит? — не выдержала я.

— Пойдём, — и, схватив за локоть, снова потащил — на этот раз вглубь зала, пока мы не остановились у большой витрины, где лежало одно из самых красивейших свадебных ожерелий, которые я когда-либо видела.

Изумруд, бирюза и хризолит в обрамлении оранжевых камней и тонкой сеточки из золота и платины.

— Этот камень называется падпараджа или оранжевый сапфир, — тихо произнёс Финор. — Очень редкий и дорогой камень даже для Эквей. У вас на Земле он еще называется «цветом лотоса».

— Невероятная красота, — проведя подушечками пальцев по витрине, прошептала я.

— А само ожерелье называется Беатриче… — Финор встал у меня за спиной и уже на ухо произнёс: — Его создал я.

— Ты? — я всё-таки оторвала взгляд от этой красоты и резко повернулась, встречаясь взглядом с серьёзными серыми глазами, которые были так невероятно близко от моих. — Ты это создал? Но как?

— Как обычно создают ювелирные изделия, — улыбнулся он, и я рассмотрела сеть мелких морщинок в уголках его глаз. Раньше их не было. — Руками и специальными инструментами. Я ювелир, Би. А это моё творение, названное в твою честь.

— Мою? — всё ещё отказывалась понимать я.

Всё это казалось слишком удивительным и потрясающим, чтобы быть правдой.

— Да. Когда мне впервые принесли эти камни — падпараджа — и я увидел их цвет, то сразу вспомнил о тебе и твоих волосах. А потом и про хиту.

— Изумруд, бирюза и хризолит, — ахнула в ответ и повернулась, новым взглядом оценивая ювелирное произведение искусства.

— Совершенно верно. Так это ожерелье и появилось. Благодаря тебе.

— Невероятно. А еще работы есть?

— Пока нет. Выставка запланирована через две недели.

— У тебя будет своя собственная выставка?

Это стало новым шоком. А я была уверена, что больше удивить просто невозможно.

— Да, — смущенно улыбнулся он, когда я встала к нему лицом, опираясь бедром о витрину. — И её венцом станет Беатриче.

— Поздравляю. Я очень за тебя рада.

— Спасибо. Но у меня к тебе еще одна просьба, — произнёс он и неожиданно замялся.

— Какая?

— Ты не могла бы его надеть?

— Зачем? — сглотнув стоящий у горла ком, переспросила я.

— На выставке принято показывать подобного рода украшения на девушке. А я не могу представить Беатриче на ком-то другом кроме тебя, — произнёс Финор и уже тише добавил: — Только тебя.

Вот так и разбиваются мечты. Ему всего лишь нужна модель для своей работы. Именно поэтому он хотел меня найти, а я уже почти поверила в сказку. Думала, что он скучал по мне. Глупая, столько лет прошло, а я ещё во что-то верю.

— Би? Что-то не так? — Финор обеспокоенно заглянул мне в глаза, а я быстро улыбнулась.

Ничего, я уже привыкла держать марку и здесь смогу.

— Всё нормально. Твоё предложение очень лестное, Финор, и такое неожиданное, но я согласна выполнить его. Для меня это честь — быть музой автора.

— Ты побелела. С тобой точно всё нормально? — не отступал он.

— Да.

А дома, попрощавшись с Фейт, я включила планшет и нашла информацию о выставке, которую устраивал известный в узких кругах ювелир Финор Дрейк.

— Дрейк? — недоуменно пробормотала я, по десятому разу читая объявление. — Почему Дрейк? Или он так шифруется?… Хотя какое мне до этого дело.

* * *

Но, как оказалось, самое страшное было впереди.

Финор не появлялся третий день, и я не могла понять причину. Девочки на ресепшен говорили, что эквейт меня искал два дня назад, но мы так и не встретились. А после он вовсе исчез и из номера выписался.

Координаты не оставил, что уж говорить о записке. И я никак не могла понять причин такого неожиданного поведения.

Мне уже хотелось идти в тот самый магазин и там про него спрашивать.

— Пойду завтра. А оттуда сразу в порт, надо забирать Фейт, — в конце концов, решила я, возвращаясь домой.

Но стоило мне только зайти, как раздался звонок от Кэтти.

— Привет. Что-то случилось? — я взглянула на побледневшее лицо подруги, которая смотрела на меня так странно, как никогда в жизни. — Кэтти, что с Фейт?

— Би, понимаешь, тут такое дело… — начала она неуверенно и тревожно оглянулась.

— Что с ней? — на меня накатила паника и страх. — Что с моей девочкой?

— С ней всё нормально. Беатрис, Финор прилетел.

— Что? — вскричала я, прижимая руку ко рту.

Нет, не может быть. Это неправда. Он не мог узнать, никак не мог.

— Прилетел сюда и требует встречи с Фейт. Я не знаю, что делать, Беатрис.

— Господи… Но как? Как он узнал? — прохрипела я, как только голос вернулся.

— Ты меня спрашиваешь? Я вообще понятия не имела, где он пропадал все эти годы. В отличие от тебя, — Кэтти явно злилась, но потом успокоилась и быстро произнесла: — Финор сказал, что искал тебя в отеле. Ему разрешили подождать в кабинете, там он случайно и увидел голограмму Фейт, а также билеты на Анжу, которые ты оставила на самом видном месте.

— О Господи, — вновь прошептала я, оседая на пол. — Не может быть. Только не так.

— Беатрис, что теперь делать?

— Я не знаю.

— Тогда срочно выезжай к нам. Я не дам ему разрешение видеться с Фейт до твоего приезда, но, ради Бога, поторопись.

— Да, да, конечно.

Путь до Анжу на частном сверхскоростном корабле, за аренду которого я отдала всю месячную зарплату, занял пятнадцать часов. Это были самые длительные часы в моей жизни. Я не могла ни есть, ни спать, ни сидеть. Просто ходила из угла в угол и пыталась понять, как оказалась втянутой в эту ситуацию и как теперь мне из неё выпутаться.

И вот он, дом Переславцевых.

— Привет, — я быстро закрыла за собой дверь и обняла подругу. — Как вы тут?

— Как в осаде, — улыбнулся Александр. — Финор очень часто заходит в гости.

— Он видел Фейт? — сразу же спросила я.

— Нет. Без тебя мы не можем принять такое решение, еще неизвестно, как она отреагирует на эту встречу. Но попыток Финор не оставляет, — ответила Кэтти. — Я говорила, что надо было давно ему рассказать.

— Что теперь об этом говорить, — ставя чемодан на пол, пробормотала я и вздрогнула от звонка в дверь.

— Вот и наш гость, — вставая с дивана, усмехнулся Саша, его эта ситуация, судя по всему, не беспокоила. — Пойду, открою.

— А я чай заварю, — тут же произнесла Кэтти и направилась в сторону кухни.

— А я?

Я застыла посреди гостиной, не зная, куда бежать.

— Ты остаёшься здесь и разговариваешь. Поняла меня? — велела Кэтти.

Саша впустил эквейта и тоже ушёл на кухню.

— Привет, — пробормотала я, пряча руки за спину и стараясь смотреть ему прямо в лицо.

Но как было тяжело встречаться с ним взглядом.

— Уже здесь? Оперативно, — сухо ответил мужчина, проходя в комнату.

— Если ты думаешь, что я буду извиняться, то ошибаешься, — сразу перешла я в наступление, вспомнив, что лучшая защита — это нападение. — Ты вообще подумал, что творишь, появляясь здесь? У тебя нет никаких прав.

— Ты мне их просто не дала, — Финор совершенно спокойно уселся на диван и вновь взглянул на меня.

— Они тебе были не нужны, — сразу ответила ему.

— Правда? И откуда такая информация? — насмешливо уточнил он, закидывая ногу на ногу.

— Из собственного личного опыта.

— Надо же, какой у тебя интересный опыт, если ты можешь принимать решение за кого-то другого.

— Я спасала её, — присаживаясь в кресло, заявила я и скрестила руки на груди. Стоять, возвышаясь над ним, показалось глупым.

— Угу. От меня?

— От общества.

— Ограждая и пряча её от меня, — повторил Финор.

— Да. Скажи мне честно, что бы ты сделал, узнав, что я беременна?

— Отвёл бы тебя в Храм.

— Вот именно, — я победоносно улыбнулась. — На мне нет жемчужной хиты! А ты знаешь, что значит брак против воли Богини? Изгнание и всеобщее порицание. Я спасла нашу дочь от этого.

Эквейт некоторое время молча меня изучал, а потом неожиданно хмыкнул:

— Какие великие цели! Я бы, может, их понял и принял, за одним исключением: когда состоялся суд, я официально попросил Князя отлучить меня от рода. Я больше не жемчуг. И жемчужная хита ко мне не имеет никакого отношения.

— Что? — прошептала я, расширенными от ужаса глазами смотря прямо на него.

— Что слышала. Я мог жениться на тебе и признать Фейт, и это ничего бы в моей жизни не изменило.

— Я тебе не верю… нигде не было информации, — я замотала головой, отказываясь признавать правду. Он не лгал. Я видела это по его глазам.

— Потому что я просил её не афишировать. Но это факт, соответствующий документ лежит в архиве. Я теперь Финор Дрейк и никак иначе.

Финор Дрейк. То имя в газете. Это всё объясняет.

— Господи…

— Вот так вот. Оказывается, все твои благие намерения оказались всего лишь прахом.

Я тряхнула головой.

— Ничего подобного. Я бы всё равно за тебя не вышла.

— Какая причина на этот раз? — язвительно поинтересовался эквейт.

— Ты не любил меня. Никогда не любил и продолжал сходить с ума по Кэтти.

— Ой, — вышеупомянутая персона как раз вошла в гостиную с чаем, но передумала и вернулась назад. — Я позже приду.

— Ты мне нравилась, Би, — бросив взгляд в сторону ушедшей девушки, заявил Финор и вновь посмотрел на меня.

— А я тебя любила. Больше всего на свете любила.

Признание далось мне легко, и стыда я не испытывала, как и боли.

— Я не знал, — ответил эквейт, внимательно меня разглядывая.

— Конечно, не знал или не хотел знать. Тебе же была нужна лишь жилетка для слёз и подружка для постели.

— Не перегибай, Би. Хочешь знать правду? Я хотел попросить тебя поехать со мной.

Я не стала говорить ему, что всё это ложь, лишь спросила:

— И почему передумал?

— Не хотел подвергать тебя изгнанию. У тебя другая жизнь впереди. Поклонники, муж, дети. Мне казалось, что так будет лучше для тебя… Видишь, какие мы молодцы, оба думали сделать как лучше, а получилось как всегда, — горько усмехнулся он.

— Сейчас это не имеет никакого значения, — упрямо повторила я. — У меня были причины скрывать от тебя рождение Фейт, и извиняться за них я не намерена.

— Почему ты мне не сказала сейчас? Когда мы встречались? У тебя была уйма возможностей.

— А зачем? — пожала плечами в ответ. — У тебя была такая прекрасная, замечательная жизнь без нас.

— Опять решаешь за меня. Я хочу видеть Фейт, — твёрдо заявил Финор.

— Зачем?

— Я её отец.

— Её отцом является Александр.

— И две матери. Разве это правильно, Би?

— Не тебе решать, что правильно, а что нет. Ты ей никто, — вскипела я.

Понимала, что грубо и говорить этого не стоило, но и удержаться не могла.

— Твоими стараниями, Беатрис, — жестко оборвал меня Финор, и я невольно сжалась, увидев, как сталью блеснули его серые глаза. — Может, хватит жить прошлым и поговорим о будущем.

— Каком будущем?

Мне это самое будущее уже не казалось прекрасным и солнечным.

— Нашем.

— У нас нет никакого совместного будущего, — попыталась возразить я.

— Есть. У нас есть дочь, и у нас есть будущее. Агент нашел мне прекрасный дом в Аквали, и я хочу, чтобы мы жили там все вместе.

— Ты издеваешься?

— Я серьёзен как никогда, Беатрис. Я не прошу тебя спать со мной. Дом очень большой, мы можем даже не встречаться, но это намного лучше твоей квартиры.

Ну вот, он уже мою квартиру обижает.

— Если ты думаешь…

— Я подам в суд, — вновь перебил меня он.

— Что? — ахнула я.

— И будет грандиозный скандал, который совершенно не понравится твоему респектабельному начальству. Ты потеряешь работу и средства к существованию, а денег у меня много. Ты же знаешь.

— Ублюдок, — прицедила сквозь зубы и сжала кулаки от бессилия.

— Я предлагаю тебе нормальный вариант, который устроит нас обоих.

— Только тебя, — вскричала в ответ. — Ты думаешь только о себе.

— Ошибаешься, Би. Я думаю о нашей дочери и хочу, чтобы у неё была нормальная, полноценная семья — мама и папа. Умерь свою гордыню и взгляни на ситуацию под другим углом.

— Ты меня шантажируешь.

— А ты меня по-другому не слушаешь!

У меня даже дар речи пропал от такой наглости.

— Разрешите? — Кэтти мило улыбнулась и вошла в гостиную, ставя на журнальный столик поднос с чаем. — Би, Финор прав.

— Что? Ты с ним заодно.

От подруги я не ожидала такого предательства.

— Пойми, он уже есть в жизни Фейт и твоей. Не усугубляй это, договоритесь мирно.

— Он мне угрожает.

— И я его понимаю, — вздохнула подруга. — Другого выхода ты ему просто не даешь.

— Ну, знаете… это уже наглость.

— У Фейт и так будет стресс в связи с переездом. Пусть она порадуется встрече с родным отцом. Это так важно для малышки.

Кэтти била по больному, зная, что ради дочери я пойду на многое.

— Я не знаю, как она воспримет…

— Она уже знает, — произнесла Кэтти. — И очень хочет с ним познакомиться.

— Вот видишь! Ты в полном меньшинстве, — победоносно ухмыльнулся Финор.

— Своих дам ты тоже будешь водить в этот дом? — вспыхнула я.

— Я не буду водить женщин, ты не будешь водить мужчин, — тут же парировал он.

Как будто мне есть, кого приводить.

— Я так понимаю, выхода у меня нет? — сдаваясь, произнесла я и покачала головой.

— Выход есть всегда. Мы просто должны работать вместе ради нашей девочки.

* * *

Вот уже полторы недели мы жили в этом доме. Я, Финор и Фейт.

Это были странные полторы недели. Если бы мне кто-то когда-нибудь сказал, что я окажусь в такой ситуации, то я бы подняла его на смех. Но факт оставался фактом: мы жили втроём и даже неплохо уживались.

Все мои мысли и, что скрывать, надежды на то, что Фейт не найдёт общий язык с отцом, провалились. Да, это эгоистично и малодушно с моей стороны, но я не хотела, чтобы они сблизились. Правда, надо отдать должное, это состояние длилось у меня недолго — всего пару минут. Потом мне стало стыдно за себя и свои желания. Но я так долго мечтала, чтобы Фейт была только моей, а теперь мне приходилось делить её с эквейтом.

Они действительно нашли общий язык, общаясь на какой-то недоступной мне волне. Играли, разговаривали, шутили и веселились. Временами я даже начинала чувствовать себя чужой на этом празднике жизни. Лишь одно меня по-настоящему радовало: Фейт действительно невероятно быстро адаптировалась к новой жизни. И с удовольствием проводила время с Финором, пока я была на работе. Поэтому в садик мы решили её пока не отдавать.

Дом, который купил Финор, действительно был очень красивым. Двухэтажный, с шестью спальнями, большой столовой, двумя гостиными, двумя кабинетами (один из них Финор уступил мне), оснащённый самыми современными слугами-роботами. Около дома собственный небольшой парк, Фейт обожала там гулять и собирать цветы.

Для меня же совместное проживание с Финором стало испытанием. Нет, мы не скандалили, не ругались, не выясняли отношения. Ради нашей принцессы мы улыбались, общались, играли вместе и делали это не через силу. С Финором было интересно, он даже показывал мне эскизы своих работ и поделился новостью, что следующую коллекцию посвятит Фейт. Я видела, как загорались от счастья его глаза, когда он смотрел на дочь, и начинала испытывать угрызения совести за то, что лишила их друг друга.

Но находиться с этим эквейтом рядом, видеть его каждый день, слышать голос, чувствовать аромат тела и не сходить с ума становилось всё тяжелее.

В конце концов, я стала нервной, дёрганной, на работе подчинённые обходили меня стороной, а директор вообще посоветовал уйти в отпуск и отдохнуть, подлечить нервы.

В какой-то момент возникла мысль закрутить роман с кем-нибудь и спустить пар.

Но я не могла.

От одной только мысли, что меня может коснуться кто-то кроме Финора, мне становилось плохо.

Ночами было еще тяжелее, я долго не могла уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, а когда засыпала, мне снились такие яркие и запоминающиеся сны, что утром было стыдно смотреть эквейту в глаза.

— С тобой всё нормально? — поинтересовался Финор утром за завтраком.

— Что? — я перестала ковырять кашу в тарелке и недоуменно на него взглянула.

Фейт еще спала, и мы были одни. Сегодня выходной, на работу идти не нужно.

— Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — откликнулась я и вновь взглянула на кашу.

Аппетита не было.

— Ты какая-то молчаливая с утра. Плохо спала?

«Отвратительно».

— Наверное, просто устала.

— Может, тебе взять отпуск?

И видеть его не только утром и вечером, но вообще целый день. Не уверена, что смогу это пережить.

— Я подумаю, — уклончиво ответила ему.

— Если ты так пытаешься отказаться, то зря стараешься.

— Отказаться от чего?

— От показа. Ты мне обещала, что наденешь Беатриче на презентацию. Забыла?

«Да, действительно забыла. Неужели уже сегодня?» — но вслух произнесла другое:

— Нет, я помню. Не переживай, будет тебе манекен.

Ему ответ совершенно не понравился.

— Би, может, ты заболела? Давай я вызову врача?

— Нет, не стоит.

Самое паршивое, что я стала в него влюбляться. Не в образ красивого эквейта, которым он был. А в заботливого, сильного мужчину, который обожал играть с дочкой, периодически готовил потрясающую еду (в отличие от меня), заменяя роботов, рассказывал удивительные истории и улыбался так, что у меня перехватывало дыхание.

— Уверена?

— Да.

Как и в том, что мне ничего с ним не светит. Он красивый, успешный, самый замечательный мужчина на свете, а я… Кто я? Обычная землянка, которая солгала ему и продолжала бы лгать, если бы не случай. Та, что скрыла от него рождение дочери и отказывалась давать разрешение на общение с ней. Куда ни глянь — кругом я виновата.

Я нервно улыбнулась, взяла тарелку с недоеденной кашей и отнесла её к разделочному столу, понимая, что в меня больше и кусочка не влезет. Чего я точно не ожидала, так это что он пойдёт следом и встанет за моей спиной.

Обернувшись, сдавленно охнула, попав в плен его рук и серьёзных серых глаз.

— Может, поговорим?

— А разве мы не разговариваем? — опустив взгляд, ответила ему вопросом на вопрос.

Но Финор не дал мне спрятаться от него. Мягко взял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Долго прятаться будешь?

— Я не…

— И ершиться. Спряталась за маску железной леди и пытаешься увериться, что на самом деле такая.

— А я и есть такая, — грустно улыбнулась ему. — Резкая, ершистая и вредная. Ты просто не знал.

— Ошибаешься. Я помню совсем другую Беатрис, яркую, неунывающую девушку-солнце, которая всегда улыбалась… и глаза которой светились счастьем.

— Это было давно.

— Нет. Ты просто спрятала её в глубине своего сердца и не даешь мне взглянуть на неё.

— Зачем тебе на неё смотреть?

Хитрая улыбка и быстрое прикосновение мягких губ, от которых сразу подкосились колени, я бы упала, не успей он меня подхватить.

Поймал, удержал и сжал крепко, продолжая целовать.

И тут…

— Пап? Ты зачем маму кусаешь? — раздался сзади полный возмущения голос Фейт.

— Хм, — пробормотал он, сразу отодвигаясь и смущенно улыбаясь. — Доброе утро, милая, ты уже проснулась?

— Мам? — Фейт перевела взгляд с отца на меня.

— Всё хорошо. Папа помогал… Вода не в то горло попала, вот он меня и спасал, — улыбнулась я малышке, чувствуя, как полыхают щеки.

— А-а-а. Завтракать?

— Договорим после показа, — многообещающе улыбнулся Финор и пошёл кормить ребёнка.

Роботы уже накрывали на стол, а я продолжала стоять, вцепившись руками в столешницу, и не знала, что делать и куда бежать. И хотела ли я бежать?

* * *

Ожерелье было тяжелым.

Когда девушки положили эту красоту мне на грудь и плечи, я удивленно выдохнула. Надо же, а с виду и не скажешь.

— Удобно? — защебетала эквейтина, продолжая что-то поправлять, пытаясь довести до совершенства.

— Да, — я улыбнулась в ответ и честно призналась: — Но долго я в этом не простою.

— Долго не придётся, ива Беатрис, всего час.

— Это радует.

— Хотите взглянуть на себя в зеркало?

— Да, зря я что ли столько мучилась, — улыбнулась и позволила подвести себя к огромной зеркальной стене. — О-о-о.

На меня смотрела древнегреческая Богиня. Платье из белоснежной ткани красиво облегало фигуру и воздушными складками спадало вниз. Плечи были обнажены, а на них искрило и сверкало ожерелье — золото, платина и драгоценные камни. Золотисто-рыжие волосы собраны в высокую прическу, и обнаженная шея кажется длиннее, чем обычно. Профессиональный макияж делал глаза еще больше и выразительнее.

— Вы такая красивая.

— Спасибо.

Но обольщаться не спешила. Это всё лишь для того, чтобы показать работу Финора, не больше.

— Показ уже начинается, я вас позову. Никуда не выходите.

— Хорошо, — улыбнулась я девушке, продолжая изучать собственное отражение в зеркале.

Сколько я так простояла — сказать сложно.

Внезапный шорох за спиной заставил меня недоуменно отвести взгляд и повернуться…

…Острая головная боль, а дальше темнота.

Проснулась я от противного писка. Где-то совсем рядом что-то не переставая пищало.

«Наверное, будильник», — догадалась я и попыталась поднять руку, чтобы выключить его.

Но рука не поднималась.

Недоуменно нахмурившись, я попыталась открыть глаза. Но они тоже открылись не с первой попытки. А когда всё-таки вышло, едва не ослепла от яркого, слишком резкого света. На глазах выступили слёзы, и я вновь зажмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Я помнила себя и зеркало, а потом вдруг темнота.

Я что, упала?

Успокоившись, вновь попробовала открыть глаза. На этот раз свет был не такой яркий.

Всё вокруг было серым.

Где я? Что происходит?

С трудом повернув голову, увидела какие-то приборы и мониторы.

Больница? Я в больнице? Но что произошло?

А следующим шоком для меня стал Финор.

Мужчина сидел на стуле, обхватив себя руками, и спал. Выглядел он странно: весь какой-то лохматый и взъерошенный.

— Фи…фи… Фино… — попробовала произнести я, но с губ срывались едва слышные шипящие звуки.

Но он услышал. Вздрогнул, сел и быстро взглянул на меня.

— Богиня, Би, ты очнулась, — вскрикнул он, хватая за руку и жадно целуя в пересохшие губы. — Подожди, я позову врача. Только не засыпай.

И убежал.

Засыпать я точно не собиралась. Мне надо было срочно узнать, что произошло.

Через пару минут он вернулся уже с врачами, которые не дали мне слова сказать. Принялись осматривать, ощупывать и задавать странные вопросы, на которые не ждали ответа. И никто так и не объяснил, что произошло.

— Что?.. — смогла выдохнуть я, когда осмотр закончился.

И Финор меня понял. Побелел, нахмурился, пряча взгляд, а потом глухо произнёс:

— На тебя напали. Сильно ударили по голове и украли ожерелье.

— Ох… Его… на-аш-ли?

— Би, какое, к Богине, ожерелье? — прохрипел он, глядя на меня совершенно безумным взглядом. — Мне всё равно, что с ним будет. Пусть его алги сожрёт. Ты едва не погибла. Три дня врачи боролись за твою жизнь.

— Фейт? — ахнула я.

— Кэтти с ней.

Кэтти, да, точно. Она же приезжала в столицу специально на выставку.

— Ох, Би, как же ты нас напугала, — Финор упал передо мной на колени, взял мои ладони в свои и руки и нежно поцеловал. — Больше никуда тебя не отпущу. И одну не оставлю. Никогда. Слышишь?

— Д-да… Кто… сде-елал?

Финор вновь помрачнел.

— Би, не стоит.

— Хочу… знать.

— Это Валения их навела. Одна из продавщиц. Тайком провела их на выставку, и с её помощью они и сбежали. Собирались разобрать Беатриче на камни и распродать по частям. Их вовремя успели поймать. Но это совершенно неважно, понимаешь? Главное — это ты.

Я растерянно смотрела на него, не понимая, к чему он ведёт.

— Ты и Фейт — это всё, что у меня есть в этом мире. И я вас никуда не отпущу, так что можешь закрываться или не закрываться, но ты никуда не денешься.

Но я и не хотела никуда деваться. Только быть с ним, смотреть в его глаза и слушать голос.

— Выйдешь из больницы, и мы пойдем в Храм. И не говори мне про планы, чувства и долг. И вообще, я тут подумал и решил, что хочу еще дочку или сына. С твоими солнечными глазами. И Фейт нужна компания, а то ей скучно одной. Как ты на это смотришь?

Кивнула, чувствуя, как горят щеки от слёз, что текли из глаз.

— Вот и умница. Я люблю, когда ты соглашаешься, — выдохнул совершенно счастливый Финор и стёр мои слезинки.

Я тоже была уверена, что впереди нас ждёт только счастье.