ГЛАВА 5

— Влас Атас… Тарасович! Как это понимать?!

— Сам пока не знаю, — с заминкой ответил Тихоновский.

Радмилу ответ не устроил. Ей вообще казалось, что здесь и сейчас находится не она, а кто-то другой. Другая девушка, с которой целуется Влас. А она, Радмила Филатова, спокойно сидит по ту сторону стекла и наблюдает за событиями. Или смотрит игру. Или болтает с Егором Арсеньевичем. Да что угодно делает! Но явно не стоит перед Тихоновским, запрокинув голову, и не смотрит на молодого мужчину.

Влас выглядел не менее удивленным. Должно быть, он спутал ее с кем-то из своих знакомых. Ну или поддался атмосфере, царившей на стадионе. Ощущение романтики так и витало в воздухе. Поцелуи на камеру, смех зрителей, влюбленные парочки — все это сплелось и выдало реакцию.

Наверно. Нет, определенно, так и случилось.

— Эй! Может, хватит! — шикнула Радмила.

Тихоновский словно и не думал ее отпускать. Наоборот, подался вперед. Рада видела, как к ее лицу приближаются мужские губы.

Короткий поцелуй в уголок рта заставил Радмилу вспыхнуть. И думать выходило с великим трудом. Пришлось даже пальцами вцепиться в мужские предплечья. Разумеется, чтобы оттолкнуть.

Однако легче сдвинуть гранитную глыбу, чем Тихоновского.

— Просто кое-что проверил, — невозмутимо сообщил Влас и опустил руки.

Радмила торопливо отвернулась. На лед уже возвращались хоккеисты. А девушка смотрела вниз невидящим взором.

Боже, до чего же странная, абсурдная, дикая ситуация!

Тихоновский ее поцеловал. Пусть по инициативе операторов, комментаторов или менеджеров игры. Но сути это не меняет. Ведь Влас мог бы и отказаться. Или же легонько поцеловать ее в щеку, свести все к шутке.

А нет. Он ее поцеловал, по-настоящему!

Елки-палки!

— Вы, ребятушки, прям зажгли, пока меня не было, — веселый голос Симакова было слышно даже сквозь крики болельщиков. — Одобряю. А я только-только решил проводить Радмилу домой, взять у нее номер телефончика, пригласить в кино, в ресторан, в театр.

— С каких пор ты записался в театралы?

— Ты тоже не фанат хоккея, однако торчишь здесь, смотришь игру, — посмеивался Симаков.

Радмила незаметно улизнула обратно, в ложу. Спряталась за стеклом. Так себе укрытие, но зато есть время подумать.

Рада присела в свое кресло. С этого места открывался прекрасный обзор. Однако девушка повернула голову, и, зависнув, смотрела на двух молодых мужчин, о чем-то беседующих между собой.

Егор Арсеньевич красноречиво тыкал Тихоновскому пальцем в грудь, словно втолковывал что-то. Выражения лица Власа было не видно, потому что мужчина стоял к Раде вполоборота.

В какой-то момент бурная беседа закончилась. Друзья вернулись вслед за Радой в ложу.

— Я бы не отказался выпить чего-то покрепче, — широко улыбался Симаков. — А ты, Радмила? Можем заказать шампанского.

— В меню кроме безалкогольного пива ничего нет, — кашлянул Тихоновский без особого сожаления.

— За доплату принесут все, что душе угодно, — махнул рукой Егор.

— Моей душе угодно горячего чаю, — улыбнулась Рада.

Мужчины заняли свои прежние места. Тихоновский вновь погрузился в изучение телефона. Егор Арсеньевич, как и прежде, искренне болел за любимую команду. Рада потихоньку возвращалась в ту атмосферу, что царила в первом периоде. Но все равно, то и дело, бросала взгляды на Власа.

Да как он может сидеть и делать вид, будто ничего не произошло?!

У Рады вон, до сих пор губы горят, и щеки, да и вообще…!

Филатова мысленно приказала себе не смотреть в ту сторону. Пусть этот Влас-Матрас делает, что хочет! И желательно, подальше от нее.

***

— Ты действительно фанатка «Барсов»?

— Спасибо за то, что подвезли домой, — вместо ответа обронила Рада.

Влас припарковал машину перед воротами. Рада понимала, что родители уже увидели автомобиль по камерам наблюдения. Удивительно, что отец, или мама не вышли.

— Послушай, Рада, — вздохнул Тихоновский, растер ладонью шею, — насчет того, что случилось на игре….

— Я все понимаю, Влас Тарасович, — перебила Рада и взялась за ручку дверцы, чтобы выйти из салона. — Будем делать вид, что ничего не было. Это просто адреналин.

— Умная девочка, — хмыкнул Тихоновский.

Радмила пожала плечом.

Невероятно, но ей стало вдруг обидно. Иррациональное желание. Глупое стремление к тому, чтобы для Власа тот короткий поцелуй значил нечто большее.

Хотя… не было ведь ничего. Подумаешь, поцелуй. Пф! Ерунда какая. Рада с легкостью о нем забудет. Было, и было.

Рада вышла из машины. Даже не попрощалась. Банальное «Спокойной ночи» не собиралось слетать с ее губ.

Да и вообще, Радмила хотела побыстрее зайти в дом. И в идеале не встречаться с Тихоновским ни в университете, ни на практике. Она ведь не обязана посещать те места, где не хочет находиться.

— Радмила! — услышала она голос Власа.

Девушка упрямо шла вперед. И когда рука уже коснулась металлического затвора, чтобы распахнуть калитку, кто-то дернул ее за локоть.

Рада приглушенно вскрикнула. Шапку надевать не стала, сунув ее в рюкзак еще в машине. А потому волосы, рассыпавшись, хлестнули Тихоновского по лицу.

— Да что ж за день, а! — застонал Влас, вскинув свободную руку и накрыв ею глаза. — Я ослеп!

— Да брось…те, жить будете, — фыркнула Радмила.

— Буду, но не целиком, — возмущенно ворчал Влас Тарасович.

Радмила лихорадочно придумывала достойный ответ, колючий, возможно. Ехидный. Однако произнести хоть слово у нее не вышло.

Второй поцелуй от контуженного преподавателя получился совсем другим. Он разительно отличался от того, что был на ледовой арене. Никаких робких касаний. Только дикий и яростный тайфун, который снес Раду с ног.

***

Собирался ли он целовать Раду Филатову? Ни в коем случае! Во-первых, она его студентка. Во-вторых, дочь проблемного клиента. В-третьих, … что-то должно быть еще. Однако Тихоновского словно подменили. Он и сам себя не узнавал. И никакие доводы не работали.

Тогда, на ледовой арене, все было спонтанно. Легкий поцелуй, о котором можно спокойно забыть. Влас и значения не придавал бы такому событию. Тем более, связь с собственной студенткой, даже такая короткая, внесет в его жизнь кучу неудобств.

И все было решено, когда Влас повез Раду домой.

Было решено вплоть до того момента, как Радмила спокойным, даже ледяным голосом обронила что-то насчет адреналина. Значит, она будет делать вид, будто ничего не было? Серьезно?

Тихоновского понесло уже тогда. Впрочем, унесло его еще раньше. И то ли он просто устал и организм находится в стрессе, то ли Радмила Филатова послана ему судьбой в качестве наказания за все его грехи. А потому даже невинный почти дружеский поцелуй основательно встряхнул Власа.

— Ты что творишь?! Мы же договорились! — кошкой зашипела Радмила прямо ему в рот.

Влас воспользовался моментом. Надавил на губы языком, раздвинул, ворвался глубже.

Сладкие у девочки губы. Такие, что ему хочется их облизать и съесть.

Тихоновский целовал девушку, а сам, в своих фантазиях, уже тащил ее обратно в машину. И раздевал там же. Потому что фигурка у нее — отпадная.

Кто сказал, что короткие юбки и блузки в обтяжку выглядят сексуально?

Вот он, настоящий ходячий секс, под объемным свитером и джинсами.

— Влас Тарасович? Доброй ночи!

Тихоновский далеко не с первого раза расслышал тактичное покашливание и высокий женский голос.

Твою ж мать! Вернее, мать Радмилы.

Влас отстранился, но руками все еще удерживал Раду за затылок и талию. На доли секунды подметил поплывший взгляд у девочки.

И тепло разлилось под ребрами. Потому что эмоции Рады мужчине зашли, понравились. Более того, он понял, что не остановится.

Не сейчас, конечно. Сейчас ему нужно придумать какие-то логичные оправдания для Вероники Петровны. Хотя, можно ведь и правду сказать.

— Доброй ночи, Вероника Петровна! — ответил Тиха, прокашлялся, и повернулся к женщине. — Мы ездили на хоккей. Вот, вернул Радмилу в целости и сохранности.

— Надеюсь, всю? Никаких важных частей тела моей дочери себе не оставили? — прищурилась Филатова-старшая. — Девственность, например?

— Мама! — возмущенно воскликнула Радмила.

Состояние ступора моментально прошло. И девочка, будто от прокаженного, отпрыгнула от Власа.

Тихоновский, убрав руки в карманы брюк, наблюдал за всем происходящим.

Вон оно как, оказывается. Надо же, Радмила все больше удивляет его. Наверняка все ее подружки и сокурсницы вовсю ведут половую жизнь? Филатовой, сколько? Двадцать? Влас прекрасно помнил свои двадцать лет, и половину событий хотелось бы благополучно забыть.

— Чаю не желаете? — в том же тоне продолжила Филатова, не дожидаясь ответа, добавила: — Нет, так нет. До встречи, Влас Тарасович.

— Всего хорошего, — кивнул Тихоновский женщине и тут же перевел взгляд на Радмилу.

Девушка прошмыгнула во двор. И даже не оглянулась. Ладно, в следующий раз он так просто ее не отпустит.

Влас сел в машину и включил зажигание.

Вероника Павловна постучала по стеклу. Тихоновский вскинул бровь, глядя на женщину.

— Приезжайте к нам послезавтра, — пригласила она. — Обсудите дела с мужем. Попробуете мой фирменный пирог.

Влас хотел бы отказаться. Воспоминания о хреновой стряпне Филатовой еще были очень свежи.

— Непременно, — кивнул Тихоновский.

Пробок не было. Дорога домой показалась слишком короткой. Или Власу просто было над чем поразмыслить, потому время пролетело быстро.

Рада Филатова — дерзкая девчонка. Очень красивая. И настолько же вредная. И с ней ни капли не скучно. Власу вообще казалось, что общение с Радмилой превращает его в другого человека. Не настолько циничного, наверное.

— Настасья, ты почему не спишь? — Влас увидел входящий вызов и тут же ответил сестре.

— Тебя жду, — раздалось в ответ. — Ты скоро? Предупреждаю, я съела твой пирог.

— Как-нибудь переживу, — усмехнулся Тихоновский.

Он уже парковал автомобиль на своем привычном месте, под окнами. Увидел сестру, взмахнул рукой. Настя помахала в ответ.

— Кстати, а мне звонила моя Рада. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? Завтра поеду выбирать с ней ткань. Можно? — радостно говорила сестренка.

— Можно, — кивнул Тихоновский. — И куда поедете? Давай я вас подвезу?

— Ты? Реально? У тебя же каждая минута расписана! — удивилась Настасья.

— Выкрою для тебя пару часов, — возразил Влас.

Настасья была безмерно рада. Однако Тихоновский не торопился рассказывать сестре о том, что у него есть и свои интерес в этой поездке.

Почему-то Тиха даже не сомневался в том, что Рада-швея и его Рада-студентка — одна и та же девушка. Заодно и выяснит этот момент.

Хорошо бы, чтобы все совпало вот так. У Тихоновского возникло иррациональное желание, чтобы сестре понравилась его новая девушка.

— Новая девушка? — негромко сам себе задал вопрос Влас.

Странно звучит, да. Но они целовались. И Тихоновский не планирует останавливаться на том, что было. Выходит, так и есть. Радмила Филатова — его девушка. По крайней мере, будет ею.