Глава 34

То, что происходит между нами, совершенно вне правил. Это сильно пугает. Это выводит меня на территорию инкогнито, где ни я, ни концепция, в которую я вписана, просто не работают. Я боюсь последствий, я боюсь завтрашнего дня, но… не могу ему противостоять, не могу и не хочу. Понимаю, что это глупо. Понимаю, что уже давно заигралась, но не могу противостоять соблазну провоцировать и чувствовать эти фантастические уколы дофамина снова и снова… Эльдар остался верен своему слову. Он не уехал. Он окружил вниманием мою семью, расположил её по максимуму себе, задарил меня какими-то фантастическими по красоте и дороговизне подношениями. О том, как богаты и щедры его подарки, сплетничает не только вся наша кавказская диаспора, но и весь Амман. Масштабы его ухаживаний не уступают тому, как умеют шиковать арабские шейхи. Это должно льстить. Где бы я ни появилась, мне шепчут в спину… С восторгом, завистью и трепетом, но… внутри только нарастающая паника… Дрожь… И… вожделение. Всё выходит из-под контроля… Как минимум потому, что Эльдар тоже пытается управлять. И у него это получается… Есть два Эльдара. Тот, кто ведёт себя предельно корректно и по понятиям наших традиций. Есть тот, кто продолжает меня искушать. Так умело и рьяно, что даже моя выдержка сбоит… Переписка, которая давно вышла за пределы приличного, его жаркие, пылкие признания украдкой, которые заставляют моё нутро переворачиваться в спазмах возбуждения, его взгляды. Этот мужчина может отыметь одним взглядом. Это страшно. Это говорит о его власти надо мной… Сегодня вечером мы идём на открытие галереи. Там будет выставлена одна моя работа в рамках аукциона. Цена смехотворная. Важно само участие. Да и работа, я бы сказала, посредственная. Всё по канонам, но без души… Без той души, которую я боюсь показывать близким… Близкие… Это тот случай, когда в наибольшей степени применима древняя арабская пословица. «Акариб хум аль-акраб» — «Родственники — скорпионы»… Рядом со струящимся шёлковым платьем цвета марсалы — коробочка… Я нашла её в огромном, почти бескрайнем букете цветов, которые вчера доставили от него… Он написал, что настоящий подарок ждёт меня среди бутонов… Открываю её в десятый раз — и щёки заливает стыд… Беру маленькую гладкую серебряную пулю, сжимаю… Он хочет, чтобы она была во мне, когда мы встретимся на открытии. Я с ходу отказалась, а он сказал, что это вызов моей смелости… Моё тело хочет его… Мой разум хочет и… понимает, что я наивно теряю контроль… А азарт заставляет сделать решительный шаг вперёд… Беру этот странный предмет, иду в уборную, отодвигаю бельё… Понимаю, что он собирается делать со мной… И хочу, чтобы он это сделал со мной… Когда шёлк платья касается разгорячённого от одной только фантазии тела, я почти шиплю. Пытаюсь отдышаться, беру себя в руки… Красивые локоны ниспадают на спину, целомудренно её прикрывая. Мой образ до невозможности невинен и сдержан… Это и создаёт такой рьяный контраст с тем, что в голове, что между нами… Как заговор, как тайна, как запретное влечение… Именно эта грань такая острая. Именно балансирование на ней даёт это удивительное ощущение кайфа предвкушения… В дверь стучатся. Я вздрагиваю, словно бы меня можно было поймать даже на моих мыслях… — Диана, спустись вниз. Тебя ждут… — говорит одна из прислужниц деда. Я отвечаю, что скоро. Беру клатч, слегка сбрызгиваю себя парфюмом, чтобы уже не подниматься наверх, а сразу ехать на мероприятие. Пока спускаюсь по лестнице, мыслями уже там, но… Останавливаюсь, не дойдя ещё пару ступенек. Ноги как врастают в пол… Он здесь… Не просто так… Сердце падает в пятки… — Привет, Малика! — говорит Аббас, улыбаясь. — Каждый раз, как вижу тебя, сердце останавливается… Как же ты похожа на мать и тётю… — Здравствуйте, дядя Аббас, — отвечаю я. Стараюсь звучать спокойно. Он всегда был слишком проницательным. Может считать моё состояние. Нам тут же приносят кофе. Аббас всегда пьёт по-арабски: крепкий, с кардамоном, так, чтобы в любое время суток на языке оставалась вязкая арабская горечь… Я прикладываюсь к маленькой чашке, но даже не могу пригубить. Этот кофе слишком сильно ассоциируется у меня с ним… Смотрю на него. А как только он смотрит, сразу глаза опускаю. Сердце сжимается… — Ну, давай, спрашивай, — усмехается он, потому что конечно же понимает, что я захочу узнать… Я прикусываю губу, хотя хочется выть. Это шантаж, боль, клетка… Я в ловушке, в проклятой ловушке. И пока не понимаю, что мне делать… — Вы лучше спрашивайте… Я же понимаю, зачем вы тут… — отвечаю то, что должно его сбить… Он понимает мой ход, усмехается… — Про то, как одержим тобой Эльдар, легенды по Амману слагают. Это хорошо, Диана. Я горжусь тобой. Вот такую дочь я хотел воспитать… — Я не ваша дочь, дядя Аббас. Он хмыкает. — Зато благодаря мне ты в своей семье… Не сирота, не подстилка, не шлюха, Малика. Ты достопочтенная дочь уважаемого семейства… Разве плохо к тебе относятся тут? — Вы правы, это моя семья… Он удовлетворённо кивает. Потом оглядывает меня оценивающе. — Как твои чувства к Эльдару? Надеюсь, ты не впала в слабости, Диана? Это бы меня разочаровало… — Всё в пределах нормы, — отвечаю твердо. И снова удовлетворённый кивок. — Хорошо… Я рад такому раскладу. Через сколько свадьба? — Месяц… Снова удовлетворённо кивает. — Он уже переписал на семью земли, которые он отдаёт тебе по махру? — Да, дядя Аббас! Вы ведь знаете ответ! Зачем вы спрашиваете это у меня, если вам уже всё и так сообщили! Смотрит на меня с прищуром. — Просто хотел убедиться, что ты в адеквате, Малика. Что не потеряла разум, как в первый раз… Как… твоя тётка потеряла… — когда он произносит её имя, чернеет. — Я не Луиза… — Вчера я думал, что Диана — не Малика, но сейчас сомневаюсь… Есть в этих Меджидовых какая-то дьявольская сила, которая умеет управлять женщинами… Ты блефуёшь, Ди… Он уже контролирует тебя… Плохо… — Вы ошибаетесь! — шиплю сквозь зубы. Он только хмыкает. Встаёт, не допив свой кофе. Зато его запах теперь на несколько часов по всей гостиной… И он будет напоминать мне о том, что тут был Аббас. — Ты услышала меня, Диана. Ты умная девочка, сообразительная. Пока не поздно, возьми себя в руки. Выключи течную самку и включи хладнокровного стратега. Ну, или хотя бы другие свои инстинкты включи, — на последних словах он смотрит на меня так, словно бы сердце пронзает. И да, это действует именно так. — Я знаю, что ты всё же хочешь у меня спросить, но специально молчишь… Отвечу тебе. Мы ведь друг другу одна большая семья, а не враги, хоть ты и могла под чарами, сладкими словами и подарками опять забыть, кто есть кто… У него всё очень хорошо, Диана. И он скучает по тебе… Я сказал, что скоро вы будете вместе… Сделай так, чтобы мне не пришлось ему врать… Он выходит из гостиной, а я опадаю тряпкой на кресло. Внутри меня агония… Агония безысходности…