Глава 36

Снова и снова просматриваю досье на Малику-Диану. Всё то, что нарыли мне специалисты. Всё то, что сопоставил и вывел я сам. Глобально всё гладко и даже логично. Её мать была родом из Иордании. Из черкесской семьи, которая перебралась сюда несколько веков назад с Кавказа. Логично. Этим объясняется, что после гибели родителей сразу не нашлось тех, кто взял бы на себя опекунство над ребёнком. Хаджи — её реальный дед. Иорданский посол в Москве — дядя, который удочерил Малику, когда та перебралась к ним… Нестыковка только в аварии… В той машине она была с тем уродом Аббасом Умбековым. Официально он тоже умер. Но… Если смерть Малики была инсценировкой, кто сказал, что и в его случае не было какой-то надуманной истории? Для чего? В чём был смысл «убивать Малику»? Чтобы я оставил её в покое? Чтобы они смогли спокойно уехать в Иорданию? Козёл хотел её. Его глаза светились похотью, когда он смотрел на мою девочку… Думай, Эльдар, думай… Мне нужно было бы поговорить с Раисат, но это исключено. Много лет мы уже не разговариваем, а теперь она и вовсе не в состоянии вымолвить и слова — она уже третий год тяжело болеет и никого не узнаёт. Какая-то там форма склероза. Снова прошу поднять документы о смерти… Всё чисто… Тогда, в порыве отчаяния, я был близок к тому, чтобы вскрыть её могилу… Да, звучит чудовищно, но… Моё сердце отказывалось принять смерть любимой. А Аббас? Когда я спросил про него у Малики, она сказала, что он и правда мертв. Спокойное выражение лица, взгляд прямо в глаза. Не моргает… Вот только внутри меня голос твердил другое. Там, на дне её глаз, я увидел страх. Какой-то непроизвольный, инстинктивный… Малика чего-то боялась. А вот чего — вопрос. Что скрывала эта девочка? Кто её так запугал? Какую подспудную игру она вела? Что бы ни было, я должен разобраться и принять эти правила игры. Мали всего лишь женщина в суровом мире мужчин. Здесь, в Иордании, это ощущалось вдвойне. Она могла сколько угодно вести подпольную жизнь со своими маленькими внутренними протестами. Но смысл был неизменен — она была зависима и слишком красива, чтобы не стать пешкой в руках мужчины… Ренат… Дари… Эти люди не зря крутились вокруг Мали. Мне нужно было снова с ними поговорить. Поговорить уже, исходя из новых парадигм. Пока я попросил своих детективов глубже копнуть в плане их биографии. Не просто общие факты о бизнесе отца и учёбе в Лондоне. Интуиция подсказывала мне, что всё не просто так… А когда я всё же получил, пусть и в виде намёков, но вполне себе наводящие на нехорошие мысли факты, подозрения о том, что всё не просто в этой истории с пропажей Малики, только усилились. Ренат и Дарина реально были родом из Иордании и много лет жили в Лондоне… Вот только в их происхождении прослеживалась любопытная закономерность. Родственно их ветвь относилась к роду Умбековых. Их клан тоже в своё время эмигрировал на Ближний Восток. Вопрос был только в том — совпадение ли это, поддерживали ли они связь с исторической роднёй, либо судьба подсунула вот такой витиеватый мираж… До свадьбы оставалось меньше месяца. Я не мог не видеть, что напряжение в Малике зашкаливало. Её инстинкты тянули её ко мне. И в то же время она была предельно напряжена и неврастенична. На контакт не шла. Я мог выбить из неё стоны, мог выбить возбуждение и удовольствие, но правду, откровенность… Моя девочка закрывалась от меня. С каждым днём всё больше… Второй раз я не потеряю тебя, Малика… Ни за что… Прикрыл глаза. Устало облокотился о спинку кресла. Работа по выстраиванию логистических цепочек прошла успешно. Первые суда с контейнерами уже зашли в территориальные воды Иордании в Красном море. Я бросил якорь, что называется, в этих краях. У меня есть дом, есть намерения, есть власть… Не хватает только одного… Я хочу её. Не вижу смысла ждать, не вижу смысла мариновать и играть в эту нелепую невинность. Даже срок идда уже прошёл — с учётом отсчёта от дня её так называемой свадьбы — ровно три месяца по хиджре (прим. — арабское время и летоисчисление)… Мне нужно забирать своё. И я знаю как…