ГЛАВА 28

Удивительно, но я не умерла.

Это я поняла, когда очнулась впервые. Мутным взглядом обвела комнату, не узнавая обстановку, нашла глазами встревоженную незнакомку, несколько секунд смотрела ей в глаза и снова уплыла в небытие.

Постепенно пробуждения участились, а периоды бодрствования удлинились. Я узнала, что нахожусь в замке графа Дьюша, в гостевых покоях, а возле меня дежурили то Кати, то Бьянка. Эти девушки работали в замке служанками.

Память откровенно сбоила, но постепенно возвращалась, хотя и неравномерно.

Я вспомнила Райвер, когда она пришла и почти целый день провела рядом со мной, но не узнала митра Хавьера. Я моментально вспомнила Пельмешку, которая все это время провела со мной в одной кровати, но напряглась, когда меня посетила с визитом тетушка Стефания. От ее беспрестанного щебета у меня моментально разболелась голова, и я в довольно грубой форме попросила женщину замолчать и уйти. Лишь после узнала, что она дальняя родственница Германа.

Дракона я тоже вспомнила. Всего и сразу.

Прошла неделя, митр Хавьер разрешил мне вставать, а Райвер рассказала, что произошло на балу. О самом бале я тоже помнила очень смутно, а об Изольде и подавно. В моей памяти всплыл лишь самый последний эпизод: бездыханная ведьма и летящий в меня черный пульсар. Остальное было разрозненными урывками, но благодаря Райвер я все-таки узнала подробности.

Оказывается, эта сумасшедшая, окончательно осознав, что ей никогда не заполучить графа, задумала очень хитрую комбинацию. Ну как хитрую… На ее взгляд. Убедила послов похитить меня и помочь пленить Германа, чтобы провести один древний и опасный обряд. И если с первым не задалось, я оказалась слишком несговорчива, то второе почти получилось. По крайней мере, то, что касалось пленения. Я появилась буквально за секунду до начала ритуала и спутала Изольде все карты.

Из-за мощных щитов, выставленных ведьмой, поиски затянулись, но Райвер со свойственной ей настойчивостью и упрямством поставила на уши всех. А уж когда по всему парку начало фонить магией хаоса, нас нашли в два счета.

Но опоздали.

— А что за ритуал-то был?

Мне уже разрешали гулять в парке, чтобы начинать восстанавливать физическую форму, но в редкие дни погода была подходящей, и тогда мне компанию составляла Райвер, гостящая в замке куда чаще, чем раньше.

— Любовный приворот силой Хаоса. — Декан невесело усмехнулась и покосилась на меня. Вчера и позавчера мы разговаривали в основном о всякой ерунде да о Пельмешке, которая радовала меня своими драконискими выходками, но сегодня мне захотелось узнать все. — Что-то вроде того проклятия, которое зациклилось на тебе. Мощная вещь и, как сама понимаешь, запрещенная. А в свете того, что Герман уже был безумен… — Она качнула головой и устремила взгляд вдаль. — Не уверена, что он бы выжил. Хотя смерть была бы гораздо милосерднее того, что могло случиться.

О Германе я не спрашивала. Совсем. Не была готова что бы то ни было услышать. Знала, что он тоже пострадал, но куда меньше меня, и пока я еще лежала в постели, приходя в себя лишь редкими урывками, он уже не только встал на ноги, но завершал расследование по поводу собственного похищения и допрашивал послов, с которых из-за доказанной причастности сняли дипломатическую неприкосновенность.

— Ты спасла его, Марьяна. — Райвер повернула голову ко мне. — И если бы не артефакты из обсидиана, забравшие на себя часть удара, то ценой своей жизни.

Артефакты… Я больше не носила ни один. Предыдущие рассыпались в прах, даже кольцо, а на время выздоровления митр Хавьер категорически запретил надевать на меня хоть один. Поначалу не придавала этому значения, но, как только память вернулась почти вся, начала снова опасаться за свой рассудок. По словам мага, восстанавливаться мне еще не одну неделю, но вряд ли дракон сумеет вытерпеть так долго. Я и так уже задавалась закономерным вопросом, почему за эти дни не увидела его ни разу.

Неизвестность нервировала не меньше осознания, что даже магией мне пока заниматься нельзя, не говоря уж о желанном просветлении. А до весны времени оставалось все меньше…

На восьмой день после бала Райвер пришла ко мне рано утром с очень серьезным лицом и молча вручила объемную сумку.

— Что…

— Тебе надо отдохнуть и развеяться. — Драконица скупо и как-то слишком натянуто усмехнулась, отводя взгляд, словно хотела скрыть от меня нечто важное. — Герман просил передать, что свадьбы не будет. Это его благодарность за спасение жизни. В сумке деньги и вещи на первое время. Я буду скучать.

Я не успела даже удивиться, когда Райвер создала портал прямо за моей спиной и втолкнула меня в него воздушной волной. Пельмешка рванула за мной сама, истерично вереща, а еще через секунду портал закрылся, как будто его и не было.

Что за… ешкин кот?!

Обескураженно огляделась, покрепче прижимая к себе сумку. Райвер отправила меня в совершенно незнакомый город, точнее, даже на пляж, ведь всего в паре метров от меня на песок наползали пенные волны фантастического лазурного цвета, а здания виднелись далеко в пальмовых зарослях.

Нелепо потопталась на месте, испытывая полузабытый страх, пока осматривалась, но благодаря урчанию Пельмешки, взобравшейся мне на плечо, быстро взяла себя в руки. Райвер не отправила бы меня в опасное место. Только не она. А если включить мозги и осмотреться уже спокойнее, то станет ясно, что песчаный пляж, пустые лежаки, закрытые зонтики и во-о-он то симпатичное белоснежное здание в испанском стиле — местный курорт.

А я отправлена на отдых.

Верно? Верно!

Этим утром я впервые увидела нага, у которого вместо ног был толстый змеиный хвост, а из одежды имелась лишь тонкая, расшитая жилетка без пуговиц, но спустя всего час, заселившись в роскошные апартаменты (в сумке оказалось столько денег, что мне хватило бы на год безбедной жизни!), я уже знала, что Райвер отправила меня на самый популярный курорт соседней страны. В империю нагов.

Драконица оказалась права — резкая смена обстановки помогла мне не только взбодриться, но и действительно развеяться. Ласковое море, безупречное обслуживание в отеле, многочисленные и разнообразные релакс-процедуры быстро избавили меня от последствий магического нападения.

Кроме денег и одежды в сумке оказались все без исключения книги об элементальной магии, и я снова мысленно поблагодарила декана. Она знала, чем меня удивить и обрадовать.

Поначалу никак не шли из головы слова Райвер о разрыве помолвки, но постепенно я перестала думать и об этом. Если это ложь, то я очень скоро узнаю об этом лично, вряд ли драконище отпустит меня добровольно, если же правда…

То просто спасибо.

И закроем тему.

А пока я просто наслаждалась жизнью. Ела фрукты и вкуснейшее мясо. Пила вино и слушала прекрасную музыку в живом исполнении. Купалась до посинения. Загорала до почернения. Медитировала до одухотворения.

И однажды почувствовала себя по-настоящему свободной.

Я не считала дни, но прошло не меньше месяца, когда в один из тихих и уютных вечеров я поняла, что все-таки вышла на новую ступень. Вот так, в принципе ничего особого не предпринимая.

Я просто отпустила все страхи и приняла происходящее. В одно мгновение осознала, как просто и одновременно сложно устроен мир, насколько бесконечна Вселенная, как удивительно то, что меня окружает…

И никуда не ушла.

Мне понравился этот мир. Понравилось его изучать. Он был огромен и прекрасен.

Я ощущала себя как никогда цельной и без сожалений признала, что на Земле мне больше нет места. Ни я, ни Пельмешка не сможем жить среди обычных людей и заниматься обыденными делами. Магия стала моей сутью, и даже тут, вернувшись к обязанностям секретаря факультета некромантии, я стану куда счастливее, чем прежде. Даже без скидок и распродаж.

Прошла еще неделя, я свыклась и с этим. Иногда пользовалась новыми способностями, перемещаясь между конечными точками своего пути, но куда чаще вела себя как обычный человек. Это было естественно и абсолютно нормально. Мне нравилось.

Нравился этот размеренный отдых, услужливость нагов, экскурсии по удивительным местам, экзотическая еда, напитки и массаж. Особенно массаж!

Я пристрастилась к нему так сильно, млея под опытными руками отельного нага-массажиста Мигеля, что теперь ходила к нему практически ежедневно. После такого массажа, расслабляющего организм до последней косточки, меня посещали мысли. О том, что делать дальше, ведь отдых не вечен, а я все больше скучаю по работе и Райвер. По Еванши и девочкам, по Ильсу и тренировкам.

А иногда даже по Герману.

Здесь, вдали от него, намного чаще вспоминались именно хорошие моменты, чем плохие. Его глаза, улыбка… Наши танцы на последнем балу и редкие беседы, когда он не выходил из себя. Его лицо в пентаграмме и шелк волос. Сильнее всего я грустила о том, что больше никогда не полетаю на драконе. Эти счастливые мгновения навсегда останутся со мной, но лишь в воспоминаниях.

Наверное, отдохну еще неделю, может, две, как раз пройдут новогодние каникулы, и если меня еще не уволили, то вернусь обратно в академию. В то место, которое стало моим домом.

А пока…

Я бы с удовольствием спала как минимум до обеда, но каждое утро у нас начиналось не позже восьми. И каждый раз одинаково.

Просто чей-то растущий организм физически не мог вынести продолжительного сна своей хозяйки и с первыми лучами рассвета требовал к себе внимания. Ну и поесть.

— Пельмешище… — Я слабо отмахнулась от прыгающей по моей спине дракошечки. — Твоя попа скоро не пролезет в двери! Нельзя столько есть. И вообще! Когда ты уже сама начнешь себе готовить? Открываешь холодильник и берешь что хочешь. Я же показывала!

— Доброе утро, — раздалось чересчур близко, и я замерла.

Медленно повернула голову на звук, покрепче вцепилась в тонкую простыню, так как спала обнаженной, — в этих тропиках по-другому никак, и напряженно прищурилась.

Мы смотрели друг другу в глаза минуты три. Я в шоке, а Герман, вольготно расположившийся на соседней подушке, задумчиво.

— Я скучал. — Его голос был хриплым от сна.

Мужчина поднял руку и убрал с моего лба прядку. Моргнула, не ожидая от него настолько простого жеста, и лишь спустя еще минуту до меня дошло.

— Я без амулетов! — прошептала севшим от тревожного предчувствия голосом.

— Они больше не нужны. — Он говорил спокойно, а в глазах светилась непривычная мне грусть. — Ты выполнила условие, отменяющее проклятие. Бескорыстное самопожертвование — так оно звучало.

Отстраненно порадовалась, что лежу, но, кажется, потрясение было слишком сильным, потому что я все-таки закрыла глаза и глубоко задышала. Значит ли это… Что…

— Марьяна? — обеспокоенно позвав, Герман дотронулся до моего плеча. — Ты в порядке? Может, позвать цели теля?

— Нет! — выкрикнула и распахнула глаза, уставившись на него как на привидение. — Нет, я в порядке, — ответила уже спокойнее, но все равно немножко нервно, и повела плечом, чтобы он убрал руку. Герман намека не понял, и я отодвинулась, настороженно уточнив: — Значит, ты теперь нормальный? Не испытываешь ко мне безумного влечения? Можешь жениться абсолютно на любой женщине?

Я буквально забрасывала его вопросами, а граф мрачнел с каждым произнесенным мной словом. Под конец рывком сел, и простыня скользнула вниз, открывая обнаженный (и очень загорелый!) торс.

Божечки-кошечки! Он что — тоже голый?! Хотя нет, стоп! Когда он успел загореть? Сколько дней он уже здесь? Сколько ночей снова забирается в мою кровать? Черт, черт, черт!!!

— Слушай, я понимаю, что начали мы не так, как мечтает любая нормальная девушка. — Он прожигал меня хмурым взглядом. — Но неужели у меня нет ни шанса?

— Ка… какого шанса?! — Я резко дернулась назад, когда он протянул ко мне руку. — Не трожь!

Опустил руку и нахмурился сильнее. Наклонил голову набок, рассматривая меня недоумевающим взглядом, но тут его внимание привлекла Пельмешка, подкравшаяся якобы незаметно и напавшая на его мизинец.

— Слушай, за что она со мной так? — Он обратился к дракошке, словно беседа с питомцем была для него привычным занятием. — Я ведь ее люблю. Правда люблю. А она…

И все это — глядя на Пельмешку. Не на меня! На Пельмешку! И стало так обидно… Он даже в любви признаться нормально не пожелал! Я и этого недостойна?

— Сволочь ты, драконище, — прошептала дрогнувшими губами и рывком встала с кровати, отправившись к платяному шкафу.

В голове, как назло, воцарился настоящий хаос, так что вместо того, чтобы быстро одеться, я с остервенением скидывала с вешал одежду, раздражающую меня одним своим видом. Не то, не то… Все не то! В груди нестерпимо жгло от обиды, на глаза наворачивались непрошеные слезы, но я бы никогда не призналась даже самой себе, что почувствовала после его слов. Ненавижу! Просто ненавижу!

— Прости.

Он обнял меня со спины и не тронулся с места, хотя я и двинула ему локтем в бок. Лишь прижал крепче, блокируя руки, и зарылся лицом в мои волосы.

— Я правда тебя люблю. Больше жизни. Больше всего на свете. Я давно это понял, но не мог смириться. Пытался найти в тебе хотя бы один изъян, но все они были надуманными. Мне плевать на титулы и происхождение. На благородство и знания. Ты — это ты. Мне не нужна другая. Позволь… — Его голос дрогнул, и дракон шумно выдохнул. — Дай мне шанс. Я не идеален, я знаю. Знаю и то, что проклятие не захватило бы меня так крепко, если бы ему не за что было зацепиться. Я самовлюбленный, эгоистичный, высокомерный болван, зацикленный на благородстве происхождения. Но теперь у меня есть силы признаться в этом и попытаться все изменить. Благодаря тебе. И только ради тебя. Потому что… Я слышал твои слова. Там, в пентаграмме.

Нахмурилась, напрягая память, н, как назло, в голове воцарилась идеальная пустота.

— Ты называла меня «мой дракон», — произнес он едва слышно, и в ту же секунду я все вспомнила. — «Мой мужчина». «Мой Герман». Ты не лгала. Ты и правда так думала.

— Я не знала, что ты все слышишь. — Зажмурилась, сгорая от стыда, не в силах даже дернуться, чтобы убежать.

— Иначе не сказала бы? — Его ироничный шепот пощекотал мне ухо, и я покраснела еще сочнее. — Ну же, Марьяша? Ты ведь не трусишка и никогда ею не была. Особенно сейчас…

— Что ты хочешь? — выдавила из себя из последних сил.

— Я хочу видеть тебя счастливой. Каждый день. Каждый час. И каждую ночь… — Он без труда развернул меня к себе лицом и, пальцем приподняв подбородок, заставил посмотреть ему в глаза, сверкающие расплавленным янтарем. — Позволишь?

Не в силах ответить, потому что впервые за последние дни не знала, что именно ощущала, я медленно прикрыла глаза, и он все понял правильно.

Это были крепкие и надежные объятия. Это был нежный и головокружительный поцелуй. Это был возмущенный рык от голодной Пельмешки и наш дружный смех.

Кажется, прямо сейчас я была счастлива.