45 Вот и всё!

Денёк стоял погожий, тёплый.

Елень возилась в огороде с недавними всходами зелени и редиса – прополола, подрыхлила, осталось полить, но это уже вечером.

Наверное, дочери короля не пристало копаться в земле, как простой крестьянке, но после всего случившегося с ней Елень на такие глупые условности перестала обращать внимание. Да и королевой становиться она уже не собиралась.

Теперь она мечтала прожить всю жизнь здесь, в их тихом лесном приюте, разделив её только с Ингаром и с теми, кто стал ей ближе родни по крови.

А ещё, конечно, Елень хотела, чтобы в их доме скорее появились дети. Хотя бы двое – мальчик и девочка. А там уж, если Светлейшие благословят, можно и больше.

Кто-то скажет, слишком простые, обыденные мечты…

Но тот, кто сам терял всё, кто пережил мучительную разлуку с любимым человеком, наверняка, понял бы её и не осудил.

Однако, как это часто бывает, когда ты стремишься сбежать от мира, мир сам врывается к тебе, не спрашивая позволения. И ладно бы с добром…

Чьё-то пристальное внимание Елень ощутила спиной раньше, чем увидела, как колыхнулись ветви кустов неподалёку. Погода сегодня стояла тихая, безветренная, и это странное движение сразу привлекло её внимание.

Вспомнилось, как не так давно, гуляя по зимнему саду, она вот так же замечала по неуловимому движению ветвей приближение её Белого Волка.

Но теперь-то она знала, кто этот зверь, и знала, что это не он. Ингар точно не стал бы подкрадываться и пугать её.

Вообще, насколько было известно Елень, охранная магия Замка всё ещё действовала, и попасть сюда, за изгородь, не мог кто-то посторонний. Поэтому она и разгуливала здесь спокойно даже в полном одиночестве.

Но вот сейчас Еле вдруг стало не по себе. Стараясь не выдавать свой страх, она настороженно покосилась по сторонам – никого, всё тихо, а по спине всё равно пробежали мурашки.

Сдавшись, Елень подхватила свои вещи и решительно направилась к Замку.

Да, конечно, это глупо… Но уж лучше она отругает себя за малодушие в надёжных объятиях Ингара, чем останется здесь и будет вздрагивать от каждого шороха.

Однако до крыльца Елень дойти не успела…

Дорогу внезапно заступили. Она подняла глаза и, вскрикнув, отшатнулась.

Далеко не сразу Елень узнала в жутком существе, преградившем ей путь, собственного отца. А узнав, испугалась ещё больше. Никакая нечисть или дикий зверь из Чёрного Леса не смогли бы напугать её так, как этот человек.

Впрочем… человек ли?

Теперь король Ренрис Суровый напоминал уродливого тролля – обрюзгшее тело с неправильными пропорциями, бледная серо-зелёная кожа, покрытая струпьями и бородавками, нос будто пятак, и даже клыки выпирали, совсем как у кабана.

Елень в ужасе смотрела на это безобразное создание и медленно начинала осознавать, что произошло…

Похоже, изгнанное из Замка Ингара проклятие вернулось к тем, кто его породил. Сотворённое Ренрисом зло поразило его же.

Ни капли жалости не проснулось в сердце королевны. Лишь один вопрос терзал её – как же этот мерзавец смог пробраться к Замку, как преодолел защитную границу?

– Что смотришь? Не узнаешь? – зло прохрипело чудовище.

– Отчего же… Узнаю, – холодно отозвалась Елень. – И скажу так… Этот облик подходит тебе куда больше. Ты наконец-то стал похож на самого себя, отец!

– Ах ты, мерзавка! – взревел Ренрис, надвигаясь на неё.

Елень не стала дожидаться, пока её схватят – отскочила подальше и, пятясь назад, принялась отчаянно звать на помощь. Но кое-что она не учла…

Король был не один.

И когда чья-то гадкая лапища неожиданно закрыла ей рот, а другая обхватила за талию так, что не вырваться – Елень поняла, что допустила огромную ошибку – позволила подкрасться врагу сзади.

Она забилась беспомощно в чужих руках, вернее, когтистых лапах…

Уже догадывалась, кто на неё напал. Разумеется, это был чародей Айлас, на которого тоже обрушилось возвращённое проклятие.

– Уймись, дорогая невестушка! – прошипел у неё над ухом этот мерзавец. – Не представляешь, как я рад тебя видеть. Где мы тебя только не искали! А ты, оказывается, здесь пряталась. И даже как-то умудрилась расколдовать своего верного пса. Ну, ничего… это мы сейчас исправим. Вернём твоему рыцарю его уродливый облик, а потом отправим прямиком к его славным предкам. Вот и всё! Всё, наконец, закончится, как должно…

Извернувшись каким-то невероятным образом, Елень удалось вырваться из цепких лап чародея и отскочить в сторону. Теперь она смогла рассмотреть его хорошенько и снова ужаснулась – Айлас стал похож на огромную мерзкую серую крысу.

– Оставьте нас в покое! – в сердцах вскрикнула она. – Вы и так поломали нам жизни. Что вам ещё надо?! Убирайтесь отсюда, оставьте нас!

– Боюсь, это невозможно… – злобно ухмыляясь, ответил Айлас Орнейский. – Из-за тебя мы стали вот такими… И нас попросту изгнали. А я хочу снова вернуть себе человеческий облик…

– Из-за тебя, дрянь, я лишился своего трона! – визгливо завопил король. – Меня приняли за нечисть, притворившуюся настоящим королём, и хотели казнить. Мы едва унесли ноги из столицы!

– Из-за меня? – ахнула Елень и зло расхохоталась. – Да это вы, вы всё это сотворили! И получили теперь по заслугам.

– Говори, как ты расколдовала своего урода, мерзавка!

Взбешённый король снова ринулся к Елень. С другой стороны надвигался на неё чародей Айлас. Казалось, это конец…

Но тут на аллейку сада с громкими воплями выскочили дюжие близнецы, сжимавшие в руках по хорошей дубинке. Они налетели на обидчиков королевны, отвлекая их на себя.

Елень понимала, что при всей силе, росте и молодости, юношам не тягаться с двумя бывалыми воинами.

Но, благодаря Пиру и Лугри, она выиграла те самые несколько мгновений, необходимые, чтобы броситься к Замку и позвать на помощь Ингара.

Так думала Елень… Но враги оказались быстрее.

Разбросав близнецов, Айлас кинулся следом, как беспощадный хищник, и уже почти настиг беглянку. Елень спиной чувствовала, что он совсем рядом, что сейчас вцепится в неё.

Но её отчаянный зов был услышан.

Белой молнией из зарослей роз к чародею метнулся огромный волк, сбил крысоподобного уродца с ног и повалил на землю, атакуя клыками. Елень с ужасом смотрела, как Ингар и его злейший враг катались по земле, безжалостно разя друг друга. Два яростных беспощадных зверя.

Потом на месте Белого Волка появился человек. Но битва продолжалась.

Её бесстрашный рыцарь бросился на князя Айласа уже с мечом. Тот выхватил свой. Сталь запела свою смертоносную песнь.

Не в силах отвести взгляд, Елень застыла в нескольких шагах от дерущихся. Помочь любимому она ничем сейчас не могла.

А потом позади раздался отчаянный крик:

– Госпожа!

Она обернулась…

Избитые юноши растянулись на земле. Пир как раз пытался встать и отчаянно взывал к ней. Но не ради себя, нет…

Елень с ужасом увидела, как Ренрис вскидывает неизвестно откуда взявшийся у него арбалет и целится в увлечённого боем Ингара.

– Нет! – отчаянно выкрикнула она, вставая на пути короля и закрывая собой любимого. – Прошу тебя, отец, не надо! Я люблю его!

Но король лишь ухмыльнулся жестоко и прошипел:

– Прочь с дороги!

И тогда вновь случилось чудо.

Дремавшая где-то глубоко внутри Елень магия пробудилась и вырвалась на свободу. Как тогда, в подвале королевского замка… Стихийно, неуправляемо, мощно…

Но в этот раз не было никаких порталов. Елень воздвигла сияющий щит, отбросивший врагов и закрывший их с любимым от всякой опасности.

Они с Ингаром стояли теперь спина к спине в сверкающем, как звёзды, коконе.

А за его границей… два чудовища поджидали с двух сторон, когда у Елень закончатся силы, чтобы нанести два роковых удара.

Король всё так же держал наготове арбалет, чародей Айлас сплёл смертоносные чары и сжимал в уродливой ладони нечто напоминавшее стрелу, сотканную из синего пламени.

– Отец, остановись! Я же твоя дочь! За что ты так со мной?! – взмолилась Елень, не сдержав слёз.

– Отец… – король скривился так, словно клопа проглотил. – Да ты мне никто, неблагодарная дрянь! Твоя мать была такой же потаскухой, как и ты! Она понесла ещё до свадьбы… Нет, нет, не нашей свадьбы! Она собиралась замуж за моего друга, – последнее слово Ренрис произнёс с отвратительной насмешкой. – Его звали Елиар. Благородный, честный, верный… Мне было тошно даже смотреть на него. Этот глупец доверял мне. А я не мог простить, что эта дрянь, твоя мать, выбрала его, а не меня. Я хотел править Сарринором, а эти двое… со своей проклятой любовью… всё мне испортили. И пришлось… избавиться от своего доверчивого друга. А потом утешить твою бедную мать и предложить ей руку и сердце. Она согласилась. Не хотела, чтобы тебя коснулся позор. Внебрачная дочь королевны… это ведь позор. Но она так и не смогла его забыть. Эта дрянь любила его до своего последнего вздоха. Даже умирая у меня на руках, она шептала его проклятое имя…

Правду говорят, будьте осторожны в своих желаниях.

Ещё совсем недавно, Елень так хотела, чтобы её ничего не связывало с королём Ренрисом. Но сейчас, когда правда открылась ей, эта горькая истина вонзилась в сердце острее наконечника стрелы.

Вскричав, как раненая птица, Елень уронила руки, которыми удерживала сияющий кокон. Отчаяние лишило её последних сил. Угасла оберегающая магия.

И сама она покачнулась, как тростинка на ветру. Жестокие слова короля выбили почву из-под ног.

А в следующее мгновение…

Чудовища, явившиеся за их жизнями, поняли, что стена защиты пала. Король нажал на спусковой крючок арбалета. Айлас метнул свою магическую молнию.

«Вот и всё!» – успела подумать Елень.

Но сильные руки любимого обхватили её и дёрнули в сторону.

С нечеловеческим проворством и ловкостью, не даром ведь в мужчинах его рода текла волчья кровь, Ингар успел не только отскочить сам, но и отвести беду от любимой.

А вот Айлас и Ренрис Суровый, внезапно оказавшись напротив друг друга, никуда сбежать не успели. Выпущенный королём болт впился прямо в глаз чародея, почти по самое оперение. И Айлас Орнейский рухнул на землю замертво.

Одновременно с телом короля, грудь которого насквозь пробила стрела чародея.

Ингар поднялся с земли, подхватил и бережно поставил на ноги любимую, обнял за плечи.

Елень несколько мгновений ещё смотрела на поверженных врагов, не в силах поверить, что зло уничтожило само себя.

– Вот и всё, – наконец выдохнула она чуть слышно.

И разрыдалась с облегчением.

А Ингар, прижав её к сердцу, поглаживая по плечам, целуя в волосы, утешающе шептал:

– Да… Всё, всё… Это всё. Не плачь, любимая! Всё… Теперь всё будет хорошо!

***