Глава 10
В которой выясняется,
что жёны — это домоседки с рожками,
а я иду смотреть лабораторию
* * *
Вылетаю из Зала Семи как пробка из бутылки.
Эллариэн догоняет меня уже в коридоре. Его чёткие уверенные шаги раздаются за спиной, а у меня от его близости начинает дёргаться левый глаз.
— Ева, позвольте мне проводить вас в…
— Нет! — обрываю, даже не оборачиваясь. — Вы своё дело сделали, Эллариэн из рода Золотой Лозы. Совет обработан, ультиматум поставлен, две недели тикают. Можете идти праздновать. Без меня.
— Я лишь хочу…
— А я хочу, чтобы вы отстали! — торможу и стреляю в него самым яростным взглядом из своего арсенала. Тренированным, между прочим, на особо ленивых клиентах, которые пытались симулировать травму, лишь бы не делать приседания. — Я. Хочу. Побыть. Одна.
Последнее слово прямо-таки выплёвываю.
Эллариэн замирает. На красивом холёном лице со скоростью пролетевшей кометы мелькают эмоции: раздражение, попытка возразить, снова раздражение. И наконец застывает привычная ледяная вежливость.
Он коротко кивает, разворачивается и, красиво взметнув плащом, уходит обратно в зал.
Фух. Ну хоть что-то приятное.
Иду вперёд, не разбирая дороги.
Коридоры, повороты, лестницы — мне всё равно куда. Лишь бы подальше от этого цирка с патриархальным душком. Я сейчас в таком состоянии, что указать мне правильное направление может только заведомый смертник, потому что я готова порвать всех как Тузик грелку.
Кайрэн догоняет и молча идёт немного позади.
Чувствую его присутствие не только физически, но и через связь. Он встревожен, но ласковая змейка крутится волчком вокруг сердца, усиленно даря мне спокойствие. И уже за одно это я ему благодарна.
Сворачиваю в длинный светлый коридор, и тут навстречу попадается очередная группа эльфов. Молодые гладкие лица, длинные волосы, мантии семи цветов радуги. И уши.
Уши, уши, уши…
И тут меня осеняет.
Останавливаюсь так резко, что Кайрэн едва не врезается мне в спину.
— Слушай, а где ваши женщины?
— Женщины?.. — переспрашивает он, запинаясь.
— Жёны эльфов, которые снуют туда-сюда, — указываю на кучку длинноухих. — Призванные, прошедшие обряд единения. Хранительницы очага, хрупкие и нежные, чтоб их. Где они? Почему я ни одной не видела ни вчера, ни сегодня?
Кайрэн трёт затылок и кидает сомневающийся взгляд мне за спину.
— Они у себя дома, — отвечает с некоторым сомнением.
— Дома — это где?
— У своих мужей. Здесь, во дворце, женщин нет, если ты об этом. Имена призванных заносят в Книгу, после чего проходит обряд единения у Древа Жизни, а потом мужья сразу же увозят их в свои поместья. Камень Зова один, как и Древо, а Империя большая.
— А, то есть они переодеваются, выскакивают замуж и — фьють! — только их и видели?
Грустнею. Да как так-то?
А как же баррикады? Как же лозунги: «Даёшь право на труд женщинам Империи!» Или: «Нет — лени и домоседству! Да — делу и самореализации!»
Или вообще коротко, но ёмко: «Мы хотим работать!»
— Да. Примерно так, — рушит мои надежды Кайрэн. — Иногда они могут переночевать здесь, если Зов прошёл поздним вечером. Тогда их имя вносят в Книгу утром, потом обряд единения… И на этом всё. В этом дворце никто не живёт, здесь только работают. И только мужчины.
Мой план рассыпается прямо на глазах.
Хватаюсь за голову и снова куда-то иду. Но, кажется, уже не бесцельно. Потому что Кайрэн мягко и практически незаметно направляет меня в какую-то конкретную сторону.
Значит, здесь, во дворце, я — единственная женщина, единственная непристроенная под крылышко мужа призванная. Единственная, кто завис между «да, я согласна выйти замуж» и «да пошли бы вы все лесом».
Прекрасно. Просто прекрасно.
В голове крутятся картинки. Эльфийские жёны разбросаны по разным уголкам планеты, заперты в идеальных домах с идеальными садами, без права голоса, без права на работу…
— А они… человекоподобные? — в голове неожиданно всплывают слова Элрондэна, что землянок среди призванных ещё не было.
Может, они настолько страшные, что эльфы со своей любовью к прекрасному просто стыдятся их показывать?
Тут же представились какие-то осьминоги и змееподобные женщины из фэнтези-фильмов.
Передёргиваюсь. Одно дело — фильмы, но встретиться с такими женщинами вживую…
Желание выводить их на баррикады резко пропадает.
Кайрэн чувствует мой всплеск отвращения и тихо смеётся.
— Они выглядят почти как ты и я.
— Почти? — прищуриваюсь.
— Ну… — он запинается. — У некоторых есть рожки. Или хвост. У кого-то четыре пальца вместо пяти или вертикальные зрачки. Бывает, призываются женщины с необычным цветом кожи — синие, зелёные, жёлтые. Планет в Подпространстве много, отсюда и разница. Но в остальном это вполне обычные женщины. Две руки, две ноги, голова.
Выдыхаю. Рожки и хвост — это не щупальца. С рожками я как-нибудь договорюсь.
— А дети? — спрашиваю, уже успокаиваясь. — Вы же должны быть полукровками, потому что рождаетесь от таких… эм-м… разных родителей.
Даже не полукровками, а… м-м… не знаю. Учитывая, что смешение инопланетных рас длится тысячелетиями…
— Нет, — Кайрэн едва заметно усмехается. — Все мальчики рождаются эльфами. Без каких-либо отклонений и особенностей. Магия Богини сильнее генетики.
— Понятно, — тяну. — А почему у вас нет эльфиек? Куда они делись? Почему у вас вообще девочки не рождаются?
Кайрэн пожимает плечами.
Мы как раз выходим в галерею с видом на сад, и эльф замедляет шаг.
— Это очень старая история. Никто уже не помнит, сколько тысяч лет назад это случилось. Говорят, когда-то давно в Империи рождались и мальчики, и девочки. Но однажды Богиня влюбилась в простого эльфа, а он её грубо отверг, посчитав недостаточно красивой и предпочтя ей обычную эльфийку. Богиня разгневалась и наказала всех.
— Богиня наказала? — с сомнением качаю головой. — Но ведь она поставляет вам жён из другого мира. Что-то ты путаешь, дорогой Кайрэн.
Эльф трясёт головой, не соглашаясь.
— Я не путаю. Она сказала, что мы больше никогда не увидим эльфиек, но чтобы наш род не вымер, она сама будет искать нам женщин — таких, которые нам больше всего подходят.
— А, то есть ты хочешь сказать, что меня тоже выбрала Богиня?
Кайрэн вздыхает, и я понимаю, что попала в точку.
Значит, Богиня решила, что я лучше всех подхожу Эллариэну? А ничего, что у меня от него с души воротит? Да и от него я тоже никакой любви не чувствую. Ткнула ему Богиня пальцем в меня, значит, нужно жениться. Хорошо, что соседской кошки у меня на тот момент не было. Вот был бы конфуз, если бы она попала пальцем в неё.
Хихикаю про себя, ощущая, как моё настроение тёплой волной переходит на Кайрэна.
— Ладно. Тогда другой вопрос, — поднимаю вверх указательный палец. — Если у вас разрешено многомужество, значит, отцы у детей разные? Ну и как в таком случае определить, кто отец?
Кайрэн кидает на меня внимательный взгляд, едва заметно хмурится и некоторое время молчит. Но потом всё же отвечает:
— В семье дети общие. Никто никого не выделяет.
Ну да, ну да. Может, второго и следующих не выделяют, а первенец почему-то всегда должен быть от первого мужа. Недаром же Эллариэн так старательно пытается потеснить Кайрэна. Да и сам Кайрэн подзадержался с ответом. Явно что-то не договаривает.
Может, дело в наследовании? Надо бы кому-нибудь задать этот вопрос. Только кто мне на него ответит?
Кайрэн останавливается и смотрит на меня. Чувствую через связь его тревогу. Он словно пытается подобрать слова.
— Ева, — говорит, осторожно касаясь моего плеча. — Я не знаю, что ты задумала. Связь не передаёт мысли — только чувства. И я чувствую, что ты настроена, — он подбирает слово, — воинственно.
Усмехаюсь.
Воинственно — это ещё мягко сказано.
— Ты хочешь найти других жён, чтобы объединиться с ними, — продолжает он. — Я прав?
Какой же он проницательный. Я только подумала, а он уже всё понял.
Молчу. Не подтверждаю и не отрицаю.
— Это вряд ли получится, — грустно улыбается он. — Жёны живут разрозненно. У каждой свой дом, своя семья. Они любят своих мужей. Особенно первых. И доверяют Совету. Империя заботится о них. Они счастливы.
— Счастливы, — повторяю задумчиво. — Счастливы сидеть дома и быть красивыми. Без права голоса, без права на работу, без права на что-либо, кроме вышивания крестиком и воспитания детей.
— Для них это нормальная жизнь. Они не знают другой.
Отвернувшись, смотрю в огромное окно. За стеклом — сад, серебряные деревья, цветы. Идеальный, красивый, ухоженный мир.
Идеальная клетка.
— Но ты же не собираешься меня останавливать? — поворачиваюсь и заглядываю прямо в ореховые глаза.
Кайрэн выдерживает мой взгляд, а потом качает головой.
— Нет. Я не буду тебя останавливать. И не буду убеждать, что это ошибочный путь.
Связь транслирует сложный коктейль: тревога, гордость за меня, страх за меня и что-то ещё. Очень тёплое, что я пока не готова назвать.
— Тогда пошли.
— Куда?
— А куда ты меня вёл?
Эльф смущённо пожимает плечами.
— Я хотел показать тебе свою лабораторию.
— Там есть что-то интересное?
— Не знаю. Давай ты сначала посмотришь, а потом решишь.
Киваю, и мы идём дальше по коридору.
Я всё ещё зла. Я всё ещё хочу разнести этот патриархат в щепки. И я в тупике.
Но я обязательно найду выход. Обязательно. Другого не дано.