Глава 26

В которой я узнаю правду,

и она оказывается проще

(сложнее),

чем я думала

* * *

Богиня выжидательно молчит, а я смотрю, как дёргаются её кошачьи усики.

Удивительно, но она действительно пьёт со мной. Не отмахивается, не швыряет молнии, не превращает меня в лягушку за дерзость. Сидит на корне Древа Жизни в своём стильном брючном костюме, позвякивает колокольчиками на туфельках и ждёт, что я скажу.

Змейка внутри меня, кажется, до сих пор не верит, что всё происходит на самом деле.

— Ладно, — делаю вдох и тоже ставлю стакан на корень. — Начну с самого важного. С эмпатической связи.

— Что ты хочешь о ней знать? — вертикальные зрачки сужаются до состояния тонкой волосинки.

— Всё. Правду, — развожу руками. — Это она диктует мне, что я чувствую к Кайрэну? И как её можно разорвать без призыва другой призванной? Я должна знать, прежде чем…

Не договариваю. Язык не поворачивается сказать: «…прежде чем Кайрэн полюбит другую».

Молчание длится несколько долгих секунд. Богиня продолжает меня изучать.

Мне кажется, или на красивом лице мелькает едва сдерживаемый смех?

Издевается, да?

Я уже готова взорваться, когда она склоняется ближе и заговорщическим шёпотом сообщает:

— Никакой эмпатической связи не существует.

— А… А…

Открываю и закрываю рот.

У меня сейчас глаза вывалятся из орбит. Змейка в удивлении приподнимает голову. Её шок транслируется, кажется, на всю Империю.

— Т-то есть… как это — не существует? — спрашиваю, запинаясь на каждом слове. — А как же прикосновение, после которого женщины выходят замуж якобы добровольно? Вы же сами это устроили! Все говорят, что связь — это магия, которая…

— Я знаю, что говорят, — отмахивается Богиня, перебивая. — Эльфы очень любят всё объяснять магией. Но магия тут ни при чём.

Открываю рот, чтобы возразить, но она поднимает руку, останавливая.

— Слушай. Я расскажу тебе то, чего не знает никто.

Она откидывается назад, опирается на руки и, подняв лицо в небо, смотрит на звёзды.

— Каждое живое существо, прежде чем родиться, должно получить душу. Но всё дело в том, что душа… она слишком большая. Слишком огромная для одного человека, понимаешь? Поэтому перед рождением она делится на две части. И эти две половинки попадают в разных людей. Иногда они рождаются на одной планете, иногда на разных. И даже в разных мирах, и в разные времена. Но они всю жизнь тянутся друг к другу, пытаются соединиться. И, когда встречаются, соприкасаясь, душа становится цельной. Вот этот момент воссоединения эльфы и называют эмпатической связью.

Смотрю на неё, позабыв обо всём.

Бом! Бом! — бьётся сердце.

Половинки души! — стучит в мозгах.

— Ты… ты хочешь сказать… — голос срывается, и я сглатываю, — то, что я почувствовала, когда Кайрэн коснулся меня — это было… настоящее? Наши половинки души встретились?

— Это самое настоящее из того, что вообще существует во всех мирах, — с улыбкой кивает Богиня. — Эльфы называют это эмпатической связью, а вы, люди, — любовью с первого взгляда. Как видишь, магия здесь ни при чём.

— И ты…

— Я просто помогаю двум половинкам встретиться.

Змейка внутри меня дорожит, а потом разливается таким горячим и ошеломляющим теплом, что у меня на глаза наворачиваются слёзы.

Прижимаю ладонь к груди.

— Значит, у нас с Каем теперь одна душа на двоих? Получается, что связь завтра утром не разорвётся, потому что никакой связи нет?

— Ну естественно, глупышка, — фыркает Богиня, подхватывая свой стакан и делая глоток. — Это навсегда.

Выдыхаю с таким громким свистом, что становится стыдно. Змейка крутится волчком и, кажется, молча визжит от радости, а Богиня совершенно спокойно допивает своё вино.

— Это многое объясняет, — говорю, как только снова могу дышать. — Но тогда возникает второй вопрос. Если у нас с Каем одна душа на двоих, то почему Эллариэн считает меня своей призванной?

Богиня как-то странно хмыкает и протягивает мне стакан.

— Налей ещё.

Беру бутылку, доливаю вино.

Мы делаем по глотку и синхронно вертим стаканы в руках.

— Понимаешь, Женя… Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Евой?

— Хоть чайником, только на огонь не ставьте, — быстро выдаю. Мне сейчас всё равно — главное, узнать всё.

— Хорошо, — раскосые глаза сверкают от смеха. — Понимаешь, я давно наблюдаю за Эллариэном. Он хороший эльф. Ответственный, умный, заботливый. Но есть в нём одна черта, которая меня… раздражает.

— Он слишком уверен в собственной значимости? — выдаю залпом.

Богиня едва не давится вином.

— О, да. Ты тоже заметила?

— Кхе-кхе… такое трудно не заметить. Большего нарцисса ещё поискать.

— Вот именно, — подтверждает Богиня, покачивая хвостом в такт мыслям. — Он привык, что всё достаётся ему, и весь мир крутится вокруг него. А всех остальных считает либо не дотягивающими до себя, либо неудачниками.

— И младшего брата тоже, — подтверждаю со вздохом. — Хотя Кай давно переплюнул их всех вместе взятых.

Морщусь, едва вспомнив Совет.

— Именно поэтому я решила немного щёлкнуть его по носу, — усмехается Богиня.

— То есть…

— Он провёл обряд Зова, но вместо его призванной я отправила ему тебя, — просто отвечает она. — Я знала, что между вами ничего не возникнет и хотела посмотреть, как он будет выкручиваться, когда поймёт, что он — не пуп вселенной. Хотела, чтобы он научился уступать, и увидел, что счастье не в том, чтобы быть первым, а в том, чтобы быть с тем, кого действительно любишь. Я думала, ты его некоторое время помаринуешь, потом вы встретитесь с Кайрэном, и вот тут Эллариэна бабахнет. Но всё вышло гораздо интересней, потому что он пришёл на обряд вместе с братом, не дав себе ни единого шанса. Я обхохоталась над Эллариэном, когда Кай практически сразу коснулся тебя.

— Вы здорово прошлись по его самолюбию, — понятливо хмыкаю.

— Я хотела, чтобы он усвоил урок, — поправляет она, — а ты оказалась идеальным учителем. Не поддалась его чарам, выбрала не того, кто красивее, умнее и статуснее, а того, кто ближе твоей душе. И этим показала Эллариэну то, что он должен был понять сам.

— Подождите, — выставляю руки ладонями вперёд, — но у него и так не было шансов. Я бы на него не повелась, ведь моя судьба — Кайрэн.

— Но он-то этого не знал, — хохочет Богиня. — Что может быть лучше, чем связь, образовавшаяся не просто с другим эльфом, а с эльфом, которого он считает неудачником? Связь, которой в принципе быть не могло!

Змейка восторженно вьётся, а я не знаю, смеяться или плакать, поэтому делаю и то, и другое.

Делаю глоток вина, пытаясь успокоиться. Оно всё такое же кислое, но сейчас кажется невероятно вкусным.

— Знаете, — говорю, едва успокоившись, — я ведь думала, что эльфы всё извратили, сделав из вашего дара способ контролировать женщин. А оказывается, всё очень просто. И невероятно сложно. Эльфы действительно любят своих жён, поэтому окружили их гиперопекой.

— Мужчины… — философски тянет Богиня, пожимая плечами. — Они умеют извращать даже самые лучшие дары.

— Только вот что мне непонятно, — хмурюсь. — Если вы находите эльфам их половинок, то почему у многих женщин два, а то и три мужа?

Богиня тяжело вздыхает.

— Это тоже очередное извращённое понимание опеки. Женщина всегда должна быть защищена и обеспечена. А что, если с её мужем что-нибудь произойдёт? Кто её будет защищать? Кто поможет с детьми? Кто будет рядом? Вот они и решили — раз женщины на вес золота, то они могут спустя время выбрать ещё мужа. Или мужей. И это уже не про любовь. Это про заботу. И эльфу хорошо — не нужно целый век ждать свою очередь, и женщина получает дополнительную опору. Первого мужа она любит, а второй и третий — это, скорее, её близкие друзья.

— Как всё печально, — вздыхаю.

Некоторое время мы молчим. Богиня пьёт вино, разглядывая звёзды, а я просто сижу, прислушиваясь к уютной тишине ночного леса.

— Кстати, — подливаю нам немного вина, — вы не обидитесь, если я спрошу, что же на самом деле произошло много тысячелетий назад между вами и эльфом, который вас оскорбил? Потому что после всего, что я услышала, ваши действия уже не похожи на месть.

— Ты имеешь в виду легенду, которую рассказывают эльфы? — усмехается Богиня.

— Ну да, — киваю. — Легенда о том, почему исчезли эльфийки и появились призванные из Подпространства. Этот эльф существовал на самом деле?