Глава 27

В которой я понимаю,

что мой дом здесь,

потому что моя душа —

не только моя

* * *

Она улыбается и делает глоток.

— Конечно. Это было очень-очень давно. Но оскорбил он не меня.

— А кого?

— Всех эльфийских женщин. Дело в том, что эльфийки были светловолосыми хрупкими блондинками с утонченными чертами лица. А он сказал, что они слишком обычны, и их красота чересчур привычна глазу, поэтому в принципе выбор делать не из кого — можно жениться на любой и даже не заметить разницу. Он захотел чего-то… м-м… экзотического. Заявил, что хочет жену не такую, как у всех. И самое отвратительное, что многие его поддержали.

— Вот хамы напыщенные! — восклицаю возмущённо. — Разносолов захотели⁈

— И я им эти разносолы предоставила, — поджимает губы Богиня. — Сделала так, чтобы эльфийки исчезли, а взамен предложила дар, который они назвали обряд Зова. Я всего лишь хотела показать им, что настоящая красота не во внешности. Не в форме ушей или цвете кожи. Настоящая красота в единстве душ. Когда две половинки находят друг друга, внешность перестаёт иметь значение. И женщина становится самой прекрасной, потому что этотвояженщина.

Некоторое время молчу, кручу в голове одну мысль, которая не даёт покоя.

— Но они и здесь всё извратили, — сообщаю с горьким вздохом. — Посадили своих любимых дома, холят и лелеют, сдувают пылинки. А в итоге просто лишают их настоящей жизни. Сидят эти жёны в золотых клетках и радуются, что им не нужно ничего делать, ни о чём заботиться, даже не понимая, что они могли стать кем-то бо́льшим — реализовать себя не только как матери и жёны, а как учёные, педагоги, садовники, политики. Можно покрыть прутья клетки бриллиантовой крошкой, клеткой она от этого быть не перестанет. Вы хотели показать эльфам, что красота не во внешности, а они сделали из женщин инкубатор для увеличения эльфийской популяции. Простите, но ваш урок они не усвоили.

Замолкаю и делаю глоток вина, чтобы промочить пересохшее горло.

— Я знаю, — Богиня вертит в тонких пальцах стакан и горько вздыхает. — Я давно смотрю на это и думаю, что мужчины умеют извращать всё лучшее, что им даётся, выворачивать всё так, чтобы было выгодно им.

Она протягивает мне стакан, и я разливаю остатки вина.

— А знаете, — говорю, чокнувшись с ней, — у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Какое?

Широко улыбаюсь, заговорщически подмигиваю и на одном дыхании выдаю:

— Верните эльфиек.

Богиня приподнимает бровь. Её уши с кисточками слегка подрагивают.

— Зачем?

— Чтобы эльфы могли выбирать. По-настоящему. Я понимаю, половинки души — это неоценимый подарок. Но ещё он — неоценённый. Если вы перестанете подгонять им идеальных жён, то у эльфов появится возможность делать выбор и влюбляться самостоятельно. И пусть эти эльфийки будут не хрупкими и нежными эфемерными существами, а самыми настоящими женщинами — высокими, низкими, худенькими и не очень, темноволосыми, светло-русыми, рыжими, темнокожими, веснушчатыми. Пусть они будут самыми разными. А ещё, чтобы у каждой из них был характер. Пусть эти женщины стоят не за плечом своего мужчины, а рядом, и, если что, всегда смогут схватиться за сковородку, чтобы хорошенечко двинуть ею по башке, если кто-нибудь из эльфов начнёт слишком уж зарываться. Пусть мужики помучаются, делая свой выбор, и всегда помнят — если им однажды покажется, что выбор был сделан неверно, винить в этом они смогут только себя.

— А что такое сковородка? — удивляется Богиня.

— Вы не знаете, что такое сковородка? — в свою очередь удивляюсь я. — О-о, это такое классическое оружие всех обиженных жен Земли. Если что, не переживайте, я прослежу, чтобы она была в каждом доме, и все женщины этого мира умели разносторонне ею пользоваться, а не только жарить картошку или блины.

Богиня, которая в этот момент хотела сделать глоток вина, фыркает прямо в стакан.

— Ты уверена, что это поможет?

— Если и это не поможет, то я тогда не знаю, — делаю большой глоток вина, хотя в голове уже шумит. — А вообще, я просто хочу жить в мире, где женщина не является дополнением к мужчине. Я за мир, где все равны — эльфы, эльфийки, призванные с других планет, женщины и мужчины. Все. И дело здесь даже не в душе. Дело в том, что все мы — личности, свободные люди, имеющие собственное мнение. А уж если так случится, что две половинки души встретятся, значит, любовь сильнее всех преград.

Богиня задумывается, помахивает хвостом.

— Твоя идея хороша. А знаешь, что… Я постараюсь, чтобы половинки душ попадали в один мир. Так и быть, дам этим ушастым зазнайкам ещё один шанс. Знаю одного Бога и попробую с ним договориться. А эльфам мы по-прежнему ничего не скажем.

Она коварно улыбается, допивая вино, а потом весело подмигивает:

— Но ты сказала, что научишь женщин пользоваться сковородками, то есть хочешь сказать, что остаёшься? Ты же бежала сюда с мыслью вернуться на Землю.

Даже не задаюсь вопросом, откуда она это знает. Кажется, эта женщина знает вообще всё. На то она и высшее существо.

Змейка замирает и снова дрожит.

— Ага, — киваю после недолгих раздумий, — так и было. Но тогда я не знала того, что знаю сейчас. Как я могу уйти теперь, если уже встретилась со своей половинкой? Как могу её бросить? Это же всё равно что разрезать себя пополам и продолжать жить, считая, что ты всё равно целый.

Прижимаю ладони к груди, успокаивая свою половинку души: «Я тебя не брошу, ты навсегда со мной».

Слышу слабый отголосок. Будто бы мужской голос с болью и надеждой произносит моё имя.

— Значит, точно остаёшься? — в птичьих лапках Богини листок разворачивается, скользит вверх и прирастает к ветке, с которой упал.

— Остаюсь, — уверенно киваю, возвращая стакан, который тоже становится листочком и прирастает к своей ветке. — Тем более, что на этой планете, кажется, намечается большая чистка ушей. И я бы с удовольствием на это посмотрела. А ещё лучше — возглавила. И пусть только попробуют меня остановить! Я им всем покажу, как ещё можно применить кухонную утварь!

Богиня хохочет, колокольчики на её туфельках звенят, а змейка внутри меня танцует джигу-дрыгу.

И в этот момент в кустах что-то шуршит.

Ушки богини становятся торчком. Мы разворачиваемся на звук и слышим шорох, топот ног, потом снова шорох и странный звук, словно кто-то запнулся о корень и упал.

Внутри тут же теплеет от узнавания, а губы сами растягиваются в широкой улыбке.

— У нас гости, — шепчу.

Мы снова слышим тот же странный звук, следом за которым на поляну из кустов кубарем вылетает Кайрэн и падает прямо к нашим ногам.

— Ева, — выдыхает он, тяжело дыша, — я почувствовал так много эмоций. У тебя всё в порядке? Почему ты пошла сюда одна, почему не попросила помочь меня? У тебя царапина на щеке. Ты поранилась?

Смотрю на него — взлохмаченного, запыхавшегося, с новой подпалиной на рукаве — и чувствую, как змейка взрывается фейерверком.

— Ерунда. Откуда ты здесь? Гарольд сдал? — прикусываю губу, пряча улыбку.

— Нет, — трясёт головой Кайрэн. — То есть да… То есть… В общем, я испортил стабилизатор… Ева, мне не нужна другая призванная! Мне нужна только ты.

Он берёт меня за руки, смотрит так пристально, что у меня сердце плавится.

Нужна только я… Его половинка.

И тут до меня доходит.

— Ты испортил стабилизатор? — выдыхаю испуганно. — Но это же… Ох, что будет…

— Жуткий скандал, — глупо улыбается Кай. — Элрондэн уже рассердился, а Эллариэн пытался меня урезонить. Они твердили, что я должен провести испытание, что это мой долг. А я бросился искать тебя. Гарольд шепнул, что ты пошла к Древу, чтобы поговорить с Богиней. Ты хочешь разорвать нашу связь?

Он грустнеет, смотрит с тревогой, всё сильнее сжимая мои пальцы.

— Если тебе здесь не нравится, я что-нибудь изобрету. Помогу тебе вернуться… Но я тебя очень прошу — останься со мной. Пожалуйста.

Богиня подмигивает мне и прижимает палец к губам, беззвучно отступая к Древу. Её силуэт тает в коре, и только колокольчики на туфельках ещё мгновение звенят в ночной тишине.

Опускаюсь на колени прямо в траву, смотрю в полные отчаянной решимости ореховые глаза и улыбаюсь.

— Я не уйду, — говорю тихо. — Я как раз собиралась остаться. С тобой.

Кай выдыхает так, будто не дышал всё это время, и крепко меня обнимает.

Где-то в ветвях Древа Жизни слышится тихий довольный смех:

— Будьте счастливы, дети мои. Будь счастлива, Женя. А станет скучно или понадобится моя помощь, приходи. Я буду тебя ждать.