Глава 17

При виде Драшзура, подступающего ко мне с обнажённым клинком, сердце словно заледенело, пропуская удар, а затем ещё один. Кажется, я даже забыла, как дышать, а тело отказывалось повиноваться, мне оставалось лишь смотреть, как орк идёт ко мне нестерпимо медленно, но неотвратимо.

Может, я ещё сплю и это лишь кошмар? Не мог этот мужчина, который ещё несколько часов назад покрывал меня жадными поцелуями, сжимал в объятиях и шептал о моей красоте, взять и безжалостно перерезать мне горло без всякой причины.

Эта ночь, и то, что произошло во время неё, полностью изменило моё мнение об орках. Раньше была уверена, что они безжалостные, кровожадные варвары, примитивные дикари, полностью лишённые каких-либо свойственных эльфам глубоких и возвышенных эмоций… Но я ошиблась. Хракдар и Драшзур несмотря на свирепый вид и суровый нрав, не были дикими животными.

— Не-е-е-е-ет… — прошептала я, глядя с мольбой на старшего орка, но тот уже занёс клинок.

Краем глаза заметила, как срывается с места Хракдар, намереваясь остановить брата, но знала, что ему не успеть.

В ужасе зажмурилась. Раздался свист воздуха, разрываемого клинком, но ожидаемой мной боли не последовало. Я коротко всхлипнула, так и не в силах поднять веки.

— Не реви! — резко приказал Драшзур, и вдруг почувствовала, как его сильные пальцы сжимают мой подбородок, заставляя поднять голову. — Открой глаза, эльфка.

В низком, чуть рычащем голосе было столько силы и властности, что невольно подчинилась. Никогда не думала, что я, эльфийская принцесса, в совершенстве владевшая искусством сопротивления внушениям, буду послушно исполнять приказы зеленокожего великана.

— Ты думала, что я лишу тебя жизни? — с неким разочарованием произнёс орк, внимательно вглядываясь в моё заплаканное лицо. — Да, ты права. Я мог бы это сделать, но не проливаю кровь без нужды. Но помни, добыча, что ты в нашей власти. Ты принадлежишь нам.

Хракдар, замерший в десятке шагов от нас с его братом, хотел что-то сказать, а его взгляд с какой-то непонятной тоской устремился к земле под моими ногами. Я проследила за его взором и горько вскрикнула… Среди редкой травы и камней белоснежным шёлковым покрывалом лежали мои длинные густые локоны.

И вдруг меня прорвало: к телу снова вернулась способность двигаться, к голове прилила кровь, окрашивая мир алым и набатом ударяя в виски. Вся обида, страх, унижения, презрение, которые пережила за последний день, вскипели разом. Мои остриженные волосы, — которые так любила укладывать в сложные косы, вплетать в них живые цветы, расчёсывать перед отходом ко сну, мечтая о счастливом будущем — стали последней каплей.

С рыком и шипением дикой лесной кошки бросилась на Драшзура, стараясь выцарапать ему глаза когтями. Пусть это вульгарно и недостаточно изящно, зато действенно! Сейчас мне было не до эльфийских манер и сдержанности.

— Тише ты, сумасшедшая! — рассмеялся здоровяк, с трудом отдирая меня от себя.

Я с кровожадной радостью заметила, что на щеке орка остались красные отметины от ногтей. Мужчина поймал оба моих запястья, с лёгкостью обхватывая их одной ладонью и отрывая меня от земли.

Извиваясь, постаралась пнуть ногой зеленокожего варвара, параллельно выплёвывая в его лицо все ругательства, которые эльфийская принцесса не должна была бы знать.

— На вашем языке даже оскорбления звучат как признания в любви, мне нравится, продолжай добыча! — не скрывая усмешки произнёс Драшзур, явно наслаждаясь происходящим. — Никогда не думал, что остроухие настолько темпераменты. Я-то считал, что женщины вашего народа — мороженые рыбы, но в тебе пылает настоящий огонь, Ау.

В янтарных глазах орка мелькнули золотые искры, а зрачки расширились. Теперь в его взгляде было неприкрытое желание.

— И запомни, когда мы приведём тебя в лагерь Орды, ты перестанешь быть эльфкой Ау. Отныне ты захваченный нами остроухий пацан, наш слуга Аур! С этими короткими волосами и в одежде Хракдара, никто не примет тебя за самку. Но я вижу в тебе женщину, добыча. И сейчас ты это почувствуешь.

Орк отпустил мои руки, и я буквально рухнула в его крепкие объятия.