Глава девятнадцатая. Опасный план

Ладмила ан Анкюр

* * *

— Просто не знаю, что мы еще можем придумать, чтобы защитить нашего шпиона от проверок менталистов, — сказала я, откладывая в сторону Эур.

Мы сидели в штабной палатке, которую по приказу генерала приспособили под допросную. Правда, уже несколько часов допросов тут не проводилось, все это время мы пытались сообразить, как запустить нашего разведчика к фанатикам, но ни к чему так и не пришли.

— Что сказал Эур? — поинтересовался Ондиил.

— Если упростить, то разведчик сам должен быть ментальным магом: опытным и неслабым, чтобы обмануть все проверки.

— Этого недостаточно, — покачал головой Флайдин.

Я устало вздохнула. Теперь понимаю, почему у Йомоса не получилось внедрить своего человека. Оказалось, дело не только в проверках менталистов, но и в клятве. Все разведчики в Лирии дают клятву в присутствии ментального мага. Это значит, что клятва карала не только тех, у кого были магические способности, но и обычных людей. Даже, если нашему разведчику удастся как-то пройти ментальную проверку, клятву верности ведайну и Лирии он будет обязан принести, а потом и выполнить. К слову, Барон, которого я допрашивала ментально, об этом не знал.

— Как не печально признавать, — подвел итог Ондиил, — заслать шпиона вместо Иста Нрарди — это на самом деле не такой уж и плохой план. В таком случае наш засланец не обязан будет приносить клятву. Все будут считать, что он уже поклялся.

— Отвратительный план, — не согласилась я. — Где нам взять опытного менталиста на место убийцы?

— Ты говорила об еще одном ученике… — намекнул мой телохранитель.

— Нет, Ондиил, даже не думай об этом. Он еще несовершеннолетний.

— Тогда у меня больше нет идей, — признался он.

— Если найти человека с такими же способностями, как у Ондиила, то он мог бы, теоретически, внедриться к фанатикам? — вдруг спросил Флайдин.

— Вместо Иста Нрарди? Нет! — ответила я. — Даже, если мы найдем такого же, причем, не только силой дара, но и особенностями воображения, жизненным опытом и так далее, его надо будет обучить. И не только ментальным практикам, но и работе разведчика.

— Реально ли обмануть менталистов фанатиков, если генерал найдет такого мага, а ты подготовишь, закроешь память, ключ придумаешь? — продолжал интересоваться муж.

— Если в следующий раз представится подобная возможность, а у нас будет менталист, согласный на замену памяти, то у такого человека есть шанс обойти проверку. Но только в том случае, если маг не будет проверять слишком тщательно.

— Если бы можно было отправить Ондиила, ты бы отпустила его? — озвучил вопрос Флайдин.

— Если ты не заметил, кожа у меня слишком темная, чтобы сойти за человека, артефактная нить позволяет скрыть только лицо, — напомнил телохранитель, — или ты знаешь, как меня отбелить?

— Возможно, — муж откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. — Ты его отпустишь, если я найду средство?

Вот оно дроуское воспитание: первым делом спрашивать женщин. Мнением самого Ондиила он не поинтересовался. Зато мне это важно.

— Если он сам не против… — пожала плечами я.

— Не против! — сразу ответил телохранитель.

— Подождите меня, я ненадолго, — Флай вскочил и быстро покинул палатку.

Я удивленно посмотрела ему вслед. Он весь день не оставлял меня с Ондиилом наедине, хмуро косился на моего ученика, ревновал, но всячески старался не показывать своих чувств, а тут вдруг выскочил и выбежал из допросной, даже не объяснив зачем.

Состояние Ондиила меня беспокоило. Слишком много негативных эмоций. Он закрывался, надо признать, закрывался неплохо, но все же мой дар был гораздо сильнее, а его чувства — острыми. Я понимала, причину его состояния и хотела бы как-нибудь помочь, но боялась, что сочувствие он примет за жалость. А по меркам дроу жалость — это оскорбление. И все же не поддержать его я не могла.

— Моя мать умерла, когда я была совсем малышкой. Отец постепенно пропил все наше состояние, а потом сбросился с замковой башни, чтобы не отдавать долги. — Начала я, — Мне было восемь лет. Я хорошо помню, как отец все время отворачивался от меня, потому что я напоминала ему мать. В её смерти он винил себя. Будучи маленькой, я не понимала его отношения и хотела, чтобы он полюбил меня, но не успела. Помню похороны, закрытый гроб, непонимание. Дальние родственники испарились, прознав, что по наследству им могут перейти только долги и забота о тощей девочке. Меня отдали в приют. Там я тоже была никому не нужна. Я это очень ясно осознавала, потому что способности к ментальной магии начали появляться именно тогда. Однажды в небольшом приютском саду я встретила грустного мужчину, и этот большой, взрослый человек испытывал похожие чувства. Я заговорила с ним, рассказала, как мне одиноко, как больно и страшно. Так мы познакомились с лордом Соннаром. Именно его я называю папой. Негативные чувства сблизили нас. Иногда бывает, что одинаковое чувство боли сближает больше, чем что бы то ни было.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Тебе сейчас очень одиноко и плохо…

— Только сблизиться не с кем. Да я и не хочу. Ничего не хочу, — сказал Ондиил с горечью.

Из-за щитов веяло безнадежностью.

— И ты действительно согласишься на сумасшедший план, предложенный генералом, если Флай найдет возможность загримировать тебя под человека?

Признаться, я не думала, что Ондиил сказал это всерьёз. Не известно, что там за способ придумал Флайдин, и сработает ли он.

— Да. Я бы с радостью все забыл.

— Ондиил, ты ведь сам менталист и, как никто другой, должен понимать, что…

— Я осознаю риски, — оборвал он. — У меня, как ни у кого другого, есть шанс. Я действительно хочу все забыть, а ментальная магия учитывает желания своего владельца.

Наверное, с Ондиилом, все хуже, чем я думала. Мне никогда не хотелось забыть все, что случилось. Безумно хотелось помочь ему, но я понимала, что могу сделать хуже.

В напряженной тишине прошла всего минута, в палатку вошел Флайдин. Я рассчитывала, что он предложит сварить какое-нибудь крем, который нужно втирать в кожу, или зелье, которое надо будет выпить. Мой муж неплохо разбирался в травах, и мог создать не только противоядие, но и теоретически какое-нибудь подобное средство. Однако я ошиблась со своим предположением.

Флай показал нам крохотную пластинку. Ни слова не говоря, он вытащил кинжал, порезал себе палец, и вставил в кровоточащий порез пластину.

— Что происходит? — оторопело пробормотала я, переглянувшись с удивленным Ондиилом.

Вдруг на наших глазах Флайдин стал меняться: кожа посветлела, изменился разрез глаз, немного выпятилась нижняя губа, чуть удлинился нос. Буквально через пару мгновений передо мной стоял незнакомый парень, примерно двадцати лет. И, самое главное, я не увидела ни ничего подозрительного, взглянув на него ментальным зрением!

— Невероятно! — прошептала я.

— Вы с ума сошли! — Нет, я знала, что Ондиил любит риск, но не до такой же степени! — Я уверена, генерал будет против этой идеи!

— Ну почему же? — пожал плечами мой телохранитель. — Если ты подтолкнешь Гакахала к мысли о том, что Лучезар засиделся на своем месте, то наш пленный сам воспользуется артефактом. И, главное, именно он просмотрит мои воспоминания первым. Как раз тогда, когда они будут наиболее устойчивы.

— Да с чего ты решил, что только их он и посмотрит?

— А зачем ему просматривать всю мою память? Я же не желторотый, но перспективный юнец, заинтересовавший разведку. Поддельного Иста не будут подозревать в том, что он не тот, за кого себя выдает. Я сам до определенного момента буду верить в то, что я — Ист Нрарди. И, скорее всего, меня просто допросят, но поскольку я буду говорить правду, не почувствуют подлога. Конечно же, Гакахал, а потом, может быть, кто-то из проверяющих посмотрит воспоминания, но только о том, что случилось во время нападения. Кстати, а можно будет сделать так, чтобы мои воспоминания было неприятно просматривать?

— Неприятно? — я задумалась, — можно внушить чувства, как при ментальном ударе. В тот момент, когда менталист войдет в контакт, он вынужден будет разделить твою боль.

Ондиил слегка поморщился, вспоминая ментальные удары Халисари. При мне он позволял эмоциям проявляться на лице. Со стороны дроу — это знак доверия.

— Чувствуя боль, даже через щит, меньше обращаешь внимания на какие-то нестыковки, — согласился он.

— Все равно, лорд Арланд не одобрит этот план… — покачала головой я.

— Что за план? — генерал, раздражающе бодрый, как раз в этот момент зашел в палатку.

Он с интересом посмотрел на наши уставшие лица и присел на свободный стул.

— Они хотят отдать Эур и отпустить Гакахала, — я укоряюще посмотрела на Ондиила и Флайдина, хотя муж практически не участвовал в обсуждении.

— Отдать артефакт? — изумился лорд Арланд.

— Да, — ответил Ондиил, по моему виду поняв, что объяснять подробности придется ему. — Ваш план не так уж плох, но для его выполнения разведчик должен быть ментальным магом. Поскольку, кроме меня и герцогини менталистов больше нет, Флайдин нашел способ изменить мою внешность так, чтобы под отводящим глаза артефактом, я был похож на человека.

— Способ надежный и долговечный? — уточнил генерал.

— Теоретически, — обтекаемо ответил Ондиил.

Флай уже поделился историей о том, как он добыл гномий артефакт. Гномка-шпионка довольно долго и вполне успешно притворялась подростком, и мы полагали, что у моего телохранителя не должно быть проблем с внешностью. Однако для того, чтобы провести проверку и убедиться в выводах, времени было недостаточно.

— Главных проблем, как нам кажется, две. Первая: лжепамять будет недолговечной, и есть большая вероятность того, что она слетит еще до того, как сработает ключ. И вторая: как бы мы не старались, заменить всю память невозможно. При внимательном просмотре всех воспоминаний, даже слабый и не особенно опытный менталист может заметить подлог, — Ондиил сделал паузу, а лорд Арланд кивнул, дав знак продолжать. — Значит, мы должны сделать так, чтобы лжепамять просмотрели как можно быстрее, причем, менталист, или менталисты, чьему опыту доверяют. При этом важно, чтобы другие воспоминания дотошно не проверяли.

— И поэтому вы решили отпустить Гакахала? — догадался генерал.

— Да.

— С одной стороны разумно. Он — сильный и опытны й ментальный маг. Маловероятно, что Гакахал заинтересуется всеми воспоминаниями. Времени на то, чтобы внимательно просмотреть все, у него не будет, он ведь находится на территории вражеского государства. Скорее всего, он ограничится небольшим фрагментом. Но отпускать менталиста, который потом обязательно навредит, очень опасно, — покачал головой лорд Арланд. — А уж вручать ему при этом Эур, тем более.

— Гакахал самолюбив, он любит власть и считает себя достойным самого лучшего. Лучезар понизил его в звании, обложил штрафом и отправил на черные работы, наш пленник на него обижен и зол. Но из-за клятвы, которую он принес ведайну, Гакахал не может не подчиниться приказам, не может предать. Однако есть возможность снять с себя удушающую петлю клятвы. Для этого нужен более сильный дар, чем у Лучезара, большой опыт и специальные знания. Если с последними пунктами у Гакахала все более-менее хорошо, то развить свой дар сильнее он не способен. Наш пленник уже достиг своего потолка. Именно поэтому я и хочу ненадолго дать ему Эур. Артефакт усилит способности мага, и Гакахал сам снимет с себя клятву. Надо только направить его, усилить его чувство обиды. Тогда он сразу пойдет против Лучезара, и тем самым будет помогать Бизарии.

— Интересно, — потер подбородок лорд Арланд. — Но почему ты думаешь, что Гакахал сразу, как снимет клятву, выступит против ведайна?

— Потому что второй раз потерю ментального артефакта Лучезар ему не простит, — уверенно произнес Ондиил. — Гакахал уверен, что, несмотря на его внушительные способности, ведайн его не помилует. Менталиста ждет трибунал и смерть за невыполнение приказа.

— То есть вы хотите дать артефакт Гакахалу только на время? — спросил генерал. — Но как именно? Во время пути через границу ограбить?

— Нет, до границы еще много дней пути, неизвестно, что именно взбредет в голову этому магу, — вмешалась я.

— Мы узнали, что ведайн отдал такой приказ: как только убийцы добудут ментальный артефакт, сообщить об этом отдельно, после этого за шкатулкой с Эуром придут другие люди. — Ондиил снова взял слово. — Уверен, ведайн не доверяет Гакахалу. Он не дурак, и не может не понимать, что Гакахал вместе с Эуром станет для него опасен.

— И вы хотите ограбить людей Лучезара? Тех, которые повезут шкатулку с артефактом, так? — азартно спросил генерал.

— Идеально было бы, если б артефакт удалось заменить похожим, — задумался Ондиил.

— Почему ты хочешь именно заменить? — не поняла я.

— Если этих курьеров просто ограбят, наш пленник окажется не причем. Очень желательно подогреть конфликт между Лучезаром и Гакахалом. Как только артефакт прибудет к ведайну, он сразу поймет, что это — подделка. Он начнет подозревать Гакахала, вызовет его, влезет в память, увидит, что тот снял клятву. Хотя нет, будет не так. — Мой телохранитель отрицательно покачал головой, — Гакахал не захочет показывать свою память, снятие клятвы — это сознательная измена родине, его приговорят сразу, без трибунала. Он либо попробует убежать от ведайна, либо нападет. Может быть, сумеет навредить Лучезару, но даже, если не сумеет, Лирия лишится сильного менталиста, второго по силе, после ведайна.

— Эта мысль мне нравится! — потер руки лорд Арланд. — Пусть сами грызуться друг с другом. Ведайн, занятый расследованием того, куда пропал артефакт, меньше будет обращать внимание на Иста Нрарди. Если выживет один из всей группы, то разведка им сильно заинтересуется, а если выживших двое, то менталист перетянет все внимание на себя.

— Вы действительно хотите отпустить Гакахала?! — не поверила я. — А вдруг Лучезар сам придет за артефактом? Ведь он не знает, что Эур не станет подчиняться первому встречному. Это должен быть либо потомок правящей династии, либо тот, кому разрешил правитель! Лучезар не доверяет Гакахалу, и вполне может перехватить мага вместе с артефактом. Если это случится, я не справлюсь с ними. Ведайн умеет сражаться с ментальными магами, опыта у него не в пример больше.

— Не беспокойся, по докладам нашей разведки Лучезар не лезет на передовую, — постарался успокоить меня генерал. — Кстати, а ваш артефакт будет подчиняться Гакахалу? Маг ведь не потомок князя…

— Будет! — кивнул Ондиил, — Леди Ладмила отдаст ему такой приказ. И это еще одна причина, почему Эур надо забрать у Гакахала, как можно скорее: если менталист начнет изучать возможности артефакта, то скоро сообразит, что Эур не совсем ему подчиняется. А это в свою очередь вызовет много вопросов. Маг может сообразить, что его используют.

— Интересный план вы придумали, — после недолгого молчания, подвел итог генерал.

— И очень опасный, — добавила я.

— Верно, — задумчиво покивал лорд Арланд, — но, война не бывает без рисков. Пожалуй, план настолько сумасшедший, что может сработать! Делайте все, что необходимо!