Глава 13. Прощание

Флайдин До’Уорт

Мутный, липкий, болезненный сон не хотел отпускать из своих объятий. Я ненадолго открывал глаза и снова проваливался в очередное муторное сновидение. Когда, наконец, окончательно проснулся, приближался закат.

Левая часть тела болела, на языке чувствовался противный привкус какой-то настойки. Что произошло? Сметающим водопадом на меня обрушились воспоминания прошлой ночи. Великая Ллос! Захотелось побиться головой о стену. Решил не говорить своей невесте о подозрениях и тут же все выболтал! Ну что сказать?! Молодец! В раздражении ударил кулаком по стене и сразу скривился: левый бок отозвался болью.

Стараясь не делать резких движений, я поднялся с кровати и побрел к зеркалу. Надо отдать должное людскому лекарю, залатали меня здорово. Большая часть ран уже зарубцевалась и выглядела вполне неплохо, только кое-где кожа слегка припухла и потемнела. Конечно, регенерация у нас была выше, чем у людей, но тут явно не обошлось без магии и микстур. Помню, меня чем-то поили.

Чувствовал я себя тоже сносно. Через пару-тройку дней должен окончательно поправиться. Жаль, что шрамы останутся. Надеюсь, Ладе и с ними я буду нравиться. Мрраш! Я сейчас действительно об этом подумал. Какая мне разница, чтоей нравится? Женщинам нельзя доверять — это непреложное правило, и я его нарушил. Болван! Рассказал ей все, целоваться полез. Сам. Ой, дура-а-ак!

Вчерашний день начался со сборов. Королева, моя мать, советницы и сопровождающие их дроу, готовились к отъезду. Я старался никому не попадаться на глаза. Тем не менееРарок меня нашел и вручил метательный нож.

— У тебя как раз одного не хватает, — улыбнулся он.

Я понимал, что, скорее всего, вижу телохранителя в последний раз. Королева накажет мою мать за ложь и самоуправство, и, полагаю, ушлет куда-нибудь на окраины. А там опасно. Я же останусь здесь навсегда. Вряд ли когда-нибудь вернусь в родные горы. Хотя, кто знает? Вдруг так же поеду в горы с какой-нибудь дипломатической миссией в качестве сопровождающего? Да и Халисари не раз показывала свою изворотливость: она умела быть полезной для правительницы. Может быть, и в этот раз сумеет остаться в столице и при королеве?

— Рарок, держи, — я снял отпирающую подвеску с цепочки на шее и протянул телохранителю, — это от моей комнаты во дворце. Там еще ловушка внизу, думаю, ты поймешь, как ее обезвредить.

— Хе-хе! Да я — богат! — Рарок забрал подвеску. — Это все мне?!

— Бери. Все равно я тут останусь. Комнату потом ограбят. Пусть лучше все достанется тебе.

— А вещи Ньерна? Они ведь тебе дороги, — конечно, он знал о том, что я был привязан к отцу.

— А что вещи? Как я их сюда перевезу?

— Если будет возможность, то я тебе их передам, — пообещал Рарок и развернулся, чтобы уйти.

— Книга и небольшой сундучок в тайнике под шкафом, — тихо сказал я. — Темных ночей тебе, Рарок.

— И тебе, Флай!

Как знать, может быть Рароку удастся найти способ и передать вещи отца?

Торжественный ужин закончился, и большая часть дроу отбыла из замка. Я был уверен, что после отъезда посольства, моя невеста сразу придет ко мне за артефактом. Другого выхода нет — только дать клятву человечке. Пугает ведь не только боль, а ожидание боли, осознание, что в любой момент мать может просто по привычке воздействовать на меня, а я не буду защищен. Я ждал этого, но Ладмила не приходила. Что она задумала?

Когда уже полностью стемнело, я по тайному ходу наведался к курочке. Вдруг к ней снова придет петушок и его удастся выследить? Но все было тихо. Понемногу я исследовал тайные ходы, кое-где попадались ловушки, но в такие места решил пока не соваться.

Несмотря на желание отвлечься, мысли о Ладмиле не давали покоя. Она действовала не так, как женщины дроу. Зачем отдала мне раирикан? Чего хотела добиться? Если клятвы, то почему не пришла требовать артефакт обратно? От навязчивых мыслей я решил избавиться проверенным способом: пойти потренироваться.

Однако не успел даже дойти до места. Сначала раирикан уколол мне руку, и я замер, прислушиваясь к ночным звукам, а потом вдруг заломило зубы. Некоторые дроу способны чувствовать сильную магию, если она творится рядом. Проявляется это по-разному: у кого-то сводит суставы, кто-то чувствует резкую головную боль, у меня же начинают ныть зубы. Именно это, похоже, и спасло мне жизнь. Я шарахнулся в сторону, на бегу бросая сумку. Левый бок обожгло болью, но губы уже шептали заклинание невидимости.

Расчет был прост: пока маг не проморгался после вспышки света, исчезнуть. Я затаился в кустах, выжидая, но никого не было. Ловушку оставили без присмотра, или вражеский маг ожидает, пока я ошибусь? Медленно и осторожно стал обходить место западни. Бок пекло неимоверно, любое движение доставляло сильную боль. Всю оставшуюся магию я вложил в обезболивание.

Кто мог устроить такую ловушку? У мужчин-дроу в основном проявлялись способности к стихийной магии, но по-настоящему сильных магов почти не рождалось. Среди женщин есть множество могущественных магичек, но специализировались они в основном на проклятьях и некромантии. Не было среди нас тех, кто мог подстроить такую ловушку, да еще и защитить все подавляющим магию полем. Значит, эта западня дело рук человеческих магов, но где же они сами?

Что делать дальше я не представлял. Мимо караульных на входе в замок я не пройду даже под заклинанием невидимости. Идти без заклинания? Но кто может поручиться, что сами стражники не в сговоре с человеческим магом, что это устроил? Ведь незаметно ловушку установить невозможно. Я решил проследить за караульными, только, похоже, переоценил себя. Тело начало знобить, обезболивающее заклинание держалось еле-еле.

И тут передо мной вылетела Ладмила, обезболила бок, потащила к тайному ходу, потом старалась лечить, как могла. До сих пор стоит перед глазами ее лицо. То, как она, закусив губу, аккуратно старается вырезать часть безрукавки.

— Потерпи немного, сейчас, — шептала она, поднимая на меня глаза.

Столько заботы в голосе, столько сочувствия. Неужели можно так притворяться? А затем мне стало совсем плохо, я выболтал все, о чем думал. И она на меня так посмотрела… Будто бы я ее сильно обидел. Мне совсем не понравился такой взгляд. Не хочу читать в ее глазах осуждение и обиду. Остальное как-то само получилось. Я не отдавал себе отчет, действовал, только полагаясь на чувства, и совсем не ожидал услышать признание в ответ.

Неужели правда? Неужели не было никакого приворота? Мне так хотелось верить, но опыт всей моей жизни говорил о другом. Женщинам нельзя доверять. Я как будто разделился на две части: одна часть меня орала от счастья оттого, что мои чувства оказались взаимны, а вторая — шептала, что тут какой-то подвох.

Последнее, что помню, как шел по ходу до своей комнаты и рассказывал ее отцу о том, какая прекрасная Ладмила. За это мне было стыдно больше всего. Что я там ему наговорил?

Вспоминая вчерашний день, я не сидел, сложа руки. Аккуратно перевязав бок, оделся и заплел волосы. Удивительное дело, но коса не пострадала.

Шаги я услышал не сразу: слишком тихие для человека.

— Флайдин, тебя вызывает Эдиина, — дверь комнаты открыл один из доверенных слуг госпожи посла.

Оглядев меня, он кивнул своим мыслям и пригласил следовать за ним.

— Флайдин, скажи, — без приветствия начала Эдиина, — почему я узнаю о покушении не от тебя, а от советника короля?

Она сидела за широким столом и, сцепив руки в замок, недовольно смотрела на меня.

— Прошу прощения, не нашел возможности сообщить вам сразу, — склонился в поклоне я.

— Рассказывай, — властно приказала она.

Я кратко доложил ей все, что произошло.

— Значит, твоя невеста как-то увидела тебя, несмотря на то, что ты был полностью прикрыт невидимостью? — уточнила госпожа посол.

— Да.

На самом деле мне самому было интересно, как Ладмила могла меня заметить.

— Вот тебе еще одно задание, — после паузы сказала Эдиина, — выясни силу и направленность магии у Ладмилы.

— Я постараюсь, но…

— Что?

— Не факт, что я смогу вам сообщить, если узнаю, — несмотря на то, что я не был связан клятвой с Ладой, делиться информацией, напрямую касающейся моей будущей жены, не хотелось.

— Думаешь, что человечка прикажет тебе не распространяться о ее способностях? Разве она знает о том, какую власть дает ей клятва?

— Нет, но она умная девушка. Может догадаться.

— Сделай так, чтобы не догадалась. И еще, — добавила посол, оглядев меня с ног до головы, — завтра мы вместе с королем выезжаем в столицу, ты едешь с нами. Тебя не сильно ранило?

— Меня вылечил человеческий лекарь, — ответил я.

Ехать куда-то завтра хотелось меньше всего. Мрраш!

— Тогда будь готов. Вернемся сюда перед твоей свадьбой. Иди.

Как оказалось, моя сумка сгорела, как и любимый коврик для медитаций, а вот все оружие осталось целым и невредимым. Это радовало. Новую сумку я тоже нашел и остальные вещи собрал. Уезжать не хотелось. Во-первых, при резких движениях бок беспокоил. Провести весь день в седле, мучаясь от боли — удовольствие ниже среднего. Во-вторых, очень хотелось остаться здесь вместе с Ладой. Хотелось увидеть ее и убедиться, что прошлая ночь мне не привиделась.

Между тем стемнело, а я все не мог определиться с тем, что делать. Нам надо поговорить с Ладой наедине. В окно влезать глупо, но почему бы не наведаться к ней в комнату? Если я магией усилю слух, нас врасплох никто не застанет. Жаль, что путь в комнату Ладмилы я запомнил плохо, но ничего, найду.

На полпути к комнате моей невесты, я вдруг услышал шаги. Едва подумал о том, чтобы спрятаться, раздалось тихое:

— Флайдин…

— Лада, — вырвалось у меня.

Она сразу подскочила ко мне со словами:

— Ты как себя чувствуешь? Лекарь жаловался, что потратил на тебя все силы. Отец сказал, что у тебя горячка была, ты в бреду метался…

— Все хорошо, — глупая улыбка сама наползла на лицо. Мне вчера не привиделось ее признание, не показалось.

— Я тебе принесла заживляющую и обезболивающую мазь и еще микстуру, чтобы повысить регенерацию, — объяснила она. — Недалеко от места взрыва нашли расплавленные магические артефакты, лорд Юстиниан считает, что ловушку мог установить и не маг.

— Думаешь, он сможет найти того, кто это сделал? — cсомнением спросил я.

— Да, конечно! Поверь, людям не нужен конфликт с дроу, — запальчиво сказала девушка и, немного помолчав, добавила. — Мой отец говорил с его величеством. Просил отложить выезд, чтобы ты успел поправиться, но Маркел сказал, что задержится только в том случае, если госпожа посол попросит.

— Эдиина не попросит, — покачал головой я. — Не захочет показывать слабость.

— И будет показывать глупость, — проворчала девушка.

— Почему глупость? Болеть-то будет у меня.

— Вот, держи, — Лада всунула мне в руки небольшой пузырек с жидкостью, я поймал ее пальчики, прикосновение разрывать не хотелось. — Это надо принимать по пять капель в день, но только на сытый желудок. Да и вообще лучше есть побольше, пока принимаешь микстуру.

— Спасибо.

Мы так и стояли в узком коридоре, соединив руки.

— А ты вообще сегодня ел? — с подозрением в голосе спросила моя невеста.

— Нет, как-то забыл, — сознался я и тут осознал, что чувствую голод. Возможно, лекарь меня поил подобной микстурой. Обычно, после приема зелий регенерации хочется сильно есть.

— Пошли, — бросила Ладмила и потянула меня в другую сторону от своей комнаты.

Мы спустились вниз еще на два уровня и вышли недалеко от каких-то бочек. Запах копченостей явно намекал, что недалеко кухня. Оказалось, чуть дальше располагалась хладовая — небольшая кладовка, где к потолку были подвешены окорока.

— Срезай вон тот балык, — показала мне Лада, — он самый вкусный.

Сама она прихватила еще головку сыра. Я думал, что ужинать мы пойдем к Ладмиле в комнату, но ошибся. Прямо на кухонном столе мы нарезали бутерброды, девушка где-то нашла хлеб, зелень и остатки соуса.

Заметив, что моя невеста плохо видит, я потратил немного магии и зажег несколько тусклых светлячков. Основная моя стихия — огонь, поэтому резерв эти заклинания почти не опустошали. Зато я заметил, что с огненной магией у Лады не очень получалось, значит, направленность у нее иная. Интересно, какая именно?

— Спасибо за свет, — тепло поблагодарила девушка. Она открыла какую-то кастрюлю и расстроено вздохнула. — Эх, жаль вишневый компот выпили, есть только яблочный.

— Похоже, ты не первый раз грабишь кухню… — сообразил я.

— Почему это граблю? Между прочим, этот замок, кухня и вся еда принадлежит мне. Я ведь герцогиня!

Лада приосанилась, вздернула подбородок, но с кружкой в одной руке и половником в другой выглядело это настолько комично, что я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. И тут заметил, что Ладмила прикусила губу, скрывая улыбку.

— Чрезвычайно польщен, госпожа, — включился в игру я, — вы оказываете мне великую честь, собственноручно наливая компот.

Девушка тихо рассмеялась. Мне нравилось, когда она такая веселая. Самому хотелось улыбаться рядом с ней. «Влюбился, идиот! — постановил внутренний голос, — да еще лыбится!». Да, может быть, потом я пожалею о том, что демонстрирую ей свои чувства, но сейчас мне не хотелось думать о том, что будет после.

Мы ели и болтали о каких-то глупостях. Оказалось, что вкусы в еде у нас похожи. И, конечно, разговор зашел о вчерашней ночи.

— Что ты сказал моему отцу? — поинтересовалась Ладмила, — он к тебе насторожено относился, но сегодня утром сказал, что очень рад за нас и что ты в качестве моего мужа его устраиваешь.

Сознаваться в том, что не помню, о чем мы говорили, было стыдно, поэтому я напустил тумана:

— Сказал ему кое-что, он все понял.

— А! Мужские разговоры… — понятливо кивнула Лада и больше, к счастью, эту тему не поднимала.

Мы убрали за собой на кухне и снова ушли по тайному ходу, возле комнаты Лады остановились.

— Тебе пора. Завтра рано вставать, — вздохнула она.

— Почему рано?

— Вы же сразу после рассвета отправляетесь в столицу.

— Мрраш! Забыл, что люди выезжают не на закате, а на рассвете.

— Ты, главное, мази не забудь и микстуру, — наставляла меня будущая жена.

Как оказывается приятно, когда о тебе беспокоятся.

— Не забуду, — прошептал я, прижимаясь поближе к Ладе, — пять капель каждый день и усиленно питаться. Верно?

— Да, — выдохнула она, заворожено глядя на мои губы.

Не знаю, кто из нас был инициатором этого поцелуя, да это и не важно. Как же приятно, когда она неумело, но страстно начинает отвечать на мои ласки, вздрагивает от моих прикосновений, тихо стонет. И от этих стонов я проваливаюсь в безумный дурман, задираю ей юбку, касаюсь нежной белой кожи, еще сильнее прижимаю Ладу к стене. Нет! Не сейчас, не так. Не в душной темноте тайного хода… Как же тяжело оторваться от ее губ!

К себе в комнату я возвращался, будто пьяный. В голове звучал ее голос: «Возвращайся скорее, я буду ждать»