Глава 17. Погоня

Скорость погони замедлилась, но по всем признакам наш противник был уже близко. Рельеф пошел в гору, охранник немного отстал. Запахло водой — где-то поблизости река или озеро. Надо поднажать: если река такая же быстрая, как у нас в горах, и у беглеца есть лодка, то он может скрыться.

Внезапно деревья расступились, и я выбежал на небольшой пригорок. Злобная ухмылка на детском лице, арбалет, направленный на меня, — хватило доли секунды, чтобы оценить обстановку. Я не успевал уклониться, поэтому активировал щит на кольце-артефакте и влил туда всю магическую энергию. Кольцо-щит формирует небольшой магический барьер от физических атак. Защитный экран примерно с голову дроу. Кольцо использовалось для того, чтобы активировать и закрыть тело от стрелы или арбалетного болта. Только надо точно угадать, куда направлен снаряд.

Щелчок затвора, толчок в руку. Отбил! На руке потом знатный синяк будет, но, главное, мальчишка теперь от нас не уйдет. За спиной у него обрыв и, судя по звуку, река. Малец отбросил ненужный арбалет, выхватил короткий меч и набросился на меня. Быстрый какой! Убивать его нельзя, поэтому я провел атаку, метя в руку противника. Мальчишка дернулся и вместо аккуратного укола в кисть получил порез. Брызнула кровь, в траву упали меч и четыре пальца, мой противник завизжал и вдруг преобразился: изменилось лицо, цвет волос, фигурараздалась вширь. Только рост остался прежним.

— Гном! — пораженно ахнул охранник, который выбежал из леса и увидел всю картину преображения.

Никогда раньше я ничего подобного не встречал и даже не слышал о таком. Гномий лазутчик воспользовался нашим замешательством и сиганул с обрыва в реку.

— У него на пальце был артефакт, меняющий внешность! — вдруг дошло до меня.

Человек начал искать в траве отрубленные пальцы, а я подошел к обрыву. Гном лежал в реке вниз лицом, голова его была повернута под неестественным углом. Прыгнул он очень неудачно. Обрыв тут не был отвесным. Судя по всему, лазутчик стукнулся о выступ, ухнул в воду головой вниз и свернул шею. Течение тут быстрое, но труп гнома пока не снесло: одежда зацепилась за корень сухого дерева. Однако еще немного, и тело мы выловить не сможем: его унесет.

— Сейчас уплывет, — констатировал подошедший охранник, а потом с сожалением добавил, — если бы у нас была веревка, можно было бы спуститься на тот уступ и слезть вниз.

— Предлагаю связать наши ремни, получится что-то вроде веревки. Я спущу тебя на уступ, ты слезешь и схватишь тело, — предложил я. — Правда, как обратно забираться, не знаю.

— Я примерно знаю, где можно вылезти из реки. Немного ниже по течению должен быть пологий берег. А ты меня удержишь?

— Не сомневайся.

Довольно быстро мы соорудили из ремней подобие веревки. Я схватился за корень дерева и спустил охранника. Длины ремня немного не хватило, поэтому человек спрыгнул на уступ, а затем сноровисто слез и подхватил тело.

— Лопни мои глаза! Баба! — выкрикнул он, перевернув труп.

У гномов женщины тоже сражались наравне с мужчинами, как и у нас, но для охранника то, что он преследовал женщину, было потрясением.

— Гномка! Надо же!

— Пойду вдоль берега, встречу тебя на пологом берегу, — крикнул я охраннику.

— Договорились!

Еще раз осмотрев место боя, я забрал арбалет и короткий меч и побрел вдоль реки. Что-то грызло меня, какая-то мысль свербела на краю сознания. Сами собой вспомнились слова Чейза: «Не отмахивайся от интуиции. Доверься себе!» Я остановился и до мельчайших подробностей восстановил бой, а потом все то, что происходило после. Мрраш! Перед внутренним взором возникла картинка: трава, кровь, арбалет, отрезанные пальцы. Пальцы! Один так и остался человеческим! Значит, не кольца на пальцах помогли лазутчику сменить внешность!

Хорошо, что я недалеко отошел от места, где дрался с гномкой. Если не артефакт-кольцо меняло внешность, то должно быть что-то внутри пальца. Да, так и есть! На человеческом пальце прямо под кожей нашлось утолщение. Еще полминуты, и я держал в руках две крошечные пластинки, соединенные между собой. Неужели это и есть артефакт, меняющий внешность?

Разъединить пластинки не удалось: я просто не знал, как это сделать. Но зачем такие сложности? Понятно, почему пластинки поместили под кожу: даже если с замаскированной гномки сняли бы всю одежду и артефакты, внешность бы не изменилась. Но зачем делать две пластинки? Они ведь явно разъединяются. А что если при разъединении пластинок, восстанавливается реальный облик? Тогда понятно, почему артефакт разместили в пальце, прямо под кожей. Если знать, как это работает, можно незаметно разъединить пластинки и стать таким же, как был. Со всех сторон удобно. Только вряд ли коротышки ожидали, что я случайно отрублю пальцы.

Дороги вдоль реки тут не было, поэтому приходилось пробираться сквозь заросли. Постепенно берег становился все более пологим, и, наконец, я вышел к большому каменистому плато. Чуть ближе к реке рядом с телом гномки сидел босой охранник и выливал из сапога воду.

— Что так долго? — поинтересовался он.

Раньше подобный вопрос меня бы возмутил. Не дело какому-то человечку объяснять, почему я задержался, но сейчас мне была понятна суть вопроса. Охранник знал, что все дроу не очень хорошо ориентируются на поверхности, но он не пытался таким образом указать на мою слабость. Он показывал заинтересованность. Как я понял, дружба между людьми начинается именно с этого: проявить беспокойство, показать, что тебе интересно, что произошло с другим.

— Пробирался через заросли, — объяснил я, — что дальше? Куда идем?

— Никуда. У меня есть амулет связи, я доложил лорду Юстиниану о том, что произошло. Он понял, где я нахожусь, и приказал ожидать. Это стоянка караванов. Его величество решил встать лагеремздесь. Сравнительно недалеко от дороги, тут есть вода для лошадей, дрова для костра. Можно оказать помощь нашим раненым и сжечь тела убитых, — подробно пояснил охранник.

Уверен, что если бы я поступил как обычный дроу, то есть промолчал бы в ответ на вопрос человека, охранник не ответил бы так исчерпывающе. Показывать дружелюбие для дроу сложно, приходится сдерживать первую реакцию на подобные вопросы: нагрубить или промолчать.

Зря я отказывал людям в уме. При всей своей предусмотрительности Эдиина отпустила меня без связи, зато советник короля приказал своему человеку следовать за мной. И выбор лорда был явно неслучаен — охранник с артефактом связи мог сообщить важные сведения.

Пока ждали подхода каравана, немного разговорились. Охранника звали Зиарган. Он происходил из совсем недавно появившегося аристократического рода. Его дед смог получить дворянство за военные заслуги, Зиарган также решил пойти по стопам деда. С малолетства готовился к военной службе и теперь состоит в охране самого короля.

— Знаешь, я видел, как дроу фехтуют на мечах — это что-то нереальное! — восторженно заявил Зиарган, — как бы мне хотелось научиться этому стилю боя.

Тут меня осенило. А что, если поговорить с Эдииной? Подобные занятия при должном подходе смогут расположить к нам людей. Зиарган — военный, может быть, удастся собрать часть сведений через него? Какую-то информацию можно получить, просто поговорив. К примеру, послушать их истории и понять, как устроен быт крепостей, где тренируют новобранцев. А цена сравнительно небольшая: несколько тренировок с человеческими бойцами. Кроме того, подобные поединки будут полезны не только людям, но и дроу.

— Знаешь, если госпожа-посол будет не против, я покажу тебе несколько приемов.

Зиарган обрадовался. Дальше речь зашла о гномах и об их военных хитростях.

— Судя по затраченным на покушение усилиям, гномам поперек горла этот договор. Не могу не признать, все было весьма ловко придумано: нацепить артефакт, собрать разбойников, раздать им защитные бирюльки, привлечь незарегистрированных магов. Место нападения тоже выбрано идеально. Если я правильно понимаю ситуацию, цель нападавших — убийство короля, — рассуждал Зиарган. — Если бы убийство удалось, договор аннулировался бы.

— Мы не знаем условий договора. Возможно, даже убийство короля не отменило бы наших взаимных обязательств, — пожал я плечами. — Соглашение заключено под магические клятвы, нарушить его, не получив смертельного родового проклятья, невозможно.

— Но ведь гномы тоже не знают условий. Убийство короля в любом случае внесло бы панику и неразбериху, нам бы было не до выполнения своих обязательств.

— Согласен, — зная гномов, я понимал, на что рассчитывали коротышки.

Эдиина сражалась рядом с королем, прикрывала его величество, хотя по нашим традициям такая явная защита — это признание слабости союзника. Но, пожив среди наземников, госпожа-посол поняла, что правила тут другие. Нежелание защитить короля рассматривалось бы, как предательство со стороны дроу. Но ведь гномы знали наши традиции, поэтому не предполагали подобного развития событий.

— Добавлю, что, скорее всего, гномья шпионка планировала подставить темных эльфов, свалив на нас убийство его величества, — заключил я.

— Мне не понятно, почему шпионка, когда поняла, что ее раскрыли, не пыталась договориться с нами?

— Интересный вопрос, — задумчиво сказал я. — А ты тело осматривал?

— Ага, у нее какие-то подозрительные висюльки на шее. Трогать их не стал: пусть маги снимают, а то мало ли? Схвачусь, а потом без рук ходить буду.

— Тоже верно, но я про другое. У каждого гнома должны быть метки, — я подошел к телу и присел возле него. — У коротышек кастовая система. Если родился в одной касте, перейти в другую нельзя. Поэтому они всех помечают. Как только ребенок гнома достигает трехлетнего возраста, ему наносят татуировки. Девочкам — за левым ухом, мальчикам — за правым.

Не прекращая говорить, я повернул голову гномки и отодвинул волосы. М-да. Дом Овырар.

— Что там? — Зиарган присел рядом. — Ого! Это что-то значит?

— Да! Каст всего три: аристократы, военные и рабочие. Есть еще бескастовые — это изгнанники и отшельники, совершившие какое-то преступление, за которое не принято казнить, — объяснил я. — У аристократов за ухом одна вертикальная черта, у военных — две.

— У рабочих — три? — перебил меня охранник. — А у бескастовых нет совсем? Угадал?

— Угадал, — улыбнувшись, согласился я.

Глаза Зиаргана горели от любопытства. Любой дроу сдерживал бы проявление таких эмоций, но у людей все иначе. И в какие-то моменты это выглядит забавно. Будто маленький ребенок вдруг просыпается во взрослом человеке.

— А как они потом это удаляют, если кто-то совершает преступление?

— Выжигают и отрубают ухо, чтобы добропорядочные гномы видели, кто перед ними. Кроме этого обривают голову и набивают татуировку на макушке. Бескастовые вне закона: не имеют права работать, их может убить или ограбить любой гном. Они, обычно, просят подаяние.

— Наверное, живут не только этим? — догадался Зиарган. — Воруют, торгуют краденым, занимаются контрабандой, так я понимаю?

— Верно.

— А почему тогда король не уничтожит их? Ведь клеймо на голове и отрезанное ухо так просто не спрячешь. Поймал такого, сразу казнил.

— Кто же тогда будет проворачивать для гномов грязные делишки? — хмыкнул я.

— Погоди, — дошло до охранника, — а как же бескастовые? Их дети тоже не могут перейти в другую касту и считаются преступниками?

— Так и есть.

— Ну и бред! — передернул плечами Зиарган. — А за что могут лишить касты?

— За воровство отрубают руки, за убийство, если нет никаких оправданий, убивают. Лишить касты могут за то, что опозорил Дом и род. Например, связался с бескастовым. Одного гнома, точно знаю, изгнали за то, что он проводил эксперимент и случайно лишил глаза какого-то аристократа, — вспомнил я.

— В общем, не такие уж и страшные преступления, — заметил Зиарган. — Но они устроили у себя под боком рассадник воров и убийц. Почему король не придумает что-то? Хотя бы с детьми. Ведь, если из касты выйти нельзя, то у тех, кто опозорил Дом, есть только один выход, чтобы выжить: самим стать преступниками.

— Гномы такие же твердолобые, как камень, из которого они и произошли, согласно своим легендам. У них есть один ответ: так не принято. «Это незыблемые законы, данные нам предками!» — воют они каждый раз, когда великая матерь предлагает договориться. Сколько раз пробовали, и каждый раз впустую, — развел руками я. — Если они свои традиции не могут нарушить ради своих соплеменников, то что уж говорить про нас?

Ненадолго установилась тишина.

— Ладно, оставим касты, перейдем к нашей шпионке. У нее две вертикальные линии за ухом, то есть она относилась к касте военных, а это внизу, что за крестик? — спросил Зиарган.

— Это направленность. Разведчик — крестик, схематичное изображение скрещенных кинжалов; лекарь — жирная точка, означающая сердце; воин — горизонтальная черточка — меч.

— Интересно, а разведчик может стать воином или лекарем, или как с кастами, нельзя переходить?

— Можно. Тогда поверх этой татуировки набивается новая. Если бы она стала лекарем, ей набили бы точку, если воином — черту, но старое изображение все равно никуда бы не исчезло, — продолжал объяснять я. — Бывает, что воины, если доживают до старости, становятся лекарями. Иногда встречаются гномы, у которых есть все три специализации.

— Так с этим понятно. А это что? — Зиарган показал на овал, который был вписан в треугольник без основания.

— Знак Дома Овырар. Овал — это щит, а вот эти палочки — копья.

— Что значит Дом? — не понял королевский охранник.

— Вроде, как клан, — как объяснить понятней, я не знал. — Домов мало, всего около тридцати. Туда входят разные касты. Овырар — один из самых крупных и почти такой же влиятельный, как королевский Дом. Главы Домов заседают в совете, они могут оспаривать решение короля, но надо, чтобы сразу много глав высказалось против.

— Сложно у них там, — покачал головой Зиарган. — Кланы, точнее Дома, король, который не может повелевать, касты, направленность. Ты говоришь, что из касты не выходят, значит, женятся только на гномках из той же касты?

— Как правило. Но если вступают в брак, например, аристократка и воин, то дети делятся. Если рождается мальчик, его причисляют к касте отца, если девочка — к касте матери.

— Ясно… — протянул охранник и ненадолго задумался, — а наша шпионка не выполнила задание, значит, опозорила Дом, так получается? И ей могли отрезать ухо, обрить и клеймить. Правильно я понял?

— Она стала причиной разглашения секретной информации. Теперь мы знаем, что гномы способны менять облик, — вслух рассуждал я. — Думаю, скорее всего, ее убили бы, а не изгнали.

— Тогда почему гномка прыгнула? Миссию свою она провалила, артефакты потеряла, себя раскрыла. Даже если она бы выжила в результате прыжка в реку, ничего хорошего ее на родине не ожидало. Смерть или изгнание. Понимание того, что все ее дети будут бескастовыми: попрошайками, живущими в нищете, или преступниками. Можно было бы сдаться и договориться с нами. Мы бы сохранили ей жизнь, а она бы рассказала, где добыть артефакты. Уверен, у нее в тайниках есть еще. Но она, не раздумывая, прыгнула с обрыва, хотя шанс спастись был очень невысок. — Зиарган внимательно глядел на меня. — Ты ведь понял, почему она прыгнула. Сразу, как посмотрел ей за ухо.

Да, конечно, я сразу же это понял. Мрраш! Почему мы думаем, что люди глупы? Вот что ему ответить? Я не знаю, можно ли разглашать эту информацию, ведь касается она не меня, а Эдиины.

— Сам-то как думаешь? — решил, что лучшее, что я могу сделать — уйти от ответа.

— Думаю, что дело не в магической клятве, которую дает каждый разведчик. Вы — специалисты по обходу клятв. Кому, как не гномам — вашим ближайшим соседям — знать об этом.

— Конечно! Кому, как не гномам! — фыркнул я, — они сами ничуть не лучше, а еще и слухи распускают.

— Слухи ли? — хитро улыбнулся Зиарган.

Возможно, раньше меня такое покоробило, но в тоне охранника слышалось одобрение.

— Не то, чтобы слухи… У нас просто другое представление. Это сложно объяснить, — я взглянул на заинтересованное лицо королевского охранника и решил поделиться своими наблюдениями. — Среди людей принято каждому выказывать уважение. Даже, если ты не знаешь этого человека. Но с какой стати? Он никак не показал, что достоин этого. У нас такое не принято. Чтобы тебя уважали, надо сначала заслужить. Показать силу или хитрость. И если кто-то сразу принимает договор, дает клятву, соглашается на условия, не подумав, он проявляет глупость. Значит, уважения не достоин. А если старается добиться для себя лучших условий, спорит, находит способы, благодаря которым может свести на нет усилия по обходу клятвы…

— Значит, заслужил уважение, так? — снова перебил Зиарган. — То есть предлагать клятву или договор, в котором есть много скользких моментов, назовем их так, значит давать другому дроу или человеку возможность показать свой ум и хитрость. Я правильно понял?

— Да. А с договором между нашими народами это важно вдвойне. Ваш король и его советники, насколько я слышал, переделали много пунктов в договоре. Значит, показали, что они умны и достойны уважения. Глупый союзник — это худшее, что можно представить, — с нажимом произнес я. — Вы же — умные союзники. Эдиина сегодня продемонстрировала свое отношение, вступив в схватку с противником короля.

— А могла не вступить? — прищурился охранник.

— Если бы люди с самого начала показали, что доверяют всему, не думая, то, возможно, так и случилось бы.

Я сел на траву рядом с деревом и прислонился к стволу спиной.

— Очень познавательно, — немного помолчав, ответил Зиарган. — Получается отличие в вашем мировоззрении. Тот, кто хорошо обходит клятвы, считается хитрым и умным, то есть достойным уважения. Но вернемся к гномам. Почему ничуть не лучше?

— Сами гномы тоже специалисты по обходу клятв и заключению мошеннических сделок. Однако, рассказывая о нашем коварстве, почему-то забывают о своем. У них даже есть такая поговорка: «Настоящий гном и камень обманет». У нас тоже по этому поводу много высказываний. Например: «Если ты уверен, что заключил выгодную сделку с гномом, проверь сначала на месте ли твоя голова».

— Забавно, — охранник с недовольством посмотрел на свои сапоги и натянул их на ноги. — Если гномка могла и сама обойти клятву, тем более не понятно, почему она решила покончить с собой.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как молчать. Почему гномка из клана Овырар прыгнула с обрыва? Потому что знала, что ее ждет, если она попадет в руки Эдиины. Гномы из этого Дома уничтожили половину клана и убили почти всю семью госпожи посла: ее мужей, сына, маленьких дочек. Старшие сыновья остались живы только потому, что проходили обучение в других кланах.

— Это секретная информация? — предположил Зиарган.

— Это не моя тайна, поэтому я не могу ею распоряжаться, — обтекаемо ответил я.

— Понял. Уважаю, — серьезно кивнул королевский охранник, и больше к этой теме мы не возвращались.

Вскоре появились ведущие каравана, чуть позже подтянулись повозки с раненными и убитыми. К нам подошли лорд Юстиниан и Эдиина. Услышав про дом Овырар, госпожа посол не смогла сдержаться. На ее лице мелькнула злобная улыбка.

Меня после допроса услали помогать раненым. И только к вечеру я вспомнил, что так и не рассказал про артефакт, найденный у гномки в пальце. Может, и не нужно никому знать об этом?