Глава 29. Воспоминания

Флайдин До’Уорт

Боль пронзила грудь, словно кинжал вошел в сердце. Лада не помнит меня! Ни меня, ни своих чувств ко мне. Мрраш! Как теперь она будет жить, если ничего не помнит? Что делать? Возможно, потом память вернется?

Ладмила села на кровати, натянув одеяло до подбородка.

— Ты совсем ничего не помнишь? — тихо спросил я.

Как с ней теперь разговаривать? Как дальше вести себя с ней? Возможно, Лада так ничего и не вспомнит! Представил ее холодные глаза, равнодушный взгляд и содрогнулся.

Задумавшись, я машинально скопировал ее позу: то есть тоже сел на кровати. Край одеяла соскользнул вниз, обнажив тело. Лада не спешила отвечать на вопрос, я выплыл из своих мыслей и посмотрел на жену. Взгляд любимой скользил по моей груди и животу, на лице проступило восхищение. Я ей нравлюсь, несмотря на то, что она не помнит меня!

Лада, осознав, что за ней наблюдают, мгновенно покраснела, зажмурилась и на всякий случай еще и закрыла ладонями глаза. Поскольку руки она прижимала к себе, одеяло не свалилось. А жаль.

— Какой позор! В моей кровати голый мужчина, — эмоционально прошептала Лада.

Эта ее поза и слова меня сильно развеселили и обрадовали. Я вспомнил, как она пришла ко мне в комнату и так же засмущалась, и закрыла глаза руками. Казалось, это было так давно, в прошлой жизни. Однако эта реакция убедила меня в том, что я снова смогу добиться ее любви, даже, если память к ней не вернется.

Да, я сделаю это! Пусть я не умею писать стихи и петь серенады, но раз сумел добиться ее любви в прошлый раз, смогу и в этот. Лада осталась той же.

— А это не твоя кровать, — широко улыбаясь, сказал я.

— Как не моя? А чья?

— Моя. И комната тоже моя.

Лада нахмурилась, но ладони от лица не убрала.

— Не веришь? Можешь открыть глаза и посмотреть на мечи и доспехи. Думаю, ты понимаешь, что у тебя в комнате не может быть столько разного оружия. Кстати, тебе нечего стесняться. Никто тебя не осудит, даже если узнает, что ты спала со мной в одной кровати. Я твой муж, Лада.

— Что?! — она распахнула глаза.

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Помню. Знаю, как меня зовут, сколько мне лет, знаю, что живу с отцом в Ликурском герцогстве. По крайней мере, жила.

— А последнее, что тебе запомнилось?

— Я помню… — супруга нахмурилась и закусила губу, — разговор с его величеством, а потом с отцом. Точно! Мне надо было выйти замуж за дроу. Ты — Зарвадор, так?

— Нет. Зарвадора убили. Не всем выгоден союз между нашими государствами. Некоторые кланы темных эльфов выступают против сближения с наземниками, — объяснил я.

— Значит, принца убил кто-то из них?

— Да, великая матерь так считает. Вместо своего сына она решила женить племянника, то есть меня. Его величество не стал протестовать, и через неделю после приезда посольства была заключена помолвка. Позавчера состоялась наша свадьба.

— Как? Сразу после помолвки? — Лада краснела и старалась не опускать взгляд, а я едва сдерживал улыбку.

Это настолько было похоже на наш разговор с ней, когда она пришла ко мне в комнату по тайному ходу. Стеснялась, краснела и старательно глядела мне в лицо. Все повторилось с одним отличием: теперь я люблю ее.

— Нет, не сразу, хотя великая мать настаивала на этом. Король Маркел хотел пригласить послов разных стран, чтобы все знали о заключенном союзе. Сошлись на девяти неделях. Чуть больше двух месяцев в твоем замке все готовилось к свадьбе, а я уехал в столицу.

— В моем замке? Это бывший замок барона Палосского?

— Да. Несколько дней назад я вернулся. Потом состоялась свадьба, но в первую брачную ночь тебя отравили. Это я виноват, — признание далось мне с трудом. — Когда понял, что ты — ментальный маг, оставил тебя одну. Убежал. Надо было просто поговорить, и тогда всего бы этого не случилось. Запах «Голубой смерти» разбудил бы меня, как бы крепко я ни спал. Меня учили разбираться в ядах.

— Погоди, я тебе сама рассказала об этом? О том, что ментальный маг? — с подозрением посмотрела на меня Лада.

— Нет. Я увидел твои глаза, изменившийся зрачок, но ты сказала, что хотела сама рассказать мне об этом. С детства ненавидел магов-менталистов. Когда понял, что ты…

Говорить дальше не стал, до сих пор те воспоминания вызывали бурю эмоций. Ладмила о чем-то глубоко задумалась, а потом с сомнением поглядела на меня.

— Ты мне не веришь? — вырвалось у меня.

— Нет. Я чувствую, что ты не врешь, но мне сложно все это осознать. Помолвка, брак, замок и то, что я хотела рассказать о своей тайне. Последнее на меня не похоже.

— Но ты ведь можешь читать мысли, почему сомневаешься?

— Да, могу, — Лада потерла лоб, — но это не так-то просто. Нужно настроиться определенным образом, войти в состояние транса и еще мне нужен прямой контакт. Без подготовки я могу чувствовать только эмоции.

— Прямой контакт? — не представлял, что у менталистов так много сложностей.

— Да, прикосновение. Можно и без него, но это сложнее.

Вдруг меня осенило.

— Я могу тебе показать! Ты возьмешь меня за руку, а я буду вспоминать. Может быть, память к тебе вернется, когда ты увидишь все в моих воспоминаниях?

Лада снова закусила губу, обдумывая мое предложение, а потом согласно кивнула. Я протянул ладони, и она аккуратно коснулась их своими прохладными пальчиками. Мрраш! Забыл, что те, кто выживают после «Голубой смерти» еще некоторое время чувствуют холод. Мне надо было о жене сначала позаботиться: нагреть ей воды в ванной, напоить горячим бульоном, а я стал про Зарвадора, свадьбу и покушение рассказывать. Подождет это все, ей ведь холодно…

— Мне не холодно, но от горячего бульона я не откажусь. О купании вместе и не мечтай…

Ой, ду-у-рак! Она меня читает, а я думаю о всякой ерунде.

— Почему ерунде? Мне приятна такая забота, — Лада сидела напротив меня, закрыв глаза и слабо улыбалась.

«Что тебе показать?» — мысленно спросил я.

— Ох, столько мыслей! — слегка нахмурилась любимая. — Ты говорил, что я сама хотела рассказать тебе про ментальную магию…

Она еще не договорила, а я уже погрузился в воспоминания. Коротенькое платьице. Нет, не платье, сорочка. Лада моя, наши поцелуи, любовное безумие, что творилось в брачную ночь, глаза, расширившийся зрачок и понимание.

Я вычерпывал, выкладывался полностью, показывая не только картинку, но и обнажая все свои чувства, всю душу. Боялся ли я, понимал ли, что доверился женщине весь без остатка? Понимал, но не боялся. Поздно бояться. Все для себя я уже решил, теперь просто иду по тому пути, что выбрал.

Ладмила застонала, и это выбило меня из воспоминаний. Бледное лицо, слезы из-под зажмуренных век.

— Лада, что с тобой? — не на шутку испугался я.

— Это очень громко и тяжело. Так больно, — она открыла мутные глаза, — голова раскалывается.

Не подумав, как Лада это воспримет, я перетащил супругу на колени и прижал к себе. Чтобы она не мерзла, еще больше замотал ее в одеяло.

— Что произошло? Почему тебе больно?

— Не знаю, как объяснить, — помолчав, сказала Ладмила. — Я вроде бы помню и не помню. Твои чувства и эмоции мне будто бы знакомы, словно когда-то в далеком детстве я их уже ощущала. Но, когда я попыталась вспомнить, накатила такая боль, что меня вышибло из твоих воспоминаний и из транса.

— Не надо, не пытайся вспомнить, раз это так больно.

Раз не получилось разбудить воспоминания, надо по-другому добиваться ее любви. Я гнал от себя мысли о том, что это не получится. Получится. Главное, чтобы никаких болей у нее не было. Вдруг есть еще какие-то последствия?

— Это такое странно чувство. Ты рассказываешь обо мне, как о каком-то незнакомом человеке, даже показываешь в собственных воспоминаниях. А я ничего не помню, — с обидой в голосе произнесла Лада. — Помолвку не запомнила, свадьбу тоже, даже до сих пор не знаю твоего полного имени. «Флай» — так я звала тебя в воспоминаниях. Будто что-то знакомое, но вспомнить не могу.

— Меня зовут Флайдин До’Уорт, — представился я, осознавая весь идиотизм ситуации. — Хотя правильнее, наверное, сказать Флайдин ан Анкюр, потому что теперь я перешел в твой род.

— Ого! В мой род? Обычно у нас женщина в род мужа переходит.

— Да, а у нас наоборот. Чтобы соблюсти традиции, твой отец сначала принял меня в свой род. Ты никуда не переходила, но свадьба прошла по обычаям людей.

Мне нравилось так сидеть. Чувствовать запах ее волос, ощущать тепло, слышать голос. Тугой узел внутри меня развязывался, распадался, страх навсегда потерять мою Ладу нехотя уходил из сердца. Только сейчас поглаживая супругу, завернутую в кокон из одеяла, и незаметно целуя ее волосы, я осознал, в каком напряжении находился все это время.

— А мой отец в замке? — поинтересовалась любимая.

— Да, он тут. Думаю, сейчас спит. Лорд Соннар был уверен, что ты справишься с ядом, потому что у тебя есть раирикан.

— Что?! Его величество отдал мне артефакт? Невероятно, — поразилась Лада.

— Наверное, отдал. Только перстень был у меня, когда тебя отравили. Ты отдала его мне, чтобы защитить. А потом мы как-то забыли об этом. Я надел тебе артефакт на палец, когда ты едва дышала.

— Ничего не помню, — со вздохом констатировала жена, но потом предложила. — Давай ты сейчас покажешь мою комнату и ненадолго оставишь, чтобы я смогла привести себя в порядок. А потом расскажешь, что произошло.

— Нет! В твоей комнате мог еще остаться яд. Я лишь немного им подышал, когда выносил тебя оттуда, и мне стало нехорошо. — На самом деле очень странно, что малое количество яда так сильно на меня повлияло. Может быть, этот яд как-то изменили?

— Тогда…

— У меня тоже есть ванная комната. Приведешь себя в порядоктам. Если хочешь, быстро сделаю тебе горячую ванну. Я немного владею магией.

— Только никаких купаний вместе! — поставила условие Лада, — я видела у тебя в мыслях, чего ты хочешь.

— Как скажешь, — покладисто согласился я, про себя подумав, что моя супруга видела лишь самую малость из того, что мне бы хотелось.

Подхватив Ладмилу на руки, я отнес ее в ванную комнату. Пока жена приводила себя в порядок, я разогрел оставленный служанкой бульон, нашел сухарики, немного хлеба, ветчины и сыра. Чтобы разогнать сумрак в комнате, раздвинул плотные шторы. Вот-вот из-за горизонта появится солнце.

Лада вышла из ванной одетая в белые штаны и длинную рубашку. На голове у нее было повязано полотенце.

— Я нашла твою пижаму. Она, конечно, мужская, но ничего другого не было.

Солнечные лучи позади Лады делали одежду прозрачной, и ее тело словно светилось через слой ткани.

— Ты прекрасна! — прошептал я, подходя к жене.

Мог бы, наверное, и поинтересней комплимент придумать, но все слова вдруг забылись. Лада мгновенно покраснела, а потом тихо засмеялась.

— Я была уверенна, что выгляжу, как чучело, — сказала она. — А ты так бурно отреагировал. С ума сойти!

— Бурно?! А, да ты же читаешь чувства, — подхватил жену на руки, я отнес ее на кровать и посадил, аккуратно подложив под спину подушку.

— Тут без чтения чувств не ошибешься, твое тело… — буркнула Лада, а потом добавила, — ты не мог бы одеться? А то…

— …ходишь голым, как дикарь, — с улыбкой закончил я.

Мне нравилось смущать Ладу, поэтому я надел только штаны. Дальше, по словам моей жены, мы занимались форменным непотребством: ели на кровати. Крошки от хлеба падали на постель, но меня это совсем не заботило. Потом я рассказывал обо всем, что произошло. Около двух часов мы разговаривали. Странно рассказывать жене о ней самой, странно и одновременно сближающе.

— Знаешь, ведь по законам дроу мы не женаты, — сообразил я. — И сейчас самое время это исправить: дать клятву на крови.

— Нет! — испуганно остановила меня Лада, — не надо никакой клятвы. Я не хочу, чтобы ты умер, если меня убьют.

— Ты отказываешься? Но ведь клятва — это такая власть…

— А власть — это ответственность. Нет, Флай. Я не согласна! Знаю, что ты меня и без этой клятвы не предашь.

Я не знал, как на это реагировать. Боги любят шутить. Всю жизнь боялся и ненавидел эту клятву, но, когда нашел женщину, которой готов ее принести, она отказалась. Это было даже обидно.

— Лада, если ты боишься за мою жизнь, то напрасно. Без тебя я бы не смог жить дальше. Я бы задержался на этом свете ровно настолько, чтобы снять шкуру с того, кто тебя отравил, — только закончив это говорить, я понял, что именно так бы и поступил, если бы Лады не стало.

— Глупости! — разозлилась она. — Что это за жизнь, ради мести? Я знала таких людей, они, прежде всего, убивают сами себя. С ними даже находится больно. И сам подумай: если бы я принесла клятву, которая в случае твоей смерти убила бы меня, ты был бы счастлив?

— Нет!

Только мысль о том, что Лады не станет, пугала до ужаса. Не важно, буду я жив или нет.

— Так почему я должна принимать у тебя эту клятву? — зло спросила жена.

На моей памяти Лада так сердилась только один раз, когда я сказал, что она, как и все женщины, манипуляторша.

— Я просто хотел доказать тебе…

— Ох, создатель! Флай, тебе не надо ничего доказывать. Ты же уже раскрыл мне себя.

Лада осторожно погладила меня по щеке, и я не удержался. Ее лицо так близко, губы, пахнущие лекарством… Сладкая моя, любимая. Она сначала замерла, будто вспоминая мои прикосновения, а потом начала отвечать на поцелуй так несмело и осторожно, что от щемящей нежности сжалось сердце. Жаль, наш поцелуй снова прервали.

— Флай, Лада, вы уже проснулись? — раздался из-за двери приглушенный голос лорда Соннора.

— Папа! — обрадовалась моя жена.

Я накинул халат и открыл дверь. Лорд ан Анкюр выглядел уставшим.

— Лада! — обрадовался он, — я знал, что ты поправишься!

Моя жена крепко обняла отца и начала ему рассказывать, что чувствует себя прекрасно, но не помнит последних месяцев. Лорд Соннар начал говорить ей что-то подбадривающее. В груди кольнуло чувство зависти. Меня она забыла, а папу помнит. Мрраш! Ничего, я обязательно добьюсь ее любви. Она вспомнит или снова полюбит. Просто нужно время.

— … есть и плохие новости, — вздохнул лорд Соннар, — нас ограбили.