Глава 28, · где ведутся разговоры о будущем, но не всегда о светлом
Не держите зла. Держите питбуля и дробовик. И, главное, помните: никакой агрессии.
Маруся очнулась от телефонного звонка.
Все было как в тумане, а звонок зазвенел, и туман развеялся. Тот, что в голове.
– Да? – Она ответила, благо карета только-только выползала с территории поместья.
– Это было весьма невежливо, – раздался мягкий голос Свириденко.
– На хрен иди…
– И недостойно особы столь высокого происхождения.
– На хрен иди, – повторила Таська, отобрав телефон. А потом ткнула в кнопку, ставя на громкую связь. – Могу еще повторить…
– Ругаться вы можете долго… но не лучше ли достигнуть компромисса?
С ним?
С…
Иван положил руки на плечи и тихо произнес:
– Его здесь нет.
Нет.
Ни его, ни…
– Чего ты хочешь? – Маруся сама удивилась тому, до чего спокойно, отстраненно даже звучал ее голос. Из-за рук на плечах? Или потому что она не одна?
Больше не одна.
– Меня в жены? Анастасию?
Смешок.
И такой уверенный… но даже он не пробивает ледяного спокойствия.
– Хрустальная купель. – Слова его слышат все, но и это тоже не пугает. Страха не осталось. Как и сомнений. – Сами по себе вы… просто забава. А нужна мне – Хрустальная купель… и завтра ты ее отдашь.
– Нет.
– Подумай… во всяком случае, ты будешь знать, что ответить. Достаточно простого согласия. В конце концов, Вельяминовы никогда не нарушали данного слова.
И отключился.
А спокойствие никуда не делось.
Его хватило и на следующий звонок… Номер не определился. Маруся только руку протянула, но Таська сама ответила на вызов.
– Девочки… – Этот бархатистый голос сложно было не узнать. – Я понимаю, что все выглядит неоднозначно… И вам нечего бояться… совершенно нечего… Я хочу встретиться и поговорить. Я уверен, что все наши разногласия…
Связь оборвалась.
Как вовремя. Все же и вправду посылать человека во второй раз за один вечер как-то… невежливо, что ли.
– А давай его вовсе выкинем? – предложила Таська.
– Папеньку?
– Телефон…
– Телефон нельзя. Телефон нужен… наверное. Телефон дорогой.
Карета остановилась, чтобы впустить Сашку, и тот хлопнул по стенке, после чего карета тронулась.
– А ничего, что он так? Своим ходом… – Таська указала на стенку, в которую Сашка и стучал.
– Ничего. Он умный, довезет. А мне любопытно, чего у вас там случилось… Водички хочешь? – Сашка достал бутылку, которую Марусе и сунул. – Водички попей… можешь матом покричать.
– Она леди…
– Да ладно, здесь все свои. Слышал бы ты, как порой маменька моя выражается… – Он поежился. – Так что все леди делают это… но лучше водички попей. Или водочки… но водочки нет… Ну вы говорите, говорите.
– Папенька объявился, – мрачно произнесла Таська. – И теперь мы в жопе…
– Насколько все плохо? – Смеяться Сашка не стал, а вот бутылку с водой открыл. Маруся выпила и действительно стало легче.
Немного.
– Плохо, – произнесла она. – Очень… И боюсь, эльфы не помогут… там сложно все. Он грозится маму признать… недееспособной. И права заявляет на род…
– Спокойно. – Сашка вскинул руки и потер левую, слегка сбитую. – Давай выдохни и с самого начала.
– С самого? Ну, если с самого сначала… когда-то…
– Не так чтобы давным-давно, но… – Таська перебила. – Извини, Марусь… у Вельяминовых есть одна особенность. Мы пару себе выбираем по душе. Любовь сил прибавляет. Помогает справиться со всем тут… и с Хрустальной купелью тоже… когда на двоих проклятье делишь, то его и не чувствуется. Сил-то в любой душе много, она же – часть Творца, искра его, и погасить ее сложно. Если только сама погаснуть не решит…
Дрогнул мир вовне, и значит, тропа открылась.
– Когда же душа ранена… когда больно ее или плохо, то и силы ее тают. И тогда Купель начинает работать неправильно и тоже вытягивает.
– Логично, – согласился Сашка. – Но все равно непонятно.
– Сейчас поймешь… хотя… Марусь, показать надо, а то они все равно же не поверят.
Надо.
И показать.
И рассказать. И подумать, что делать, потому что свою землю Маруся этим уродам не отдаст. И вообще, пошли они на хрен!
Стоило выругаться, и стало легче…
– А ты куда влез? – поинтересовался Бер, сделавши вид, что не слышит.
Вот что значит хорошее воспитание. Ругаться сразу перехотелось.
– Я? – Сашка потрогал переносицу. – Да я вообще сидел… чаек пить думал… с людьми общался.
– А потом нос сам собой раз, и все… Знаю. У меня тоже бывает. Переносицу вправили? Не то войдешь в историю с гордым прозвищем Кривоносого…
Сашка показал кулак.
И… Маруся рассмеялась.
А и вправду, чего плакать? Плакать смысла нет. Воевать надо.
Ну или хотя бы к войне готовиться.
– Сначала я про отца расскажу… – Она сделала глоток воды. – Когда-то… хотя нет, не так. Матери у нас с Таськой разные… правда, мы их любим одинаково.
Таська кивнула.
– И растила нас фактически мама Василиса… тут ее и считают нашей мамой так-то.
Стало тихо.
Слышно, как постукивают колеса по лунной дороге.
– Но меня родила Любима. Она из старшей ветви. Вот… в законном браке.
– А меня вне брака, – встряла Таська. – Извини, Марусь… просто убила бы, гада. Блин, почему я его не убила-то?
– Свидетелей много? – предположил Бер.
– Гад он и был… хотя сперва… мама говорила, что они долго встречались. Присматривалась. Он казался таким добрым и заботливым. Понимающим. Не богатым, нет, но… это не минус, скорее наоборот… После… после того, что с моей бабушкой случилось, мама боялась богатых и родовитых. А этот… он был рядом. Казался таким же, как она. Заботился. Помогал… убеждал… и мама согласилась выйти замуж. Она поверила, что нашла свою любовь.
– Деда уже умер. Он бы, может, и понял, и отговорил… хотя… если мы влюбляемся, то поздно отговаривать. – Таська стиснула платок в кулаке. – А он…
– Сволочью оказался. Но это выяснилось уже много позднее. Сперва он и старался, и в дела вникал. Начал переговоры вести. Контракты выгодные заключал. Деньги какие-то появились… затеял модернизацию и все такое… а потом мама забеременела… и он исчез. Вдруг. В один день просто ушел из дому и… Она в полицию заявление подала. А там и выяснилось, кто он такой.
– Мошенник. Он кредитов набрал. Под залог земель и от маминого имени… она ведь доверенность написала. Как мужу. Потом стали копать, обнаружили других женщин, которых он обманывал. И маму тоже… маму Васю. Она влюбилась… ей так думалось. Она говорила, что все как в тумане, что он твердил про ошибку, про… про то, что Любиму бросить не может, от ребенка не откажется… но маму Васю любит со страшной силой…
– У него как раз ментальный дар воздействия, – произнес Иван спокойно. – Активный, хотя и не тот, чтобы на учет становиться. Да и сам по себе весьма харизматичен. Даже сейчас. А уж раньше… добавь опыт.
Слабое оправдание.
Но… надо ли оправдываться? Точно не Марусе.
– Мама Вася сперва признаваться не хотела… – продолжила Таська, глядя в окно. – А потом стало ясно, что она в положении…
– А он исчез. Зато кредиторы… и некоторые не из банков, а от людей… В общем, тогда едва война не началась… пытались даже усадьбу спалить. Сабуровы… Сабуров помог. И Аленкина мама… но она тоже тогда в положении была, а потому сил у нее не так, чтобы много оставалось… Ну, и местные поднялись. В общем, как-то оно уладилось.
– Только мама заболела… мама Любима.
– Она хорошая, – поспешила уверить Таська. – Но уже проклятье приняла… точнее, это не совсем проклятье, скорее уж долг… обещание… обязанность рода? Все сразу? Главное, деда ведь не стало… Она ходила к Купели. Возвращалась… как-то пыталась, даже думали, что наладится, но… душа хрустнула… она и держалась, сколько могла.
– Но развод с этим уродом оформила сразу. – Маруся сжала кулак.
– И с мамой Васей они помирились…
– Как-то все и наладилось. Его признали мертвым… мама… мамы… особо не распространялись, но мама Вася рассказала. Потом, когда мы подросли. Как предупреждение.
Маруся кивнула. И добавила:
– А теперь он снова появился, сволочь!
– Появился, – подтвердил Иван, глядя на Сашку презадумчиво. Глаза того слегка заплыли, причем левый больше правого, и фиолетовая характерного вида кайма намекала, что ночь у Сашки тоже была бурной.
Нос распух.
И губа треснула.
– А теперь он утверждает, что это… аннулировал расторжение брака. – Бер щелкнул пальцами. – А так вообще можно?
– Вообще-то, можно. – Сашка аккуратно пощупал переносицу. – В исключительных случаях… Скажем, когда человек по уважительной причине не смог явиться в суд… Точнее, здесь скорее… А когда он был признан умершим?
– Точно не скажу… но как-то сразу…
– Сразу не могли. Сначала человек объявляется без вести пропавшим. Вроде так, – произнес Сашка.
– Да! Мама сказала, что набегалась, доказывая, что он без вести пропавший. И что даже не думала, что получится. Но все равно развелась на всякий случай.
– И тут все упирается в документы, точнее в даты их. Случается, что порой человека считают без вести пропавшим, а он просто уехал… Причем бывает, что супруг знает о местонахождении, но пользуется случаем. И тогда по возвращении человек подает заявление о восстановлении в правах. В том числе в брачных. И да, решение суда о разводе может быть отменено…
– То есть он имеет право распоряжаться… как глава рода? – Маруся почувствовала, как закипает.
– Спокойно. – Иван взял руку. – Сначала необходимо понять, на каких условиях он в род перешел. Вполне возможно, договор предусматривает ограничение в правах. Это часто делают, когда принимают кого-то… И если так, то прав распоряжаться имуществом рода у него не будет.
– А вот право подать на развод и потребовать долю нажитого в браке – будет, – произнес Бер.
– Это если апелляция не признает решение предыдущего суда незаконным. – Сашка потер переносицу. – Чешется, зараза… Тут вообще ситуация такая, что можно в теории и так повернуть, и этак. Бумаги нужны… и адвокат хороший. Проклятье, я даже не знаю, кого посоветовать… На их месте я бы первым делом подписал бумаги о вассалитете. В отличие от слияния родов, высочайшего разрешения не требуют, формальные основания имеются. У вас же долги, и в целом род ослаб… В обмен на защиту и все такое. И на правах главенствующего рода я бы наложил запрет на совершение внешних сделок, да и вообще остановил бы деятельность…
Маруся застонала.
– Поэтому нужно получить судебный запрет на вмешательство во внутренние дела рода… – Сашка вытащил телефон. – До окончания разбирательств. Это тоже возможно… и отменить его будет непросто.
И улыбнулся так, чуть криво, отчего разбитая губа лопнула, выпустив тонкую струйку крови.
– Только подумать надо, кому доверить дальнейшую возню…
– Послу. – Иван, до того молчавший, протянул руку. – Позволишь?
– Какому послу?
– Эльфийскому…
Сашку передернуло.
– Он же…
– Если подходить формально, то он приходится моему отцу троюродным братом по линии последнего бабушкиного мужа.
На Ивана посмотрели все. И Маруся с облегчением поняла, что не одна она не поняла. Иван же слегка смутился и пояснил:
– Не то чтобы эльфы так уж за родство держались. Просто любят точность в определенных вопросах. Так вот… связи нет.
– Это потому что тропа, – пояснила Таська. – Сейчас выйдем, и появится… должна… на сосне точно будет. А зачем нам посол?
– Он подскажет, кто из юристов справится. Он очень увлечен законами. Всякими… Хобби такое… В общем, его и вправду выставили когда-то…
– Я знал! – воскликнул Сашка.
– …За склонность к сутяжничеству. Он постоянно подавал в суд. На соседей, на родных, на знакомых. Просто… не потому, что его права ущемляли, но из любви к искусству. И местное законодательство он изучил… думаю. Как и толковых законников. Так что… я наберу.
Сашка кивнул.
– Набери. А потом мне трубочку дай… я тоже наберу… Может, не совсем толковых законников, но терпение у меня все-таки не вечное. Нет, вот с виду приличные же люди, а то мотоцикл сопрут, то морду лица повредят, а то и вовсе каких-то свежевоскресших папенек подсунут… В общем, с вашими бы матушками переговорить… желательно с обеими.
Маруся набрала воздуха.
И выдохнула.
– Вряд ли… получится.
– Почему?
– Это проще показать…
– Заодно и Хрустальную купель, – добавила Таська. – Что? Можно подумать, вам не интересно…