Глава 2. Трудно "человекам" среди дивных жить

Папа однажды сказал мне, что мужчина невольно ищет в любимой женщине образ матери. И далеко не всегда ищущий находит необходимое ему сходство в оттенке волос или цвете глаз. Дело в мелочах. В осанке, жестах, тонкости запястий, взгляде, одежде.

Свою бабушку я не знала, потому не могу судить, насколько они с маменькой схожи. Но вот с матерью Арминара я оказалась вынуждена столкнуться, и впечатление после этого знакомства у меня осталось смешанное.

У лесных фей не было городов. Не было у них и деревень. Зато была магия и природа, что всегда на их стороне. Магией они строили себе дома на деревьях, магия помогала им преобразить исходное в желанное: деревья становились могучими, ветви срастались в площадку для домика, они же образовывали крышу. Из облаков они могли сделать меховую перинку, из цветочных лепестков — шёлковое платье, из воды — искристое вино, из ягод — ягодный пирог. Казалось бы, удобная вещь, эта их магия, имей её люди, столько бы всего сотворить смогли! Дастанбар бы возвысился над всеми королевствами. Но люди ею не обладали, а плодами труда фей никогда не пользовались. Ночь в их постели, глоток их вина, кусочек их пирога — и, скорее всего, никогда больше ничего и никого иного, кроме их творений и их самих увидеть не суждено. Покидали фей, вступив в их кольцо, — сотни, насладившись их дарами — десятки.

Так что, к моему величайшему счастью, мне предстояло пообщаться лишь с Цветочной леди Ароузи Делавень. У фей имелся Лесной Дворец, где собирался Зелёный Двор и проводились официальные встречи, но проживала там лишь Лесная королева с дочерьми и сыновьями.

— Правда, дети фей, достигая лет эдак четырнадцати, дома ночевать перестают, — рассказывал мне Арминар по пути через лесную чащу. Солнце уже скрылось, небо окрасилось в фиолетовый с оттенком синевы, и территорию фей освещали жёлтовато-оранжевые светильники магического происхождения, находящиеся в кронах. Перенести нас не могли: феечки-то нам попались маленькие, глупые, и их уже клонило в сон, сил на сотворение мощных заклинаний перемещения в пространстве не было.

— И родители это позволяют? — равнодушно спросила я. От его болтовни у меня уже голова болела, и единственная причина, по которой дивный мною слушался, — это возможность его игнорировать. Пусть рассказывает, зато напрямую не лезет. Устраивать ему скандал сейчас, как бы ни хотелось, а смысла никакого.

— Поощряют, — хмыкнул Арминар, приобняв меня за плечики, и шепнул на ухо:

— Ведь тогда и они могут дома не ночевать. Или привести того, кто ночью дома ночевать не будет.

Ужас! Распущенность так и процветает.

— А что ты хочешь — любовь, — меня попытались прижать ближе, но я отстранилась, ещё и каблучком по ноге его ударила. Выберусь, запрусь у себя, на окнах решётки установлю и ни одному дивному не позволю со мной знакомиться!

— То-то ты такой… влюблённый, — поморщилась и ускорила шаг.

Наконец, мы вышли к огромному, такому, что его ствол и десять человек обнять, пожалуй, не смогут, дубу. В кроне его, что меня удивило, в отличие от остальных деревьев, сияли красные огни. Я вскинула голову: высоко-высоко там раскинулся большой дом, на подоконнике которого я различила розы.

— Вот и пришли, — заключила Лорея. — Дальше вы сами.

— А мы, пожалуй, полетим, — Луни зевнула, но, как мне показалось, наигранно.

— Да, мы спать хотим, — поддержала подруг Льена.

— Удачи, — это втроём, после чего они взмахнули полупрозрачными крылышками и стремительно улетели.

Я с недоумением посмотрела на Арминара.

— Маму боятся. Ты такая злая, ещё вынудишь их наказать.

— Знаешь, дивный! — начала я и осеклась. Сглотнула. Вокруг всего тела уже магические искры плясали, но мне нужно было удержаться. Всего ничего осталось. Выберусь, и забуду этого урода остроухого, как страшный сон.

— Арминар? — послышался незнакомый голос с властными нотками, и вот к нам с дерева слетает взрослая, высокая и величественная фея из тех, которых не просто боишься. Встреча с подобными — приговор в моём человеческом понимании.

Внешне она была молода, и я бы не дала ей больше двадцати человеческих лет, но одного взгляда в глаза леди Ароузи Делавень хватало, чтобы понять: за плечами этой феи, вероятно, десятки, если не столетия жизни. Она может быть как ровесницей моей прабабушки, так и прабабушки моей прабабушки. Годы жизни лесных фей…ещё одна причина, почему они вызывают у людей ужас. По слухам, старейшей из них и до сих пор живущей больше пятисот тысяч лет. Её, конечно, лично никто не видел, но слухи… Могут быть преувеличены, но не из воздуха возникли.

Глаза у Цветочной леди были тёмными, почти чёрными, и теперь ясно, в кого такие глаза у Арминара. Но если в глазах моего знакомого эльфика были проблески золотых искр, то в глазах леди Ароузи словно сама тьма плескалась, выплёскивалась на окружающих, смотрела в самую душу. Туда, куда сама себе смотреть запрещаешь, потому что не хочешь этого видеть. Знать. Осознавать. А она смотрит.

Леди Ароузи смотрела на меня. Смотрела с какой-то странной полуулыбкой, склонив голову к правому плечу, отчего её длинные, очень длинные волосы цвета древесной коры касались кончиками зелёной травы. Я же смотрела на неё и не могла отвести взгляда, словно зачарованная, испытывающая всепоглощающий ужас перед смертельно опасным хищником. Фея улыбнулась шире, обнажив острые зубы и вынудив меня испуганно отступить.

А потом вдруг подмигнула и отвела взгляд, перевела его на Арминара.

— Интересную девочку ты мне привёл, — стоило ей повернуться ко мне спиной, как я облегчённо выдохнула и отступила ещё на пару шагов подальше.

— Мама? — спросил Арминар, и столько в его голосе было неприкрытого любопытства, что у меня слёзы на глазах выступили. Меня тут только что чуть до седых волос не довели, а всё, что есть в его голосе, — это дивное любопытство!

— Кровь дивного народа пробудилась в ней спустя несколько поколений… — охотно пояснила та, от которой хотелось убежать подальше. — Впрочем, она первая девочка в линии, начатой Лилиль. А девочки, как известно, сильнее и восприимчивее.

Когда леди Ароузи повернулась, чтобы окинуть меня веселящимся взглядом, я уже отступила к лесной чаще и стояла у дерева.

— Дитя, вернись, пожалуйста. У меня никакого желания гоняться за тобой по всему лесу.

— Домой вернёте? — прямо спросила я, оставшись стоять на месте.

— Разумеется.

— Прямо сейчас? — все ещё стою.

Она усмехнулась.

— Через пять минут.

Я сделала осторожный шаг по направлению к ней. Лишь, когда она вновь обратила внимание на собственного сына, ускорилась.

— Ты знаешь, что она тебя боится? — спросила леди Ароузи у сына. — Да и вообще эльфов?

Арминар непонимающе глядел на мать. А я возмутилась:

— Я их не боюсь. Просто дел иметь не желаю.

— И с самой собой? — не оборачиваясь, вопросила фея.

— Я не эльф.

— Верно. Ты эльфийка. Молодая, оттого глупая.

Я подавилась очередной возмущённой репликой.

— Но мой сын ещё глупее. Ты зачем её к феям потащил? Она к эльфам-то не привыкла, а ты к феям! — это она уже к Арминару обращалась, и я с каким-то садистским удовлетворением перевела взгляд на эльфа и увидела обиженное выражение на его дивном личике.

— Так это вы кольцо фей прямо у королевских ворот установили!

— Вот как? — леди Ароузи нахмурилась, теперь, приблизившись, я это отчётливо видела. — Кто?

И тут моя мстительная мерзкая натура проснулась! Арминар промолчал, видимо, не собираясь сдавать наглых феечек, а вот я молчать не стала:

— Лорея, Луни и Льена. Дети.

— Вот как…

Кажется, кого-то ждёт наказание. Жаль, я этого уже не увижу.

— К утру кольца уже не будет, — заключила леди Ароузи Делавень и попросила у меня: — Могу рассчитывать на то, что этот инцидент останется между нами?

Тихим таким голосом. Вкрадчивым. Жутким. И во мне боролись два чувства: желание посильнее насолить феям, из-за которых я полдня потеряла, и страх перед той, что может убить меня одним укусом в нужном месте.

— Могу рассчитывать на то, что прямо сейчас, сию же секунду отправлюсь домой? — нерешительно протянула я.

Я ожидала злости. От такого древнего чудовища её бы следовало ожидать, но фея вдруг тепло улыбнулась:

— Ох, настрадается Арминар с тобой. Впрочем, будет ему уроком. А тебе действительно пора домой.

Фея щёлкнула пальцами, и меня закружило в водовороте золотых искр. Перед глазами плясали золотые точки, вынудив прикрыть их веками.

Мне показалось, что я во что-то врезалась. Оно не хотело меня выпускать, пыталось отбросить назад, но другая сила настойчиво тянула меня вперёд, пока не выкинула за пределы преграды. А потом искры опали, и я распахнула глаза. Передо мной возвышались золотые ворота княжеского парка. Вдали сияли огни дворца, нового дома, за спиной пряталось в траве незаконное кольцо фей.

Я выбралась. Осознание накрыло моментально, и ноги у меня подкосились. Я была напряжена несколько часов, боялась, переживала, торговалась с феями… И это один дивный день в Катине! И теперь так будет всегда?! Всегда?!

Слёзы текли по щекам, когда я поднималась, когда проходила через ворота, сами передо мной распахнувшиеся, когда шла меж ухоженных цветов, по тонким парковым дорожкам, освещённым волшебными фонариками. Плакала, потому что мне было плохо. Просто плохо. Кричать хотелось. И домой. Как же сильно мне хотелось к папе домой.

Но парк большой, к тому моменту, как я достигла дворца, слёзы высохли.

У задних дверей во дворец никого не стояло. Это было и не нужно: весь дворец искрился, и я на подсознательном уровне чувствовала, что эти искры несут опасность. Но передо мной двери распахнулись, пропустили внутрь. А за ними… За ними уже стояла мама и Арамиль. Даже знать не хочу, почему они за ними стояли.

— Лилиль? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила мама, увидев моё лицо. — Разве с тобой не было Арминара Делавень?

От упоминание проклятого дивного я дёрнулась.

— Вы знали?

— Разумеется. Знакомство со сверстниками — это чудесно, Лилиль…

Больше я маму не слушала. Она знала! Они знали, что я с этим…

— Да в гробу я такие знакомства видела, мама! Если вы такие осведомлённые, то не позволяйте никому меня из этого чёртового дворца вытаскивать!

Силовая волна неподконтрольной мне магии разлетелась во все стороны, но по сторонам я как раз и не смотрела. Я убегала вперёд по коридору, вспоминая путь до выделенных мне покоев и мечтая лечь и забыться сном. Уснуть и очутиться в кабинете отца, истинно мужском, с тёмной мебелью, в кожаном кресле и с интересной книгой на коленях.

***

Папа хмурился. Он всегда хмурился, но ночью, когда я заставала его у него в кабинете, хмурился как-то по-особенному. У него были морщины, что нисколько его не портили, его губы были сжаты и бледны, он задумчиво что-то записывал и покусывал кончик пера. То была привычка скорее женская, и папа её стыдился, на людях старался не демонстрировать. Но я видела.

Поднимая на меня глаза, он слегка улыбался и невозмутимо возвращался к работе. Одной рукой наливая мне чай в чашечку, всегда присутствующие у него на столе. После выуживая из ящика стола упаковку пирожных из кондитерской за углом.

Мы молчали. Он был занят, а я просто… просто пила горячий чай, ела сладости и успокаивалась в его присутствии. Только так я справлялась с мучащими меня кошмарами, которые, как ни странно, снились мне довольно часто. Невнятные, странные, магические. Лишь достигнув шестнадцати, я поняла, что это были предвестники грядущих неприятностей.

Однако сейчас, просыпаясь с криком, громким и отчаянным, я с трудом понимаю, что спальня эта — не моя уютная обжитая спаленка, что отца здесь нет. И никто не готов встретить меня с пирожными и чаем.

Мне снились феи. И это было действительно страшно. Словно я так и не выбралась из леса. Словно осталась с ними навсегда, в конце концов, лишившись воли и себя. Меня кружило в хороводе, где ярко блестели полупрозрачными с золотыми прожилками крылья фей, а искры их магии медленно выпивали меня. И я растворялась в них. По ощущениям, словно мне оковы нацепили и в подвале заперли. Так холодно душе было.

После пробуждения холод не ушёл. Я выглянула в окно: ночь и до рассвета ещё минимум часа полтора, как чувствовалась. Спать не хотелось. Не получалось. Меня била мелкая дрожь, и я поднялась с постели.

И в шоке уставилась на сидящего в кресле Арамиля.

— И как давно вы тут… сидите?

— Перенёсся, едва услышал крик, — ответил князь и, поставив локти на колени, сцепил между собой пальцы, уставился на меня. — Что случилось?

— Зачем вы пришли? — проигнорировав вопрос, я просто устало откинулась на подушки, не имея сил смотреть в проницательные пронзительно голубые глаза. Те же глаза, что были и у меня. И так противно, что с совершенно чужим мне дивным я имею внешних сходств больше, чем с родным отцом.

— Поглотил всплеск магии, — голос звучит ровно, а вот его лица я не вижу. — Не уходи от ответа, Лилиль.

— А мне следует отвечать? Расспросите Арминара Делавень, которому столь любезно позволили меня похитить, — спросонья эмоции контролировать сложно, и я едва ли не шипела, проговаривая это.

— Юноша сказал, что учил тебя летать.

— Значит, он учил меня летать, — равнодушно согласилась я. Одно лишь воспоминание о жуткой матери эльфа останавливало меня от того, чтобы рассказать правду. Не нужна мне такая во враги. Она же… убьёт и не заметит.

Меня передёрнуло.

— Полёт был настолько ужасен?

— Компания не та, — я махнула рукой. — В этом сумасшедшем княжестве есть хоть кто-то нормальный? Желательно, престарелый, который будет действительно учить.

— Престарелого эльфа ты разве что в Киндиле найдёшь, — я отчётливо расслышала смешок. — Тебе нужно общение со сверстниками.

— Обойдусь.

— Нет. Одиночество убивает таких, как мы, Лилиль.

Я приподнялась на локтях и в упор уставилась на того, кто, как не прискорбно, всё же приходился мне кровным родственником. Дальним, не интересовавшимся, а потому…

— Таких, как вы, князь. И давайте закроем эту тему. Просто выделите мне учителя, а потом, года через два, забудьте о моём существовании, как игнорировали существование моих предков.

— Лилиль… — начал он, но я перебила:

— Не надо пытаться со мной сблизиться. Ни вам, ни мне это не нужно. Уверена, что не нужно.

— Ошибаешься, — жёстко отрезал эльф, поднимаясь с кресла и приблизившись к моей кровати. Теперь он нависал надо мной, смотрел сверху вниз, давил своим многовековым авторитетом. — В первую очередь, это нужно тебе, глупый маленький ребёнок. И потому, что тебе действительно это нужно, это нужно мне и будет нужно ей.

Он развернулся, намереваясь уйти, оставив меня возмущённую и покрасневшую от недовольства, но я вдруг зацепилась за его слова и окликнула:

— Кому — ей?

Арамиль лишь слегка приподнял уголки губ и замер у двери, словно в ступор впал. Я уже думала подойти щипнуть его, что ли, когда эльф сказал:

— Той, кто нисколько не желает взрослеть.

И ушёл. А мне его ответ ничего не дал. Абсолютно ничего.