Глава 7

Глава 6 – Так кто ты? – по-птичьи склонив голову к плечу, снова спросил он, продолжая сверлить меня своим немигающим тёмным взором. Чем-то он напомнил мне большую хищную птицу. – Племянница. Гарра тётка моя, – без запинки, не моргнув и глазом, солгала я, крепко держа рогач в руках. И сейчас, когда в крови бушевал адреналин, его тяжесть практически не ощущалась. – Родня, значит, – хмыкнул он, делая осторожный шаг ко мне, – интере-еесно, – протянул незнакомец. – Ты на неё совсем не похожа. – Пошла в свою маму, – ухват опасно качнулся в его сторону. Мужик замер, почувствовав мой настрой. – Давай ближе познакомимся? – не став рисковать, он резко развернулся, подошёл к столу и уселся на лавку. И стал чего-то ждать. Каких-то действий от меня. – А вам не кажется, что в чужом доме так себя вести минимум неприлично? – прищурилась я, перехватывая свой двузубец так, чтобы черенок упёрся в пол, а рога в потолок. – Учёная? – усмехнулся мужчина, продемонстрировав мне небольшую диастему (щербинка) между передними зубами. – Даже горячего взвара не предложишь? В благодарность за спасённую кашу. Я отчаянно мотнула головой. – Тоже как-то невежливо получается, не находишь? – отзеркалил он мне. – А ещё одета ты в мужнины штаны и рубаху. А это тоже, знаешь ли, неприемлемо. Меня отчего-то пугал и раздражал этот человек. Но показывать свой страх перед ним – нет уж, увольте! – Приличной девушке быть наедине с незнакомым мужчиной нельзя, – быстро нашлась с ответом я и не прогадала. – Тут ты права, – вдруг согласился он со мной, а его глаза нет-нет, но косились на опасный ухват в моих руках, – я, пожалуй, пойду. Передай своей тётушке, что заходил смотритель нижнего города. Рурк Грегор. Она всё поймёт. И медленно с ленцой поднялся. – Ещё увидимся, красотка, – на прощание добавил он и медвежьей поступью, вразвалочку направился к выходу. Стоило тяжёлой дверной створке за ним закрыться, как я, отчаянно напрягая слух, прислушалась: вот он прошёл ко второй двери в коридорчике, скрипнули старые петли и человек вышел на улицу. Не став более медлить, дрожащими руками прислонив к стене рогач, рванула к двери и быстро опустила засов в паз. После чего, прислонившись к ней спиной, замерла, чтобы перевести дыхание. Вот растяпа! Сказано же было, запри дверь на засов! А если бы это был какой-нибудь лесной разбойник? Дом-то стоит, считай, на самом отшибе! Думать о том, что со мной мог сотворить этот Рурк, вовсе не хотелось. Зябко обхватив плечи, вернулась к печи, чтобы немного отогреться. Минут пять я пялилась в открытый очаг, в голове было пусто. Где-то далеко заржала лошадь и я наконец-то пришла в себя. Надев стёганые варежки, вернула заслонку на место, ухват переместила за печь. После чего, стараясь не обжечься, наполнила свою миску горячей кашей с редкими волокнами мяса. От пережитого стресса в желудке началась революция: его завывания, скорее всего, были слышны в другой части города. Не чувствуя вкуса еды, обжигаясь и шипя, быстро работала ложкой. А сама думала над тем, что Гарра права. В этом мире я никто, и звать меня никак. Нужны бумаги. Этот мужик не знал, есть ли они у меня. Мог потребовать, но, видать, сам от неожиданности позабыл уточнить. Не знаю, спишем, что мне просто тупо повезло. Когда я уже помыла и обсушила посуду, снаружи послышался скрип полозьев саней по снегу, затем голоса, и в дверь стукнули. Глухой голос Гарры раздался с другой стороны двери: – Мия, отворяй! Я посмешила встретить хозяев дома, и пока они снимали верхнюю одежду, сняла тряпицу с горшка, в котором была каша и разложила завтрак по тарелкам. Хлеба в доме не было. А как заварить травы в это печи я не знала. – Вот и ладно, вот и славно, – потирая озябшие руки, Гарра подошла к столу, на котором стоял таз, в котором я недавно мыла посуду. – Красий, погодь, сходи вылей, да новую набери. Руки помыть надо. Мне понравилась чистоплотность этих людей. Насколько я знала из земной истории, чистота и люди долгие годы были несовместимы. Даже века. – А у вас все тут моют руки? – полюбопытствовала я, присаживаясь на лавку. – Не то, чтобы очень. Но считается, что Гайра благосклонна к тем, кто хранит тело в чистоте. Правда, полностью моемся мы редко, суровые тут края, весна прохладная, лето иногда балует жаркими днями, осень дождливая, а уж зима лютая, да ты и сама на себе ощутила. Мой мозг быстро переводил незнакомые названия местных времён года на подходящие мне русские слова. – Гарра, тут такое дело, – замялась я, та медленно ко мне повернулась, видать, услышала в моём голосе что-то её смутившее. – Я забыла закрыть дверь, после твоего ухода. Отвлеклась и запамятовала, – виновато вздохнула. – И пришёл в дом некий смотритель нижнего города – Рурк Грегор. – Великая Гайра! Дохументы просил? – в её глазах заплескалось искреннее переживание за меня. – Нет, – поспешила её успокоить я. – Спрашивал кто я и кем тебе прихожусь. Видать, сам не ожидал узреть в доме девицу в мужниных шмотках, ой, одёже, – криво усмехнулась я. – Да, в таком виде барышни здесь не ходят. Штанцы поддевают под юбку, тако бывает… – женщина грузно опустилась на лавку напротив, глядя куда-то мне за спину, – смотритель – человек сложный. Он ещё наведается, любопытство его приведёт к нам, не даст ему спать спокойно. А до того цидульку ту надобно справить. Планы меняются! – оповестила она, вошедшего в дом Красия. – Чаво таке? Случилось али шта? – вылупился он на нас. – Покамест нет, ничего худого, но после завтрака я пойду в верхний город. Запишусь на приём к лестеру Холстену, загляну по пути в лавку старьёвщика, должон он мне, подберёт наряд не шибко дремучий. Приоденем нашу красавицу. Да так, что мать родная не узнает! – её последние слова заставили меня опасливо поёжиться. – Так, я не понял, – снимая телогрейку и шапку, заявил Красий, таз с водой он уже поставил на стол, а Гарра полоскала в холодной воде свои мощные ладони. – Подробней обскажи! – Мы ж уехали, пока нас не было пришёл смотритель… – Рурк, што ля? – вылупился на неё дед. – Не перебивай, старый! – фыркнула в ответ Гарра. – Он самый. Наверное, за шкурками припёрся. А нас дома не оказалось. Зато тут была Мия. Сам понимать должон, чем обернуться их встреча может. – Дохументы просил? – просипел Красий, – шпиёнкой её обозвал, и нас, покрывателей, теперь вместе с ней в темницу отведут? – и начал медленно сползать с лавки на пол. – Ты мне тут не дури! – рявкнула бабуся и за шиворот приподняла мужа, усаживая того ровнее, – кабы так, не было бы её уже, да и нас тута дожидалися его псы. – Да, верно, верно говоришь, – мелко закивал дедок, споро пододвигая к себе свою тарелку с кашей. – Есть охота, проголодался, – и, словно ему только что не было плохо, быстро застучал ложкой. – Обычно начальство принимает на следующее утро, – продолжила вслух рассуждать Гарра, убрала таз к входу, поставив его на табуретку. – Нам надо будет всё повторить, чтобы ты ничего не забыла. Старики ели в полной тишине, я потягивала свежеприготовленный травяной отвар, и думала, как не выдать себя ни словом, ни взглядом. Мне очень не хотелось в темницу. И подставлять этих добрых людей никак нельзя, они подобного не заслужили. – Нужно порепетировать, – обратилась я к хозяевам дома. – Я постараюсь сегодня и завтра говорить, как вы. – Энто ты здраво придумала, – покивал Красий. – Пробуй, так оно достовернее будет, – согласилась со мной хозяйка дома. А после завтрака женщина, вынув из сундука, что стоял прямо под оконцем, тощий кошель, в котором жалобно звякнуло несколько монет, быстро оделась, и, тяжело ступая, вышла из дома. Мы остались вдвоём с Красием, я принялась убирать со стола, старик же, заперев дверь на засов, забрался за печку и тихо засопел. По всей видимости, пока жены не было поблизости, старик любил побездельничать хотя я точно знала, что дедок должен был пойти и заняться тушками зайцев. Но говорить ему об этом не стала: всё же он далеко не молод, тело требует передышки. Пусть отдохнёт. И я тоже прилягу. Мне нужно побольше спать, чтобы организм поскорее восстановился.