Глава 14

На короткий вопрос Ники «Поговорим?» я молча кивнула, и мы отошли к окну, где шум коридора был тише. Костя несколько секунд наблюдал за нами – видимо, прикидывал, не придётся ли разнимать, – но, убедившись, что мы не собираемся вцепляться друг другу в волосы, скрылся в классе. — Тебя не исключили? — безэмоционально произнесла Ника, хотя я видела, что её беспокоит эта ситуация, как бы она не пыталась всем своим видом доказать обратное. — А всерьёз могли? — уточнила я, тоже стараясь держать голос нейтральным. — Да, — кивнула она без колебаний. — Тогда, к твоей радости или сожалению, — я чуть пожала плечами, — нет. Не исключили. Я с ней говорила также ровно и безэмоционально, потому что иначе – вероятность драки всё же существовала. Я была на грани, чтобы не высказать ей всё, что я о ней думаю, стоило мне вспомнить про свалившуюся на меня Зарницу. Ника помолчала, будто что-то решала. — Что ты за это хочешь? — спросила она наконец. Серьёзно? Ни «Извини», ни «Я была неправа», ни хотя бы тени неловкости? Она просто решила откупиться? Я машинально хмыкнула, даже не осознав это. — А во что ты оцениваешь своё пребывание здесь? — почему бы не сыграть в её игру. Но как бы я ни хотела также ровно произнести эту фразу, вышло всё равно с фальшью. И Ника, я полагаю, это считала. — Если тебе что-то нужно – скажи, — произнесла она чуть жёстче. — Если нет… значит, нет. И вот тут раздражение подступило по-настоящему. Хотелось высказать всё – особенно то, как легко она распоряжается чужими последствиями! Но одна мысль удержала меня: я сама сделала то, что сделала. Она меня не заставляла. И не просила. Да и что, если для неё сам факт, что она подошла – уже подвиг? А то, что она не сказала «Извини», так это, скорее всего, из-за того, что она очень дорого ценит свою гордость. Ведь она готова заплатить сколько угодно или достать, что угодно вместо того, чтобы сказать одно-единственное слово. А может, она просто решила, что одного «Прости» мне будет мало? То есть оценила меня по себе… — Мне от тебя ничего не надо, — едва покачав головой, сказала я. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в класс. Пусть считает себя должной. Это, пожалуй, было самым дорогим и самым приятным, что я могла вынести из этой истории.***Несколько часов до инцидента с папкойИз-за сегодняшней дискотеки у нас отменили все дополнительные занятия, и поэтому после уроков мы были свободны. Ну как свободны… Кто-то украшал холл, кто-то помогал с фуршетом в столовой, а кто-то носил реквизит из каморки актового зала. В общем, все ученики и их классные руководители были при деле. И в этом, как ни странно, элитная школа ничем не отличалась от моего детского дома. Хочешь праздник – организуй его сам. Не хочешь – всё равно окажешься при деле. Там это объяснялось нехваткой рук и денег, здесь – воспитательной концепцией. Но суть оставалась той же. Насколько мне было известно, попечительский совет вместе с родителями учеников единодушно поддержали идею: дети должны сами участвовать в подготовке мероприятий, а не приходить на всё готовое. При этом открытого недовольства среди учеников я не замечала – по всей видимости, большинство давно смирилось с установленным порядком и воспринимало его как нечто само собой разумеющееся. Однако в некоторых классах жизнь текла по иным, негласным законам: мажоры охотно перекладывали свои обязанности на отличников, щедро оплачивая их труд. И, судя по всему, отдельные классные руководители предпочитали закрывать глаза на эту негласную схему. У нас же Игорь Ильич с самого начала пресёк любые попытки «договориться», не оставив пространства для двойных правил. Работают все – без исключений и конвертов. И, глядя на то, как мои одноклассники – кто с энтузиазмом, кто с показной усталостью – всё же вовлечены в процесс, я поймала себя на неожиданно приятной мысли: мне нравится его подход. В нём есть что-то справедливое. Когда я закончила со своей частью – надувать шарики с помощью насоса – Игорь Ильич не стал нагружать меня новой задачей, а просто позволил уйти. Позже я узнала, что он отпустил пораньше всех девочек, мол: «Им ещё собираться, а начать мероприятие хочется вовремя». Я не стала оспаривать это своеобразное правило и, приняв его как данность, спокойно вернулась в свою комнату. Передо мной и вправду стояла непростая задача – выбрать, в чём я пойду. На этот случай у меня было несколько платьев. Сегодня я выбирала между шелковистым жемчужного оттенка с широким поясом на талии, расклёшенными рукавами и лёгкой, струящейся юбкой. И чёрным платьем миди с квадратным вырезом, объёмными длинными рукавами и разрезом на ноге. И если первое создавало ощущение лёгкости, то второе подчёркивало силуэт и создавало утончённый, но смелый образ. Изначально я была уверена, что пойду в жемчужном, но сейчас почему-то склонялась именно к чёрному. Поколебавшись, я всё же остановила свой выбор на нём. С чувством облегчения от сделанного выбора я пошла краситься и делать причёску. На всё про всё у меня ушло около часа. В это время Ника тоже собиралась в комнате, но я её совершенно не замечала – думаю, как и она меня. После утренних событий между нами воцарился вооружённый нейтралитет, что меня целиком и полностью устраивало. Взглянув на часы, я ахнула: до официальной части вечеринки оставалось всего десять минут! Поспешно натянув чёрные туфли на каблуке, я окинула себя взглядом в зеркале и нахмурилась: чего-то не хватает… — Ах да! — пробормотала я вполголоса. И в следующий миг, нагнувшись, я достала из чемодана широкий бархатный ободок цвета красного вина. Аккуратно надев его на голову, я улыбнулась – вот теперь образ был завершён. Перед тем как выйти из комнаты, я взглянула на Нику. Несмотря на мою к ней неприязнь, я не могла не признать – выглядела она великолепно! Оранжевое платье карандаш длины миди с разрезом отлично подчёркивало её фигуру, а высокий воротник-стойка добавлял элегантности этому наряду. Украшали платье объёмные многослойные рюши на плечах, создающие эффект торжественности. А на руках у неё были браслеты-манжеты, что делало образ более законченным. Макияж Ники заслуживал отдельной похвалы. Видимо, она с детства привыкла наряжаться и ходить на подобного рода мероприятия. У меня же всё было гораздо проще. Я не особо любила краситься, потому что считала, что естественная красота всегда выигрывает: подчеркнуть черты лица – можно и нужно, а вот полностью скрывать их под слоем косметики – не мой вариант. Поэтому и сегодня я сделала себе лёгкий мейкап. Убедившись, что полностью готова, я вышла в коридор. Ника моего ухода даже не заметила, поскольку в этот момент она, бегая туда-сюда между тумбочкой и зеркалом, заканчивала свою укладку. Учитывая, что до начала торжественной части оставалось несколько минут, ей и вправду нужно было поспешить. Спустившись на первый этаж, я впервые увидела школу такой оживлённой. Коридоры были наполнены смехом и звонкими голосами, повсюду мелькали яркие детали – блеск ткани, уложенные волосы, крутые луки. Все обсуждали свои наряды, обменивались комплиментами, внимательно оглядывая друг друга, но при этом держались с показной сдержанностью. И всё это под играющую в холле лёгкую музыку, которая создавала ощущение праздника. Я остановилась у подножья лестницы и посмотрела по сторонам в поисках Кости, которого нигде не было видно. Внезапно я почувствовала, как ко мне сзади кто-то приблизился, а в следующий момент перед лицом появилась роза! Я засмеялась и, взяв цветок в руки, развернулась. Передо мной стоял Костя. И выглядел он великолепно! На нём был тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре – строгий, но при этом совсем не скучный. Светлая рубашка без воротника придавала лёгкость его образу, будто нарочно показывая, что он не стремится к излишней официозности. А белые кеды идеально дополняли этот образ. Казалось, что он сошёл с какой-то модной обложки: уверенный, собранный и в то же время непринуждённый. У меня даже на секунду перехватило дыхание – я никак не ожидала увидеть Костю таким. По его лицу тоже было заметно, что он на миг потерял дар речи, когда я к нему развернулась. — Вот это да… — выдохнул он. — Ты сегодня выглядишь… просто сногсшибательно. Поднеся розу к лицу, я вдохнула её аромат и с улыбкой посмотрела Косте в глаза. — Благодарю! Могу сказать то же самое и про тебя. Обменявшись комплиментами, мы с ним вышли в центр зала и остановились у импровизированной сцены, где уже стоял микрофон. Своих одноклассников я заметила почти сразу. Всех, кроме Алекса. Но не успела я подумать, где он, как мой взгляд остановился на Крис с Ирой. При всей моей к ним нелюбви, выглядели они потрясающе – будто только что вышли не из своих комнат, а из салона красоты. Музыка плавно затихла, и на сцену вышел директор. Его уверенная походка и тёплая улыбка сразу притянули к себе внимание. — Дорогие ученики, — начал он, — рад видеть вас на нашем первом совместном мероприятии! Поздравляю вас с началом нового учебного года. Пусть он будет наполнен новыми знаниями, открытиями и интересными событиями! Дмитрий Андреевич окинул всех стоящих перед ним учеников внимательным взглядом и, выдержав паузу, продолжил: — Надеюсь, вы все пришли с хорошим настроением и сегодня проведёте отличный вечер! На этих словах в холле поднялся шум. Ученики хлопали от предвкушения. Особенно дети помладше. На этой позитивной ноте директор закончил свою речь и передал слово приглашённому ведущему.На мой взгляд, программа выдалась насыщенной и по-настоящему интересной. Ведущий отлично справлялся со своей задачей: умело удерживал внимание и поднимал настроение всему залу. Каждый успел и поесть, и посмеяться, и потанцевать, и покричать песни. Я даже не заметила, как пролетело несколько часов и ведущий, попрощавшись, объявил начало дискотеки! Музыка заиграла громче, свет стал приглушённее и замигал разноцветными огнями. Ребята разошлись по танцполу – кто-то сразу поддался музыке, двигаясь легко и раскованно, кто-то лишь делал вид, что танцует, подчиняясь скорее общему настроению, чем собственному желанию. Впрочем, как всегда, нашлись и те, кто предпочёл остаться в стороне: они устроились у лестницы, на диванчиках или у окна, наблюдая за происходящим со своей, более отстранённой позиции. Я же решила воспользоваться моментом, чтобы перевести дух и немного перекусить, и потому направилась в столовую, где, несмотря на относительное уединение, тоже было многолюдно. Выбрав самые аппетитные канапе, я устроилась за крайним столом. Почти сразу я заметила Крис и Мирона – они стояли чуть в стороне, о чём-то переговаривались, время от времени перебрасываясь коротким смехом. Ники рядом не было. Спустя несколько минут их поведение изменилось: они начали оглядываться, словно кого-то искали или, наоборот, старались убедиться, что остаются незамеченными. Меня, к счастью, они не видели. Вскоре Крис направилась к выходу, а Мирон, задержавшись лишь на минуту, затем тоже покинул столовую, только через запасной вход, ведущий к раздевалкам и спортивному залу. Всё это выглядело слишком странно, чтобы остаться без внимания, и во мне включился Шерлок. Я, разумеется, попыталась остановить себя, тихо пробормотав: — Миша, не надо… Но внутренний голос, как это часто бывает, оказался куда настойчивее здравого смысла. Оставив десерты нетронутыми, я вышла в холл и почти сразу принялась искать Крис взглядом. Нашла её быстро – она кружила у коридора с раковинами, того самого, что вёл к раздевалкам, только с противоположной стороны. Минуту спустя Крис решительно шагнула внутрь. Я же, стараясь не выдать себя, не стала идти следом сразу: выждала, давая ей время скрыться, и лишь потом направилась туда же. Но коридор уже был пуст. Догадаться, куда она направилась дальше, не составило труда. И от этой простой, почти очевидной мысли внутри неприятно кольнуло – мне вдруг стало искренне жаль Нику. Сначала я решила ей всё рассказать – сказать, куда пройти и что сделать, но представив её лицо в этот момент, её недоверие моим словам, я тут же отбросила эту идею. Не знаю зачем, но я сама пошла в женскую раздевалку… Наверное, чувство несправедливости подтолкнуло меня. А может, это был холодный расчёт, приглушающий мораль. Открыв дверь, я шагнула внутрь. Уверенности, что я кого-то застану внутри, не было, но, к сожалению, вероятность, вопреки ожиданиям, благоволила мне. И пройдя вглубь женской раздевалки, я заглянула за шкафчики и увидела то, что не должна была видеть. И то, чего мне не хотелось бы видеть. Крис и Мирон стояли слишком близко друг к другу, не видя ничего и никого вокруг. На полу валялась их одежда – накидка Крис и пиджак Мирона – а сами они… страстно целовались и, кажется, не собирались останавливаться. Они меня не заметили. И к этому я оказалась совершенно не готова, впрочем, как и ко всему происходящему. Мысли на мгновение оборвались, уступив место какому-то автоматическому, почти чужому действию – я достала телефон, открыла камеру, навела на них, и через пару секунд у меня появился самый что ни на есть настоящий компромат. А мгновение спустя мне стало мерзко и противно. И не от того, что я увидела, а потому, что я пришла сюда и стала свидетелем чужого грязного белья. Я быстро развернулась и бесшумно вышла из раздевалки – словно меня там и не было. Но внутри уже что-то изменилось. Пришло понимание: искать скелетов в чужих шкафах, становиться носителем компромата или невольным свидетелем чужих тайн – занятие неприятное, тягостное, оставляющее ощущение липкой причастности к тому, во что лучше бы никогда не заглядывать. Вернувшись в холл, где вовсю кипела жизнь, я не захотела идти в его эпицентр, поэтому прошла чуть ли не до входной двери и встала возле окна и коридора, ведущего в левое крыло. Несмотря на то, что из-за близости колонки здесь было намного громче, тут я могла подышать свежим воздухом, и отсюда открывался отличный вид на весь холл. Я начала искать взглядом Костю, но его нигде не было видно. Вместо этого мой взгляд неожиданно наткнулся на Алекса. Он стоял в чёрном костюме свободного кроя: двубортный пиджак мягко ложился на плечи и был небрежно расстёгнут, открывая простую чёрную футболку под ним. А широкие брюки со стрелками придавали образу лёгкость и расслабленную элегантность. Алекс, прислонившись к стене, стоял на противоположной стороне танцпола. Его взгляд был направлен на танцпол, но при этом он был полностью погружён в себя. Казалось, даже если подойти и обратиться к нему – он не заметит. Однако, я ошибалась. Когда к нему подошла Ира, он тут же перевёл на неё взгляд, и они начали о чём-то разговаривать. Но от наблюдения меня отвлёк неожиданно появившийся позади меня парень. Когда я обернулась и посмотрела на него, он уже переводил взгляд с моей причёски на лицо. А затем наклонился ко мне. — М…ша? — крикнул он. Музыка, которая здесь слышалась особенно громко, заглушила его слова, и мне показалось, что он спросил «Миша?». Я автоматически кивнула. В этот же момент он сунул мне в ладонь сложенный клочок бумаги. Я опустила взгляд, пытаясь понять, что именно оказалось у меня в руке – я раскрыла бумажку, увидела там какой-то текст, но читать сразу не стала – я подняла глаза, но парень, передавший мне эту записку, уже растворился в толпе, не оставив ни малейшего шанса что-либо уточнить. Я на секунду застыла, но затем, сбросив оцепенение, прочла: «На лестнице у правого крыла школы. В 21:00». Я посмотрела на часы – стрелки показывали 20:56. Что это всё значит? От нахлынувших мыслей тут же разболелась голова: «Это Костя? Вдруг он решил устроить мне сюрприз?» «А если это очередная подстава от Ники и её подружек? Что, если Крис с Мироном меня всё-таки заметили?!» «Нет! А если кто-то понял, что я не Мишель?!» «Может, меня перепутали с кем-то? Тогда нужно вернуть записку! Вот только кому?». В голове начался полный сумбур, но любопытство вперемешку со страхом неизвестности подтолкнули меня пойти в указанное место. Причём вариант просто проигнорировать её я почему-то даже не рассматривала. Да и потом достаточного времени на то, чтобы обдумать ситуацию, не было. Начав пробираться сквозь толпу, я ощутила, как сердце забилось быстрее. А в голове билась лишь одна мысль – «Надо поспешить». Я обошла танцпол по дуге и спокойным шагом, будто просто решила перевести дух, направилась к коридору, ведущему в правое крыло. Остановившись у лестницы, я невзначай огляделась. Все вокруг были заняты собой – смеялись, танцевали, переговаривались, – никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Убедившись, что за мной никто не наблюдает, чтобы не оказаться на месте Крис, я незаметно скользнула в коридор. С каждым шагом музыка становилась глуше, свет из зала растворялся за спиной, а впереди тянулся опустевший коридор. Пройдя несколько метров размеренным шагом, я почувствовала, как сердце ни с того ни с сего начинает колотиться сильнее. Я ускорилась… а спустя ещё мгновение сорвалась на бег. То ли от волнения, то ли от неопределённости, но мне захотелось как можно скорее узнать, кто ждёт меня «на лестнице у правого крыла». Остановилась я только тогда, когда добежала до входной двери. Я ещё раз огляделась и, восстановив сбившееся дыхание, вышла наружу и оказалась на крыльце внутреннего двора. Здание школы имело форму буквы «П», и, если встать лицом к центральному входу, я находилась как раз у правого крыла. На улице уже сгущались сумерки. Центральный вход был освещён ярко – его можно было заметить даже отсюда. А вот боковые двери правого и левого крыла тонули в полумраке: фонари там горели тускло. Прямо передо мной, метрах в двадцати, виднелась спортивная площадка. Но путь мой лежал в другую сторону – нужно было обогнуть угол здания и повернуть налево, чтобы оказаться у основания правого крыла. Там начиналась лестница, ведущая вниз, прямо к высоким кустам. За ними тянулась дорога – та самая, по которой мы приехали в школу. Слева она упиралась в забор с воротами, ограждающими школу. А дальше, за этой дорогой темнел бескрайний лес. Рядом с лестницей возвышались колонны – они были частью фасада и поддерживали навес, образуя у входа что-то вроде галереи. Архитектурно это выглядело красиво, а заодно придавало школе солидный и почти монументальный вид. Когда я подошла к лестнице, я посмотрела на часы. Время было 21:01. Получается, я стояла в назначенное время в назначенном месте, но тут никого не было. Спускаться по лестнице мне было страшновато, поэтому я старалась держаться поближе к школе. С каждой секундой ожидание становилось всё мучительнее. Чтобы хоть как-то обезопасить себя, я решила достать телефон и незаметно включить камеру или диктофон. Но не успела я разблокировать телефон, как из кустов послышался звук, и я, позабыв про свою идею, с опаской посмотрела вперёд. Через мгновение из-за деревьев выбежал парень в чёрном спортивном костюме. Он взлетел на лестницу и, не в силах отдышаться после бега, выдавил из себя: — За мной хвост… Какой хвост? О чём он? В голове роились тысячи вопросов, но из-за охватившего меня страха, я не смела даже открыть рот. Остановившись передо мной на расстоянии вытянутой руки, он посмотрел… на мою причёску? – и, как будто в чём-то удостоверившись, протянул мне папку. — Вот… — выдохнул он. Я машинально взяла папку и хотела уточнить, что это такое, но не успела. Незнакомец, подойдя ко мне чуть ли не в упор, быстро и сбивчиво заговорил: — Нас засекли, и это… — он ткнул пальцем в папку, — всё, что удалось достать. Главное – чтобы это не попало в чужие руки. Ни в чьи! Они не оставляют свидетелей в живых. От услышанного у меня в ушах зашумело, но парень и не думал останавливаться: — И ещё. Я не успел увидеть их лиц, но в школе никому нельзя доверять! Только сейчас, после его слов, я осознала всю серьёзность ситуации, в которую попала. Захотелось прервать его, признаться, что я вовсе не та, кто ему нужен, как вдруг на дороге за забором раздался шум. Парень резко оглянулся и чуть ли не крикнул: — Нет времени. Уходи отсюда! Быстро! Он бросился вниз по лестнице, преодолев кустообразные деревья, подбежал к воротам, открыл их и, выбежав на дорогу, побежал вперёд. Кажется, там появилась машина. Я увидела сверкнувшие габариты, которые тут же скрылись за деревьями. Я осталась одна, с этой обжигающей папкой в руках. Она казалась бомбой замедленного действия, и я не имела ни малейшего представления, что теперь делать. А в ушах раз за разом звенели слова этого парня: За мной хвост… Никому нельзя доверять… Уходи отсюда! Быстро! И вдруг – шорох за спиной. Я резко обернулась. За колонной мелькнула чья-то тень. Сердце забилось так сильно, что казалось – вся округа слышит его отчаянный перестук. Я шагнула к колонне и… вздрогнула, увидев, кто за ней скрывается. — Костя! — шёпотом крикнула я. — Ты с ума сошёл! Ты что здесь делаешь? — Мишель, — его голос прозвучал непривычно серьёзно. — Я всё слышал. Что это было? — Я не знаю… — выдохнула я. Увидев Костю, я выдохнула было с облегчением, но меня тут же захлестнула волна страха. — Похоже, меня с кем-то перепутали. В этот момент слова неизвестного парня всплыли в моём сознании. Внезапное появление Кости смутило и даже напугало меня. Ведь кругом не было ни души. Не подавая виду, что мне страшно, я непринуждённо, как мне показалось, протянула: — А ты что здесь делаешь? Костя, видимо заметив мой изменившийся тон и напуганный взгляд, нахмурился, но, сообразив, как его появление выглядит со стороны, тут же смягчился: — Прости, если напугал. Просто я искал тебя, а потом увидел, как ты растерянная вышла из холла. Вот и пошёл за тобой… Потом заметил, как ты ускорилась и свернула к лесу. Ну и пошёл следом. На всякий случай. Похоже, мой «незаметный» побег был не очень-то и незаметным. Хорошо хоть только для Кости. Но я же оглядывалась, как я могла его не заметить? — Честно говоря, я даже подумал, что у тебя тут свидание, — добавил он, вымученно улыбнувшись. Он, что, ревнует меня? На мгновение это даже показалось мне приятным. Но тут же в памяти вспыхнули слова незнакомца: «Быстро уходи отсюда!» Правда, прежде чем я успела что-то сказать, мы оба услышали приближающиеся шаги. Мы переглянулись и одновременно посмотрели на папку. В этот же миг Костя, не раздумывая, выхватил её у меня из рук и сунул себе под пиджак. А потом резко притянул меня к себе и… поцеловал. Шаги звучали всё ближе, и несколько мгновений спустя из-за угла показался силуэт. — Так! — раздался недовольный женский голос. Мы с Костей замерли и, не отстраняясь друг от друга, повернули головы. На нас строгим взглядом смотрела Галина Юрьевна. — Совсем стыд потеряли?! — гаркнула она. — А ну, быстро в школу! — Простите, — пискнула я. Костя же подтолкнул меня вперёд, а сам пошёл сзади. Таким образом, получалось, что я прикрываю его пиджак, а точнее то, что было спрятано под ним. Мы вернулись в здание тем же путём. Коридоры оставались пустыми и непривычно тихими, словно дискотека шла в какой-то другой реальности. Но вместо того, чтобы вернуться в холл, мы повернули на лестницу правого крыла. Поднявшись на второй этаж, мы прошли в мою комнату. Ника, разумеется, всё ещё была на дискотеке, и это оказалось нам на руку. Наконец-то мы остались вдвоём и в относительной безопасности. Костя достал папку из-под пиджака и протянул её мне. Я взяла её, словно гремучую змею, и опустилась на кровать, а Костя остался стоять у двери, напряжённо прислушиваясь к любым звукам из коридора. — Может… не стоит смотреть, что там? — неуверенно прошептала я. — Ведь это вообще не наше. И предназначалось не нам. Давай просто выбросим это? — Мишель, — Костя покачал головой, — мы уже оказались втянутыми в это. Гораздо опаснее – не знать, с чем… или с кем мы столкнулись. Может, это вообще чья-то шутка? — Может, — я кивнула и осторожно раскрыла папку. — Ну, что там? — протянул Костя. — Какие-то бумажки… — я начала просматривать содержимое. — О, смотри, фотография. На ней была запечатлена девочка примерно нашего возраста. Я сразу вспомнила и подумала о той напуганной девочке в уборной. Хотя и понимала, что это вряд ли она. Протянув фотку Косте, я продолжила перебирать документы. На шутку это не было похоже. — Распечатки А4 и вырванные из тетради листы, — я посмотрела на парня. — На первый взгляд, ничего серьёзного. — Сомневаюсь, что там нет ничего серьёзного, — покачал головой Костя. Я перебрала оставшиеся документы. — Кажется, к этой фотке ещё прилагается досье, — я протянула Косте бумаги, на которых, если я не ошиблась, была характеристика на какого-то человека. Костя начал листать досье, а я в это время на второй раз просмотрела содержимое папки. И только сейчас меня будто накрыло осознанием сложившейся ситуации. И её потенциальной опасности. Неужели я второй раз за вечер стала случайным свидетелем чьих-то тайн? И если в случае Крис и Мирона я сама выбрала этот путь, то здесь я просто оказалась не в то время и не в том месте! Будто мне своих проблем было мало! — Кость, нам надо спуститься, — спохватилась я. — Если нас долго не будет, кто-нибудь может что-то заподозрить. — Ты права, — задумчиво протянул он. — Есть идеи, куда спрятать папку? — Даже не знаю… — нахмурилась я. — Может, всё-таки в мусорное ведро? Костя усмехнулся, но потом серьёзно продолжил: — Я могу забрать её себе, если тебе некомфортно. — Думаю, что сейчас перемещаться с ней по школе – плохая идея, — насторожилась я. — Давай после? — Тогда… — протянул Костя. А после, убедившись, что за дверью никого нет, подошёл ко мне, взял папку. И протянул руку. — Разрешите, мадемуазель? Я, не понимая, чего он хочет, встала с кровати, и Костя с лёгкостью приподнял мой матрас. — Давай сегодня оставим её здесь, — он положил папку на деревянный каркас кровати. — А завтра найдём более безопасное место. Конечно, мысль о том, что мне придётся спать на чужом, возможно опасном, документе, насторожила меня. Но делать было нечего, и я согласно кивнула. Когда Костя закончил с папкой, он опустил матрас и выпрямился, случайно, а может и нет, оказавшись прямо передо мной. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание у себя на лице. Остальные мысли мгновенно улетучились из головы, оставив только воспоминание того неожиданного поцелуя с Костей на крыльце несколько минут назад. Сердце заколотилось так сильно, что казалось – его услышит весь этаж. Он наклонился чуть ближе, и между нами оставались считаные сантиметры. Костя мне нравился, и я уже прикрыла глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдёт… И именно в этот момент дверь резко распахнулась. — Так, я не поняла! — строгий голос Веры Акимовны был подобен холодному душу. Мы с Костей отпрянули друг от друга, словно школьники, застуканные за чем-то неправильным… Хотя, если разобраться, именно ими мы и были! Коменда стояла на пороге и, скрестив руки на груди, смотрела на нас так, что хотелось провалиться сквозь землю. — Дискотека идёт полным ходом, а вы здесь чем занимаетесь? — продолжила она. — Живо вниз, оба! — Вера Акимовна, мы… — начала я, но под её тяжёлым взглядом осеклась. — Без разговоров, — отрезала коменда. — Время веселиться, а не… — она многозначительно махнула рукой в нашу сторону. Костя смущённо почесал затылок и, не глядя на меня, пробормотал: — Пошли… Мы вышли в коридор, и дверь за нашими спинами захлопнулась. На секунду наши взгляды встретились, и оба мы не смогли сдержать улыбок. Спустившись на первый этаж, мы пошли танцевать. Я танцевала вместе со всеми, но мыслями была где-то далеко, обдумывая произошедшую ситуацию. Я раз за разом вспоминала слова выбежавшего из леса парня и прокручивала их в голове. Он должен был отдать папку не мне, Мише, а, видимо, какой-то Маше… Да и вообще, что опасного может произойти в школе? Если бы было что-то такое, то учителя, родители и в первую очередь дети уже давно подняли бы тревогу. Видимо, просто кто-то поссорился и теперь ищет компромат друг на друга. Как и я с Крис… Да, точно, компромат! Ведь здесь учатся отпрыски влиятельных и богатых семей! В общем, обдумывая эту ситуацию, я пришла к следующему выводу: мы с Костей внимательно проверим эту папку и, если не найдём ничего серьёзного, то отнесём её директору. А дальше пусть сами разбираются. У меня, конечно, ещё закралась мысль найти того парня, который изначально передал мне бумажку, но до этого я его в школе не видела, а сейчас, как бы не всматривалась в лица танцующих ребят, его не было. Полностью погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что начался медляк. Видимо, завершающий дискотеку. — Мишель, можно пригласить тебя на медленный танец? — Костя, который всё это время танцевал рядом, галантно протянул мне руку. Я тут же вернулась в здесь и сейчас и, улыбнувшись, подала ему руку. — Мне кажется, это отличное прикрытие, — подмигнул он. — По крайней мере, у Галины Юрьевны и Веры Акимовны мы теперь точно вне подозрений. Я положила руки Косте на плечи, а он – на мою талию. Заиграла песня, и мы начали двигаться в унисон мелодии. Всё вокруг будто замедлилось: световые блики мягко скользили по лицам танцующих, а музыка растворяла в себе. Я и не заметила, как мир сузился до нас двоих. Мне рядом с Костей было так спокойно и уютно, что все проблемы и переживания будто делились надвое. А ещё Костя за всю мою жизнь был первым парнем, с кем я не отказалась танцевать медляк. В детском доме я нравилась разным парням, и они по-разному пытались добиваться от меня ответных чувств, но каждый раз я понимала, что внутри у меня… царит пустота. Я просто не видела себя ни с кем из них… Словно мои эмоции были… заблокированы? А здесь, в этой школе, все мои чувства не просто разблокировались, но и как будто обострились! Но не успела я во время танца с Костей с головой отдаться этим новым для меня эмоциям, как волшебство момента… внезапно пропало. На первый взгляд всё оставалось также, но в зале что-то изменилось. Сначала я заметила, как несколько ребят у входа начинают озираться и перешёптываться. А затем, словно по щелчку пальцев – все перестали танцевать. Музыка всё ещё играла – что было странно – но всем было не до неё. — Что-то случилось? — протянула я, пытаясь разглядеть, что происходит у входа. Но, разглядев, кто именно там стоит, замерла. У главных дверей в холле находились… полицейские. Несколько человек в форме разговаривали с директором и стоящем рядом завучем. — Полиция? — растерянно выдохнул Костя, заметив форменные фуражки. Зал, словно услышав его слова, зашумел сильнее. Сначала шёпотом, а затем всё громче. — Говорят, в лесу нашли труп… — Парня какого-то… молодого… — Вроде из учеников… — Вроде не из наших… Слова передавались из уст в уста, разрастаясь, как пожар. Я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. Труп? В лесу? Молодой парень? «За мной хвост…» — прозвучали у меня в голове слова того парня. Музыка резко оборвалась, а вместе с ней и моё сердце.