Глава 2

По небу в нашу с елкой сторону летел огромный дракон! Зеленый, с шипастой головой, зубастой пастью и широченными крыльями. Лапы и хвост тоже имелись, но привлекали внимание не они. Два янтарных глаза, которых со своего места по всем законам логики я рассмотреть просто не могла, сияли так, что неоновые фары новеньких иномарок просто отдыхают. И эти глаза были устремлены на елку, которая разве что не подпрыгивала на месте от радости.

Миг, и дракон спикировал на дорогу между мной и елкой, обдав ворохом снежинок, а зеленое дерево, словно дама в кринолине, подобрав нижние ветки, принялась выталкивать коробки с подарками поближе к дракону. Еще миг, и следом ель сама выбралась с обочины и с нетерпением принялась топтаться на месте, утрамбовывая и без того плотную дорогу.

Дракон одним неуловимым жестом сгреб все подарки и, оглядев елку внимательно, откуда-то добыл золотую сеть, в которую жестом пригласил ель. Даже потряс сетью для наглядности, чтобы понятнее было.

Глядя на эту картину, я подумала, что елка опять обидится, мол, не по статусу «карета», но дерево удивило: шустренько сложило пушистые ветки вдоль ствола, разве что иголки внутрь не втянуло, и прыгнуло в сеть, которая обмоталась вокруг веток, превратив украшенную красавицу в золотой кокон.

Дракон, подхватив елку, оттолкнулся от снежного наста и, взлетев, устремился прочь, при этом даже ни разу не взглянув в мою сторону.

Это как понимать? А как же я?!

По всем законам жанра не сильно любимого мной фэнтези дракон должен был взять первой меня! Не подарки, ни елку, а МЕНЯ! И пусть я вообще не представляла, зачем мне вот это вот все, да еще и дракон до кучи, но стало как-то обидно.

А может, я тут вообще случайно? Тогда, стоит сесть в машину, я снова окажусь в родном городе? Под проливным дождем, в промозглой серости и с пришедшим на почту увольнительным листом на имя Антонины Красновой? От подобной мысли стало как-то неуютно и горько, потому что свое попадание в неизвестный мир, где есть ходячие елки и настоящие драконы, я почему-то восприняла без вопросов и сразу, почти без недоверия, что подобное возможно. А тут вроде как случайность.

Как подтверждение моих невеселых и совершенно нелепых мыслей стало погружение мира вокруг в сумерки. Фонари один за другим стали гаснуть, намекая, что действительно значимое событие уже закончилось и ничего интересного, что стоило бы освещать, не произойдет. Стало еще печальнее.

Когда гореть остался только один фонарь, в который я едва не врезалась, а темнота вокруг принялась сгущаться, пугая своим безмолвием, я решилась вернуться внутрь машины, и только тут заметила, что возле задней двери растет маленькая елка, саженец…, которого, между прочим, тут не росло.

– Это что еще за лазутчик такой? – нахмурилась я, оглядывая детеныша елки строгим взглядом, а сама пыталась понять, то ли это мне привиделось, что отросток появился недавно, то ли это очередная ель, ожидающая своего дракона.

Саженец тут же упер ветки в бока, если они есть у одинаковых со всех сторон елок, и с возмущением топнул корнем. Мол, что за нелепые намеки!

Выглядело это смешно и умилительно, потому я лишь усмехнулась и сама уперла руки в бока, нависая над «ребенком».

– Значить, сбежать вздумал? А что скажут старшие?

На такой вопрос уже ель-терьер фыркнул, поднял облако снежинок и продемонстрировал мне картину чуть ли не в лицах, как его, смелого и решительного, отправили на «лобное» место, откуда драконы забирают свои елки. Из снежной картины мне даже удалось понять, что драконы забирают не абы какую елку, а ту, которая сама согласится отправиться по приглашению в дом к дракону, чтобы украсить собой праздник.

– А за что так не любят следующего дракона елки, что ни одна не захотела отправиться к нему? – из картинки следовало, что саженец остался рядом со мной, потому что должен был прибыть еще один дракон, но, почему-то, опаздывал.

На вопрос ельчонок только развел еловые лапки и потер макушку, а еще так скорбно продемонстрировал себя со всех сторон, что стало понятно: бедняга сокрушается, что совершенно не наряжен к празднику.

– Этому горю можно помочь, – хмыкнула я и достала с переднего пассажирского сиденья маленькую коробочку с золотыми микро-шариками и пакет, что сегодня в кабинете вручил наш IT-шник, наряженный в костюм Деда Мороза.

В пакете лежали разноцветные дракончики, которых Стасу каким-то чудом удалось спасти от утилизации, затребованной поставщиком в ответ на нашу претензию. Партия дракончиков, а их было без малого за сотню, были до безобразия уродливыми и вызывали слезы даже у взрослых, а не только у детей. Несколько штук мы все же отложили – те были исключительно милыми, но производитель настаивал на утилизации всей партии. Пришлось смириться и отправить видео, где новогодние игрушки ручной работы гибнут под ударами кувалды, правда, как оказалось, смирились не все.

Дракончики очень шли саженцу: были яркими, красивыми, сияли в лучах фонаря и внезапно оживших фар моей машины, и по-настоящему дарили праздничное настроение… до тех пор, пока в темном небе не показался тот самый дракон. И вот тут я, честно говоря, струсила основательно, потому что дракон был как сама тьма: черный, грозный, больше предыдущего раза в два и до жути недовольный. Этот рык даже в фильмы ужасов вставлять нельзя – люди не выживут, хоть и пришли за адреналином.

И этот дракон был недоволен, определенно, нами двумя, потому что глаза-фары, были устремлены точно на нас с ельчонком: правый на саженец, а левый – на меня…или наоборот.

Переглянувшись с ельчонком, мы, не сговариваясь, заскочили в машину, и я заблокировала для надежности все двери. Только как подобное может остановить недовольного дракона продемонстрировать весь спектр своего негативного настроения?

Не отвечайте, это был риторический вопрос.

Машину тряхнуло, а потом по лобовому стеклу, затянутому морозными узорами, начал перемещаться мерцающий круг света – это фонарный столб менял положение, опускаясь вниз… Или это мы поднимаемся?

Эй, мы что, летим?!