21. Во всем виновата обувь!

— Девушка, мне ваш фирменный салат, только без масла. Совсем. И без петрушки. И без каперсов.

Манерно оттопыренный пальчик, светлые выглаженные до блеска волосы, показательно небрежно брошенная Гермес. Чтоб всем сразу было понятно — настоящая. Лично у меня в этом серьезные сомнения, но кто я такая? Официантка, безликое существо.

Я киваю, повторяю заказ, чтоб, не дай Бог, чего не забыть, и бегу к терминалу.

Там какое-то время жутко туплю, потому что программу мне Алла показывала, но очень быстро и тоже с оттопыренной презрительно губой. Такие все доброжелательные, пи**ц просто. Интересно, с чего это так?

Вроде как наоборот, должны бы радоваться, что в их полку прибыло, и что хоть немного нагрузка спадет. Или не рады? Чай на всех делить придется? Так вроде нет… Ринат ясно все объяснил, когда проводил первичный инструктаж. Чай не делится, если гости слишком наглые или хватают за зад, сразу говорить ему. А он уже сам разбираться будет.

Это, честно говоря, особо радует. Потому что в той шарашке, где я подрабатывала до этого, если тебя хватают за зад, ты улыбаешься и машешь.

А за отдельную плату можешь даже и подмахивать. Вот такое сочетание шашлычки и борделя. Все привыкли, все довольны.

Я только не радовалась. И била по наглым рукам. Потому, собственно, и не задержалась там надолго.

Программа поддается. Я делаю всего пару ошибок. Нормально! Я все же не дура безграмотная, а студентка! Будущий инженер!

Прохожусь взглядом по столикам, может, где чего забрать или добавить. Но нет. Все, вроде, штатно.

Середина рабочей недели, народу не особо много, несмотря на то, что уже девять. Заведение работает до двенадцати. Потом прибираемся и разъезжаемся. Сергей платит доставку на такси.

Вообще, здесь отношение к персоналу нормальное. Человеческое такое. И народ вроде не быдлястый. Ну так, встречаются экземпляры, конечно.

Я принимаю уже готовый коктейль для блондинки, несу. И неожиданно спотыкаюсь. Да так неудачно, что мохито летит прямо на элегантно уроненную на сиденье Гермес. От визга гостьи на мгновение закладывает уши.

Я, каким-то чудом, все же цепляюсь за стол, и не растягиваюсь во весь рост на полу. Извиняюсь, пытаюсь оттереть сумку.

Но визг становится просто запредельным:

— Да ты что? Не смей трогать! Это Гермес, дура тупая! Он стоит, как твоя квартира в Ново-Кукуево, или откуда ты там выползла, такая дура неуклюжая, деревенская овца…

Она еще что-то орет, но с меня хватит. Я сжимаю салфетку в кулаке, и понимаю, что сейчас просто с катушек слечу. И тогда будет уже плевать, что это нужная мне работа, что место неплохое, что я, типа, тихоня и само спокойствие…

Ну не терплю я, когда меня обвиняют несправедливо!

Я же не специально упала на нее!

Просто обувь новая, непривычная.

Рома с утра сгонял в магазин, без меня, потому что из пригодной для носки одежды у меня были только мартенсы. И почему-то идея обрядить меня в них и в какую-нибудь их футболку ни Диме, ни Роме категорически по вкусу не пришлась.

Еще ночью я пожаловалась на то, что нет нормальной черной закрытой обуви, не знаю, почему, к слову пришлось, в перерывах между убеждающими раундами секса.

И утром один из Зверей без разговоров рванул из квартиры, а второй приготовил кофе, напоил меня им.

А потом принудил к разнузданному сексу прямо на кухне.

Ну, как принудил… Наверно, я сама его принудила.

Это он потом заявил.

Потому что сидела, в одной футболке на голое тело (а вот в чем мне еще сидеть? Белье-то мое не выдержало испытаний зверятами), и смотрела на него. И этого оказалось достаточно, чтоб принудиться.

На кухне секса у меня еще не было.

И, пожалуй, зря.

Потому что определенно это стоило повторить.

Дима, несмотря на свою молчаливость, языком владел хорошо. Даже очень.

Когда он посреди нашего разговора, невинной утренней беседы, замолчал, тяжело глядя на меня, я сначала не почуяла подвоха. Не поняла даже, что случилось такое.

А потом, когда он резко подхватил под мышки и уложил прямо на широкую столешницу, уже было поздно что-то возражать.

Ну а после того, как он, дернув мои бедра на себя, наклонился и широко лизнул прямо там, внизу…

Какие могут быть возражения, о чем вы?

Тут бы удержаться от того, чтоб в голос не закричать.

Я не удержалась.

И кричала. И выгибалась, пытаясь уцепиться неверными дрожащими пальцами хоть за что-нибудь. Со стола летели чашки, миски, сахарница, какая-то еще посуда.

Эта музыка разбавлялась моими стонами, моими мольбами. Потому что в тот момент я не могла определиться, чего больше хочу, чтоб он прекратил меня мучить и остановился, или чтоб он прекратил меня мучить и трахнул уже.

В итоге он выбрал второй вариант.

Вошел в меня, мокрую, пульсирующую, во всю длину, резко. С размахом задвигался, и мое измученное бесконечной ночью и Зверями тело выдало еще один оргазм. Да такой сильный, что я чуть на мостик не встала, по крайней мере, макушкой в столешницу уперлась.

А потом еще и дополнительные флешбеки поймала, когда смотрела на него, напряженного, жесткого, на свои беспомощные ступни, упирающиеся ему в плечи, на руки его с вздувшимися венами, на пальцы, проходящиеся по моему дрожащему животу широко и грубо, так по-собственнически, так по-хозяйски.

И мне нравилось в тот момент быть его собственностью. Ощущать себя его.

Только шепота Ромки не хватало. Его рук и его губ, для того, чтоб я кончила еще раз.

Потом мы сидели за столом, куда вернули разбросанные по полу кружки и тарелки. Сахарница нашей страсти не выдержала, и ее похоронили в мусорном ведре.

— Слушай, часто у вас такое бывает?

Я спросила без всякого особого подтекста, просто в голову неожиданно пришло: мы занимались защищенным сексом. Даже сейчас, когда все было внезапно. То есть, презервативы у братьев Зверевых раскиданы по всей квартире, получается. Запасливо и предусмотрительно, ничего не скажешь…

— Какое, такое? — не понял Дима.

— Ну… девушек часто сюда водите? Да?

Он поставил кружку на стол. И заговорил. Очень тщательно подбирая слова:

— Котен… Ты же понимаешь, что мы — взрослые мальчики? И что у нас … Ну… Был разный опыт? И девушки тоже были разные… Тебе не надо брать это в голову…

— Да я не о том! — я поспешно начала уверять, что вообще не думала предъявлять претензии, что просто спросила, что мы вообще не в тех отношениях, чтоб что-то говорить…

Дима мрачнел, слушая мой бред, я понимала, что несу фигню какую-то, но остановиться не могла.

К счастью, пришел Ромка.

Глянул на наши хмурые лица:

— Не понял… Я думал, приду, а ты Котену на столе трахаешь… Брат, ты потерял хватку?

От его слов мне стало совсем плохо, я поспешно вскочила и рванула в ванную.

— Котен. Я тебе шмотки привез, глянь!

Он вручил мне пакеты, и я все это утащила с собой в ванную, мерить.

Быстро натянула на себя вещи, порадовавшись, что размер нормальный. Обувь, черные закрытые лодочки, тоже были впору, пожалуй, лишь чуть-чуть великоваты.

Ура.

Будет, в чем вечером на работу идти!

В тот момент у меня даже мысли не было отказаться. Вот честно. Возможно, кто другой бы это воспринял, как подачку, или еще как-нибудь. Но у меня такого выверта в мозгу не было. Сама не попрошу никогда, но… «Дают — бери, бьют — беги» — это как раз про нас, бедноту, испытавшую много чего в этой жизни.

Правда, футболку мне пришлось на голое тело надевать, а это при моем размере груди не особо хорошая идея, но тут ничего не поделаешь. Лифчик Рома купить не догадался. И трусы тоже. Но это ладно. Мне бы до общаги добраться.

Еще какое-то время я потратила на аутотренинг на тему: «Мне было хорошо, но пора домой. Спишемся, свяжемся». Потом посмотрела на себя, поправила волосы так, чтоб скрывать лиловый засос на шее. И выдохнула. Хватит отдыхать, Элли. Пора покорять Изумрудный город.

Когда я вышла из ванной, уже морально готовая к тому, что меня сейчас опять начнут уговаривать, с удивлением застала зверят одетыми и готовыми к выходу.

— Котен, шикарно выглядишь, — присвистнул Ромка, а Дима только брови нахмурил:

— Куртку надень. Чтоб грудь не просвечивала. А то никуда не поедешь.

У него был строгий хозяйский тон, и мне это не то, чтоб понравилось. Все же, вне постели я не хотела, чтоб мной командовали. Но тут он был прав, лишнего внимания привлекать не стоило.

Поэтому я надела куртку, застегнулась даже под одобрительным взглядом Зверей.

И мы втроем вышли из квартиры и поехали вниз на том самом лифте, который чуть не осквернили вчера вечером.

В этот раз зверята вели себя куда как пристойней. Ну так, пожамкали меня, конечно, подышали горячо, но сдержались.

Потом мы доехали до общаги.

Меня на глазах выходящих к первой паре студентов ссадили с байка, по очереди поцеловали и пригрозили, что вечером заедут.

А я была в таком афиге от происходящего непотребства и так горевала о своей окончательно запятнанной репутации (можно подумать, что на ней еще оставались чистые места после вчерашней драки, но я оптимистка же!), что забыла сказать им о первом рабочем дне.

Комната, слава Богу, была пустая, поэтому я переоделась без лишних глаз.

В универе на меня пялились. Перешептывались за спиной. Но не заговаривали о произошедшем.

Ролики новые с моим стриптизом в сети не появились, и это была очень хорошая новость. А вот все остальное — в минус.

Но, как говорится, нас …эээ… а мы крепчаем, так что я только зубы сцепила и занялась учебой. Благо, было на что отвлечься. Любимый деканат поставил нам аж три пары Бургера, и голова к концу занятий у меня была квадратная. Тата, кстати, в институт не пришла. Я написала ей, и получила ответ, что приболела.

Отправила грустный смайлик и веселого котейку с подписью «Выздоравливай».

Как-то мне было скучно без нее. Тоскливо.

Что, Элли, привыкла уже? Когда успела, интересно?

Зверям отправила сообщение, что после пар сразу еду на работу.

Они тут же принялись названивать, да настойчиво так.

Я не стала отвечать, вырубила телефон. Не до них. Последние пары как раз были у Бургера, и он зверствовал. Даже не удавалось его отвлечь любимой темой про гендерное равенство.

Короче говоря, одни нервы.

В итоге я от института буквально летела в клуб, радуясь, что возле крыльца не было засады в виде притаившихся Зверей. От них этого запросто можно было бы ожидать.

Прибежала, даже не опоздала, получила очередной хмурый взгляд управляющего и краткий инструктаж, потом меня на пару часов прикрепили к наставнику, довольно высокомерной девушке с искусственными губами, Алле.

Она быстро показала мне основной фронт работ. Ничего сложного. И вроде даже не сильно тяжело.

И вот только я отправилась в свободное, условно, конечно же, плавание, как на тебе!

А все обувь виновата! Всего полразмера больше, а как натерли, собаки!