23. Официально: самый херовый вечер!

— Ну что я могу сказать, Элли, — Сергей спокоен, даже задумчив слегка, изучает меня внимательно.

Я стою, стараюсь держать спину ровно. Ну да, накосячила. А он, судя по всему, перед клиенткой меня прикрыл.

По крайней мере, она вышла из его кабинета через десять минут вполне довольная и даже счастливая, я бы сказала. У меня сложилось ощущение, что он прибегал к своеобразным методам убеждения. И эти методы оказались очень даже эффективными.

Но, может, я и ошибаюсь.

Впрочем, это неважно.

Сергей — очень даже ничего мужик, фактурный, высоченный, татуированный и бородатый. У такого вполне могут быть в активе крайне действенные методы убеждения женщин.

И это совсем не значит, что он меня сейчас не погонит ссаными тряпками из своего элитного заведения. Но хрен тебе, а не унижение! Упрашивать не буду! В конце концов, моей вины тут нет! Практически.

— Официантка из тебя херовая, — безжалостно басит Сергей, выходит из-за стола и опирается задом на столешницу, сложив ручищи на груди.

Смотрит на меня. Изучает. Сканирует.

Я молчу.

Херовая, да.

Ничего не возразишь.

— И чего мне с тобой делать? Танцовщицей тебя тоже не возьму, хоть и фактура подходящая вполне. Даже если ты и умеешь. Слишком дерзкая. Еще гостей мне начнешь пинать.

Ну да, танцовщицей меня не надо! Я вам тут натанцую…

- Этой Ле… Бл*, то есть Ане, я оплатил стоимость ее китайской Гермес. — Он делает паузу, многозначительную такую, — как настоящей Гермес. Сама понимаешь. Тут не до экспертиз. Иначе мы могли бы поиметь проблемы в виде полиции. Доказывай потом, что она сама на ногах не держится. Тебе нужно светиться в полиции?

Я тут же замотала головой. Не дай Бог!

— Вот и я думаю, что не нужно. Поэтому у Ани есть теперь бабло на брендовую Гермес, карта вип-клиента, которую я даю только самым избранным, и она, по идее, ни под каким соусом в их число не попадала… А у тебя есть долг.

Он называет сумму, и я охереваю. Потому что бл*. Потому что что-то в нашем мире не так, если кусок телячьей кожи может стоить лям! Не может просто! Так нельзя!

Он заценивает мои вытаращенные глаза, усмехается.

— Вот-вот… Но ладно. Главное, что разошлись краями. Теперь вопрос: что делать с тобой?

Бросьте меня под ракитовый кустик, ебвашумать…

Я приунываю до такой степени, что даже не вношу никаких предложений. Ну а с другой стороны, что я могу сказать? Что пообещать?

У меня нет денег совершенно!

Бляха муха, да я обувь, чтоб начать здесь работать, приняла в дар от своих парней! Как Золушка от принцев туфельку! Только моя несчастливая оказалась. Может, потому, что черная?

Или все проще: из меня херовая Золушка.

— Так… Мне Даня говорил, что ты, вроде как, байкер? В моторах сечешь? Или только жопкой на дороге вертеть умеешь?

— Яааа… — вопрос настолько неожиданный, что я даже голос на секунду теряю, а потом торопливо начинаю говорить, — могу. Работала с тринадцати лет в автосервисе. Там, правда, все по-простому, но я мотор любой могу с закрытыми глазами собрать-разобрать, там, у себя, лучше всех работала!

— О как… — Сергей явно поражен моей торопливой речью, задумывается. — Ну хорошо. Давай, на завтра, так же в шесть вечера, подгоняй на Мира, к гаражам. Там есть автосервис, отдельно стоит, синее большое здание. Буквы СТО. Не промахнешься. Придешь, спросишь Геннадьича. Скажешь, от меня. Он тебе все покажет. На первое время оклад ученический, двенадцать тысяч, по-моему. Ну, он скажет. Я буду вычитать половину в счет долга. Смешно, конечно, но, в принципе, если будешь нормально работать и покажешь себя, то вполне до мастера дойдешь. А это уже другие бабки и еще и премии.

— Сергей Юрьевич… — меня неожиданно даже слезы прошибают, прямо сама себе удивляюсь, — спасибо вам огромное! Вы столько для меня… Спасибо!

Я порывисто обнимаю его, тоже неожиданно для меня. И для него.

По крайней мере он застывает, и явно не знает, что делать в этой ситуации.

Наконец, просто тихо похлопывает меня по спине.

— Ну хватит. Ты чего? Плакать, что ли, собралась? Как же ты с мужиками работать будешь? Они и матом могут…

— Я тоже могу, — хлюпаю я носом, уже убрав руки и просто стоя близко.

— Вот в это верю. Все. — Он тянется за салфетками и неожиданно аккуратно вытирает мне щеки.

Черт… Еще одно проявление человечности в чужом для меня городе. Анапа, за что же ты так со мной?

Я тянусь за его спину, к пачке салфеток, чтоб высморкаться, и именно в этот момент открывается дверь, и я слышу знакомый голос:

— Серый, я не поняла…

Тата!

Я не сразу понимаю, почему она резко замолкает, почему смотрит на меня с таким выражением на лице, словно я ее… Ну, не знаю, ударила, что ли…

— Простите, я помешала, — говорит она деревянным голосом, а потом выходит. И дверь закрывает.

Я поворачиваюсь к Сергею, и понимаю, что здесь что-то вот вообще не просто! Потому что у него нереально сложное выражение лица.

Вроде как с одной стороны, ничего такого, мы же даже не обнимаемся. Уже. И, если бы обнимались…

Ну и что? Сергей, повторюсь, вполне приятный мужик, не в моем вкусе, конечно, но бабы на него, наверно, с разбегу напрыгивают…

А с другой стороны… Блин, как стремно. Он брат ее, и владелец заведения. И я тут такая, первый день работаю, и уже к нему пристаю, в кабинете обжимаюсь… Плохо.

— Я… Пойду, — быстро киваю, пока не передумал и вообще не выпер меня, нафиг, на улицу. С моим сегодняшним везением — вполне закономерная вещь может быть.

— Да-да… — он выглядит так, словно раздумывает, рвануть ли ему сейчас за Таткой, или нет.

И непонятно, что останавливает.

Я даже не пытаюсь задумываться о странностях в поведении босса, вполне своих проблем хватает.

Не выкинул — и слава Богу.

И работу предложил!

Другую!

Ту, что мне нравится!

Меня прямо накрывает от осознания, насколько повезло. Нет, конечно, лям долга — это так себе везение… Но, с другой стороны, если быстро вольюсь в работу, начну нормальные бабки зашибать.

Расплачусь поскорее. И, может, потом получится квартиру взять… И байк… Как там мой дукати?

Наверно, уже под другим хозяином ходит…

Пока иду обратно в общагу, полностью отключаюсь от реальности. Поглощенная планами на будущее.

И они, несмотря на некоторые обстоятельства, радужные.

Естественно, ситуацию в кабинете Сергея Юрьевича из головы выбрасываю сразу же, как не стоящую моего внимания.

И очень даже зря.

Потому что получаю смс от Таты, где она спрашивает, давно ли я сплю с ее братом.

Я набираю ее, иду к общаге и говорю, не обращая внимания на окружающих студентов. А, учитывая, что с некоторых пор они от меня шарахаются и по широкой дуге обходят, то и вообще не на кого обращать внимание.

— Тата, ты чего? Я не сплю с твоим братом!

— А что я видела сегодня? А?

Судя по голосу, Татка вдатая уже. И меня это беспокоит. Непонятно, какого хрена она так переживает.

Сестринская ревность, что ли? Так это глупо…

— Ты где?

— Яаа? — она пьяно смеется, и это отчего-то коробит. Вот не вяжется у меня образ умницы и красавицы Татки с ее пьяным голосом. — Я на мосту. Смотрю на машины. Думаю о жизни.

— Тата…

— Не бойся, прыгать не собираюсь… — она опять горько и пьяно смеется, а потом говорит тихо, — за что ты так со мной, Эль? А? Почему он?

— Тата! — рявкаю я, не сдерживаясь уже, — с чего ты вообще взяла, что я сплю с Сергеем?

— Бл***… - а вот от этого голоса я подпрыгиваю на месте, оборачиваюсь, все еще не веря, что так могло не повезти.

Но вечер этот гребанный, наверно, стоит официально внести в пятерку самых херовых вечеров в моей жизни.

Потому что в паре метров от меня обнаруживаются Звери. Они стоят, опираясь бедрами о байки, одинаково сложив руки на груди. И смотрят на меня. Тоже одинаково. Злобно так.

Я выдыхаю. Выключаю телефон.

Прости, Тата, у меня, похоже, намечается интересное продолжение вечера.

С песнями и плясками, блять.