Глава десятая

В поместье нас с сыном встретили не очень дружелюбно, но и не так, как я боялась. Высокая рыжеволосая женщина в возрасте показала мне мою комнату и представилась: – Ириена Долмьер, экономка. Для тебя – госпожа Ириена или просто госпожа. Всё понятно? – Да, госпожа Ириена. Она была прямолинейна и груба, но у меня и так хватало опасений, чтобы ещё задумываться о характере людей и оборотней, которые меня окружали. – Завтра с утра твой начальник, доктор Марцелус Симинг раскажет тебе о твоих обязанностях по больнице. Завтраки, обеды и ужины у нас проходят на кухне для персонала в строго отведённое время. Опоздаешь – останешься голодной! – Я поняла, госпожа Ириена. – Во время регулов выход из комнаты запрещён, в полнолуние выход из комнаты запрещён, смотреть в глаза альфам и бетам запрещено… – Извините, госпожа, а как я отличу альф и бет от других… гмм… особей? – Поверь, отличишь. И вот ещё что: общаться с женщинами в статусе лорки тоже запрещено, если не хочешь получить проблемы! Да, забыла, как там тебя… – Эллирея, госпожа Ириена! – Как будет коротко? Мы – не ританийцы, язык ломать не приучены! – Можно Эль, госпожа. Ллойд завозился на моих руках, время кормления пришло. Я начала расстёгивать платье, доставая грудь и выразительно глядя на экономку. – Отдыхайте! Ребёнка можешь брать с собой, в подсобке есть всё необходимое для мамочек… Он у тебя полукровка? – В какой-то мере… Женщина поморщилась и сказала: – Нам нужны рабочие руки, поэтому я не лезу в твою жизнь, но у нас здесь много свободных мужчин. Мой тебе совет – будь с ними аккуратной, девочка! На этой радостной ноте меня с сыном оставили в маленькой комнате. Так как мы приехали в поместье поздней ночью, рассмотреть его мне не удалось, но я надеялась восполнить этот пробел в моих знаниях на следующий день. Обдумав сказанное экономкой, я, в который раз, пожалела о своей невнимательности на уроках магистра Леогаста. Он, как чувствовал, что я окажусь в Вольвгандте, пытаясь впихнуть мне в голову знания об этой стране! Но эти знания, если и были, никак себя не хотели проявлять! Утро началось с того, что меня разбудила какая-то девушка очень странного поведения. Она поскреблась в дверь моей комнаты, и когда я открыла её, тихим голосом сказала: – Госпожа, Вас ждут на завтрак на кухне. Собирайтесь, я Вас провожу. Я не знала, что впервые вижу девушку – лорку. Мне показалось странным её поведение только на мгновение, потому что моя голова была занята совсем другим. И вскоре я заходила на огромную кухню, где за столом разместились около двадцати мужчин и женщин разного возраста. Моя провожатая незаметно исчезла. – Здравствуйте, господа! Меня зовут Эллирея! Я тоже здесь буду работать! – поприветствовала я собравшихся и присела за стол, поудобнее расположив сына на руках, чтобы он не мешал мне завтракать. В ответ я так не услышала ни слова, только несколько мужчин и женщин потянули ноздрями воздух и поморщились. – А что, эта милая девушка, которая привела меня сюда, уже позавтракала? – спросила я, накладывая себе дымящуюся кашу. Тишина в кухне меня оглушила. Даже прекратился стук ложек об тарелки. Я обвела взглядом сидящих, не понимая, что не так я сказала! – Это лорка. Они с нами не едят, – ответила мне сидящая рядом женщина. – Понятно… – выдохнула я, радуясь, что не сказала ещё большую глупость. – Это ваш сын, Эллирея? – спросила меня та же женщина. – Да, его зовут Ллойд Вакур. – А ваш муж, он… – Он погиб на войне. – Извините… – Ничего, я свыклась… Разговор как-то затих, но все продолжали с любопытством разглядывать меня. После завтрака я и несколько женщин вышли из здания во двор, и я, наконец, с любопытством осмотрела поместье. Дом был огромным, двухэтажным, построенным из серого камня. Это был не дом, а целая крепость, огороженная таким же каменным забором. В огромном дворе располагался вход в ещё одно здание более казённого вида, тоже двухэтажное, но более мелкое и приземистое. Оттуда вышли несколько оборотней в военной форме. На руке одного из них красовалась нашивка в виде белого круга – знака целителей и врачей. Я догадалась, что этот оборотень в офицерском мундире и будет моим начальником. Я оказалась права. Когда я вместе с другими женщинами подошла ко входу, оборотни дружно втянули воздух и отпрянули от нас. А этот остался на месте и произнёс: – Новенькая? – Да, господин! – Марцелус Симинг! Старший лейтенант королевской гвардии и директор больницы Чёрной Луны. А вы… – Я – Эллирея Вакур, господин Марцелус! Ританийка и беженка. Мне предложили работу в вашей больнице, и я согласилась! – А Ваши родные не против того, чем Вам придётся заниматься здесь, юная госпожа? – Нет, господин Марцелус! Я сирота и вдова! Стоящие мужчины вслед за доктором поглядели на мою руку, и, не обнаружив на ней браслета, ещё раз втянули воздух и поморщились. Мне стало смешно, я отвернулась, чтобы моей улыбки никто не заметил, и поправила кусок ткани, завязанной вокруг меня крест-накрест, в сердцевине которой на спине сидел мой сынок. Все женщины начали заходить внутрь, и я поторопилась следом за ними. Меня нагнали чьи-то шаги, и голос доктора шепнул мне на ухо: – Амулет Сокрытия? Интересно! Зайдите после обеда ко мне в кабинет, поговорим! Вместе с другими женщинами я получила задания, моя работа заключалась в мытье полов, выбрасывании мусора и выносу горшков в палатах для тяжелораненых и не ходящих больных. Это была хотя и тяжёлая, но не сложная работа, с которой я знала, что справлюсь. Пусть я и не ухаживала никогда за больными, но в то время, когда мой отец начал сильно пить, мне приходилось убирать за ним. Здесь же были не пьяницы, а оборотни, пострадавшие в войне из-за огнестрельного оружия, некоторые были без ног, некоторые без руки или обеих рук, самыми лёгкими больными были те, у которых оторвало от взрывов только кисть или ступню, они считались ходячими, и за ними особый уход не требовался, только перевязка. У оборотней регенерация считалась лучшей в мире, но новое оружие не давало шанса: вырастить конечность взамен утраченной, практически невозможно, если использован огонь или чёрный порошок. Сына я оставила в подсобном помещении, где кружилась девочка лет семи. – Моя дочь – Велия, она посмотрит за малышом, – сказала мне одна из оборотниц. – Она сама – ребёнок, – засомневалась я. – Она уже два года как нянчит за плату чужих детей, – ответила оборотница, – так что не волнуйся, твой сын будет в надёжных руках. А кормить будешь приходить! Я не стала спрашивать, как это возможно, что семилетний ребёнок уже два года как зарабатывает деньги, ведь я в чужой стране, здесь другие обычаи, и не мне их осуждать. После обеда я с опаской постучала в дверь, на которой было выведено чёрной краской: Доктор Марцелус Симинг и после короткого: " Войдите" зашла в кабинет. Кабинет был по-военному лаконичен: стол и два стула, на одном из которых восседал Марцелус, стены были голыми и побеленными, на подоконнике лежала стопка книг.