Отступление

Мужчина словно из воздуха вытащил черную косу и, внимательно осмотрев ее, принялся натирать лезвие мягкой тряпкой, убирая видимую ему одному грязь. Спустя минут тридцать он еще раз оглядел оружие. Ни пятнышка. Впрочем, для постороннего человека коса и полчаса назад была идеально чистой.

Встав и размахнувшись, человек как-то замысловато выгнул руку, и спустя секунду никакой косы нигде не было, зато на пальце мужчины поблескивало черное кольцо.

Переступив с ноги на ногу, человек прошел по битому стеклу к окну и выглянул наружу. Округу освещала сияющая на небе громадным фонарем луна. Взгляд черных глаз то и дело выхватывал различные мелочи вроде тени, метнувшейся в проулок, пошатывающегося человека, шедшего в конце дороги, или потухшего света в окне напротив. Казалось, в этом забытом всеми богами уголке города все относительно спокойно.

Дверь позади тихо скрипнула. Мужчина отреагировал очень быстро. Одно мгновение — и в его руке снова появилась чернеющая даже на фоне ночи коса, а сам он повернулся к возможному противнику, вставая в боевую стойку.

— Ну, ну, — со смешком в голосе проговорил кто-то.

Мужчина опустил взгляд вниз, сразу же после этого расслабляясь и убирая оружие.

На полу возле двери сидел полностью черный кот. Желтые глаза как-то хитро сверкали, отчего некоторым особо впечатлительным и верующим людям обязательно захотелось бы перекреститься.

— Что ты тут делаешь? — спросил хрипло мужчина. Создавалось такое впечатление, что он давно не разговаривал и от этого почти потерял голос.

Кот по-человечески фыркнул, а потом внезапно встал на задние лапы и начал меняться. Спустя три секунды на его месте можно было увидеть высокого мужчину. Он выглядел лет на тридцать, не больше. Поправив на себе черное узкое пальто и стряхнув с него несуществующие пылинки, он выпрямился, откидывая несколько длинных жгуче-черных прядей за спину. Бледное лицо в свете луны казалось почти мертвым. Но вот черные глаза блеснули, а тонкие губы растянулись в улыбке, и впечатление ожившего мертвеца пропало.

— Если я скажу, что соскучился по сыну, ты поверишь, Рейн? — с легким ехидством поинтересовался мужчина. Он явно не желал показывать своих чувств, но если прислушаться, то можно было уловить в его вопросе искреннее любопытство и заинтересованность.

— Не мели чепухи, — отмахнулся названный Рейном. — Ты никогда не приходишь просто так… отец? — хриплый голос в тишине ночи звучал довольно зловеще. — Или мне лучше называть тебя Десмонд?

Глаза длинноволосого мужчины как-то странно блеснули, будто ему не понравились слова сына. Подойдя к разворошенной кровати, он оглядел ее, словно желал сесть, но его остановил мусор и пыль. Брезгливо поморщившись, Десмонд прошелся по комнате, остановившись прямо перед сыном.

Сейчас, когда эти двое стояли друг напротив друга, можно было заметить, что Рейн немного выше и плечистее отца. Да и в остальном сходство почти не улавливалось. Впрочем, несмотря на внешнюю непохожесть, в них все равно чувствовалось нечто одинаковое. И не понятно было, что это такое. To ли дело во взглядах, бросаемых друг на друга, то ли в едва уловимой силе, черным маревом кружащейся вокруг них.

— Я узнал, кто стоит за убийством молодых ведьм, — произнес Десмонд, рассматривая своего сына.

Рейн качнул головой, отворачиваясь от отца и снова подходя к окну. Ему не хотелось, чтобы Десмонд увидел легкую горечь на его лице.

— Это не новость. Я и сам знаю, кто их убивает. Это дело рук Келина Тер Холла.

— Все не так просто, Рейн, — перебил его Десмонд. Подойдя ближе, он положил руку на плечо сына и сжал пальцы.

— О чем ты? — спросил удивленно Рейн, мельком глянув на пальцы отца на своем плече. Отходить он не спешил.

— Келин уже пять веков работает на Совет, — произнес Десмонд так, словно это что- то должно было сказать Рейну. Впрочем, он был полностью прав. — Они чем-то крепко держат его.

— Что? — удивление на лице Рейна прошло довольно быстро. Если бы Десмонд знал своего сына хуже, то и вовсе ничего не заметил бы. — Но зачем подобное Совету?

— Держи, — Десмонд жестом фокусника достал из воздуха папку и передал ее Рейну.

— Это все, что я смог узнать по этому делу.

Рейн недоверчиво подхватил документы, а потом, еще раз взглянув на отца, раскрыл папку и впился взглядом в строчки.

— Ничего не понимаю, — пробормотал молодой мужчина, перелистывая дела убитых ведьм. — Что ты этим хочешь сказать, отец? Я и сам все это знаю, не зря ведь уже который месяц пытаюсь поймать этого ублюдка.

— Ты не туда смотришь, — фыркнул Десмонд. — Посмотри на этих ведьм внимательнее. Ничего не замечаешь?

— Все равно не понимаю, — сдался спустя минут пять Рейн. — Ведьмы как ведьмы. Все нераскрытые, слабые.

— Розмари Браун, — произнес Десмонд, пролистал папку и постучал пальцем по фотографии.

На снимке была изображена светловолосая и светлоглазая девушка.

— Но… — Рейн хотел спросить, что делает обычная девушка в этой папке, ведь все знали, что ведьмы и колдуны бывают только кареглазыми и темноволосыми, но пораженно замер. — Почему я раньше не обращал на нее внимания? Даже сейчас, пролистав папку, я сразу ее не увидел, а ведь не мог не заметить ее отличие.

— Все просто, — хмыкнул Десмонд. — Заклинание забвения, наложенное на ее имя. В данный момент мир полностью уверен, что такой девушки никогда не существовало. Кроме нескольких человек, конечно же. Кроме нас с тобой о ней помнит только Совет. Даже Келин уже забыл о своей жертве.

— Но зачем такие сложности? — спросил Рейн, а потом сам и ответил: — Неужели оракул? Только у них внешность отличается от привычной ведьмовской.

 Десмонд засмеялся.

— Всегда знал, что ты у меня умный. Верно, она — оракул. Вернее, была им. Еще вернее, она была нераскрытым оракулом. Посмотри сюда, — мужчина опять проделал тот же трюк, вытащив прямо из воздуха еще одну папку.

Открыв ее, Рейн принялся внимательным образом рассматривать лежащие в ней документы.

— Двадцать девять, — произнес Десмонд, смотря на задумчивого сына. — Именно столько оракулов родилось за последние пять сотен лет. И ни один из них не дожил до раскрытия своего дара.

— Но зачем все это Совету? — хмуро спросил Рейн, отдавая отцу обе папки. Ему хотелось почитать их более внимательно, но он понимал, что хранить у себя такую информацию слишком опасно. — Впрочем, это и так ясно. Только оракул может назначать новых членов Совета. Им явно не хочется терять власть.

Десмонд покивал, соглашаясь. Обе папки, оказавшись в руках мужчины, вспыхнули, за пару секунд сгорая в синем пламени.

— Но это не объясняет убийство других ведьм, — произнес Рейн.

— Плата Келину, — произнес Десмонд. — Пять сотен лет назад Совет заключил с этим древним гакири сделку. Они разрешают ему время от времени охотиться, а он убивает нужных им людей.

— И сколько? — поинтересовался Рейн, неотрывно глядя на отца.

— Пятнадцать нераскрытых ведьм. За каждого убитого им оракула. Сомневаюсь, что сам гакири понимает, кого он время от времени поедает.

Рейн злобно выругался.

— Совету нет до них дела, — продолжил Десмонд. — Они считают их кем-то вроде обычных людей, которые не имеют к Изнанке и границе никакого отношения. Какая разница, сколько их погибло? Там люди умирают тысячами каждый день.

— Но они все равно ведьмы, — не согласился Рейн. — Они хранят равновесие, пусть и не знают об этом. Даже с нераскрытыми силами, они все равно поддерживают Полог. Из-за жажды власти членов Совета серая граница потеряла уже четыреста тридцать ведьм за последние пять сотен лет. Это… слишком большая плата, — выдохнул он.

— Согласен, — кивнул Десмонд. Сложив руки за спину, он перекатился с носка на пятку, а потом еще раз прошелся по комнате, явно что-то обдумывая. — Я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что в этом веке у нас есть отличная возможность отстранить зарвавшийся Совет.

Мужчина пристально взглянул на сына, словно все еще в чем-то сомневался.

— Как ты знаешь, в обычных условиях оракулы появляются редко. Их продолжительность жизни очень велика. Сразу после смерти одного рождается другой. Именно поэтому за последние пятьсот лет родилось так много оракулов. Природа и магия не терпят пустоты. На место погибшего приходит другой. Обычно оракулы рождаются со склонностью к светлой магии. Но иногда рождается темный, или черный, оракул.

— Я никогда не слышал о таком.

— Конечно, не слышал. Ведь последний такой оракул рождался несколько тысяч лет назад. — Десмонд помолчал некоторое время, будто размышляя о чем-то, а потом продолжил: — Это особенные люди. Белые оракулы видят лишь тени будущего, а черные могут предсказать все до мельчайших подробностей. Я попытался найти о них хоть что-то, но мало информации уцелело. Такое ощущение, что Совет постарался вымарать о них все, что только можно. Но даже так, кое-что мне все- таки удалось узнать.

Рейн вопросительно вскинул брови, явно заинтересовавшись рассказом отца.

— Эта охота на белых оракулов началась не просто так, — Десмонд взглянул на сына. — Совет, убивая всех рожденных белых, искусственно создал все условия для появления черного. По всем подсчетам, он должен быть тридцатым.

— To есть, — Рейн кинул хмурый взгляд в окно, — следующей жертвой будет черный оракул?

— Не думаю, что Совет желает убить его, — фыркнул Десмонд. — Не для этого они приложили столько усилий. Его будут искать. А когда найдут, запрут и будут пользоваться его даром на полную мощность. Сомневаюсь, что после этого Сопротивлению удастся и дальше вставлять палки в колеса Совета.

Сказав это, Десмонд внимательно взглянул на сына, словно желал что-то прочесть в его лице. Но Рейн смотрел прямо и твердо, даже не вздрогнув при упоминании армии Сопротивления.

— Держи. — Новый лист снова появился прямо из воздуха. — Тер Холл явно нацелился на эту ведьму.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рейн, рассматривая черноволосую и темноглазую девушку.

— Взломал его аккаунт на «Знакомствах», — Десмонд пожал плечами. Заметив чуть ошарашенный взгляд сына, он возмутился: — Что? To, что я родился больше тысячи лет назад, не означает, что я не умею пользоваться техникой этого времени.

После этих слов Десмонд сменил облик, вновь став котом.

— Будь осторожен, — посоветовал он и выпрыгнул прямо в окно.

Выглянув на улицу, Рейн только и успел заметить, как черная кошачья тень скрылась в подворотне, словно поглощенная ночной тьмой.

Кивнув, он бросил последний взгляд на лист в своей руке, который почти сразу вспыхнул синим пламенем, сгорев за долю секунды. Все, что нужно, Рейн и так уже запомнил.