Глава 31

Главенствующее местечко Верховного находилось на возвышении, а к самому креслу, на котором с видом властелина всего Нижнего мира и не меньше, восседал Бастий, вели полукругом ступени. Немного, две или три, но даже эта относительная высота, не иллюзорная, а самая что ни на есть настоящая, давала эффект превосходства, взгляда на пришедших свысока, моральное преобладание над остальными. И это они называют мудростью? Искаженные же у клана Дию Пэрие понятия о власти, прямо как их миражи.

Ювхи в сопровождении своих пойманных зверьков на привязи, появилась из проёма в глубине залы, чуть из-за спины Грандэссина, стоящего у основания лестницы к тронному креслу. Поэтому Бастий их приближение заметил, а вот Грандэссину понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы прервать себя на полуслове, заметив изменения на лице Верховного, и обернуться на шорох.

- Я спешу Бастий. Почему подземные пути привели к... - были последние слова Эда.

А вот для того, чтобы оценить новую расстановку сил ему, в силу занимаемой должности, достаточно было одного взгляда. И он отлично владел своими эмоциями: ни одна чёрточка лица не выдала его состояния. Да что там, ни одной тени по лицу не пробежало, ни одной ресницы на глазах не дрогнуло. Как создал неизвестный скульптор свое творение, так оно и пронесло в вечности свою монументальную непоколебимость.

Чем не мог, к сожалению, похвастаться Бастий. Или к горькому счастью...

- Мангуш? - взревел Бастий, покрываясь темнеющими пятнами. Вскинув взгляд на Ювхи, сквозь скрип зубов, прошипел, - Охотница, зачем ты привела его? Так ты выполняешь свою работу? Ногай!

Из нестройного ряда теней справа выдвинулась одна, на глазах приобретая человеческие черты. Негармоничные, какое-то гротескное изображение человека. Ещё секунда и черты выправились, становясь чуть более точными, не вызывающими отторжения. Кроме разве что глаз, наполненных злобой, с жёстким прищуром. Мелкий хищник, получивший от главного в стае, право решать судьбу своих недругов. На потеху, и чем более изощрённой будет выдумка в своей жестокости, тем интереснее.

- Верховный, Ювхи оставила рабыню Грандэссина и лекаря из его отряда в узнице вместе с вашим сыном. Лекарь, вероятно, отвоевала его от когтей Безмирья, - ровно, без страха и без слепой покорности, ответил Ногай.

- Ювхи, как это понимать?

- Меня больше другое интересует, - не дал Ювхи сказать свое слово ледяной голос Грандэссина. - Почему Ювхи вообще посмела трогать моих людей? С позволения Верховного клана Дию Пэрие.

"Эн, ты слышишь меня? Я же просил не принимать ничего из рук Дию! Что тебе дали? Хотя ты не можешь знать... Кто это был?"

Ни одна часть тела сейчас не принадлежала Эн. Вроде бы ее собственные, но даже попытки прорваться сквозь пелену в сознании и потребовать от руки хотя бы шевельнуть пальцем, не увенчались успехом. Она, как угодивший в трясину Сухих топей, всеми силами стремилась выбраться на твердую землю, но только бессмысленно барахталась, утопая все больше и больше. Как запертый внутри тела человек, он жив ещё, чувствует, думает, но никак не может о себе заявить.

"Эд, нужно сейчас же уйти отсюда!" - кричала она в мыслях. Но тут же не понимала, говорит ли вслух или только думает.

И предупредила ли она Эда? Звала? Он услышал? Или она сейчас молчала? Всё смешалось в голове. С каждой новой мыслью Эн терзали сомнения в том, что окружающее реально. Действительно ли она видит тронный зал, Бастия, Эда? Или снова попала в видение и, все вокруг всего лишь ее фантазия?

Она уже пыталась сказать, что им нужно бежать отсюда? Что Ювхи и Бастий могут убить Грандэссина? Эн повторила предупреждение для Эда снова и снова. Или ей кажется, и она опять ничего не говорит... А Эд вроде бы что-то произнес? А может это было в другой раз...

Наконец из последних сил она дернулась из зыбкой трясины круговерти яви и вымысла, и шагнула в пустоту, где ее встретили множество разноцветных мыслей-нитей.

Вздохнула с облегчением, в ее собственной голове наступил штиль, выстроились в порядок недавние события. Капитан Лин, тоннели, комната Бастия, вода, Ювхи, тронный зал, Бастий и Эд. Эд живой, но Ювхи обещала представление. Планируют ли они напасть на Эда? Видение предсказывает будущее, или только даёт один из его вариантов?

Пока ясно одно, что их с Грандэссином мыслеречь сейчас не поможет. Вернуться обратно - снова попасть в плавающее сознание. Скорее всего камень, что накинула на нее капитан Лин, является этому причиной. А отправится тенью - она и до Эда не сможет достучаться (он не видит ее тень), и поставит под угрозу Гиганты.

Эн металась за ускользающими решениями в пустоте пространства мыслей-нитей, в то время как ее внешняя оболочка безучастно следила за разворачивающимися вокруг нее действиями. Без возможности вмешаться, остановить, предупредить. Знакомые ощущения, уже однажды прочувствованные.

В следующий раз надо бы заранее на придумывать не меньше пяти альтернатив, нестандартных ходов. Да даже бы пусть и стандартных. Лишь бы был этот следующий раз, а не закончилось бы все здесь и сейчас навсегда.

Эд, не получив ответа, сделал первый маленький шаг к Эн. Первый ход в этой партии. Холостой, просто для оценки готовности противника к активным действиям, понимания его стратегии.

"Прикажи ему оставаться на месте!" - Эн почувствовала чужое присутствие и приказ, который не могла игнорировать даже тенью. Тяжёлый, давящий, звучащий гулким набатом, громко, невыносимо.

Надеясь, что Эд не услышит Эн, она поддалась чужой воле. Приоткрыла губы, и слова легко понеслись к цели.

- Остановись.

Камень на шее внезапно нагрелся, завибрировал. Яркой вспышкой ослепило тронный зал. Неестественной, чужеродной для темных и мрачных сводов Подземелий. Молнией прорезался обжигающий холодом луч от камня до каффа. Темной каплей оторвался от когтей Грифона дух подземелий, упал на пол мелкой галькой, покатился до ног Эн, не замеченный ни кем. А птицезверь расправил крылья, сбрасывая ледяное наваждение, но тут же, сломленный, обмяк, безропотно впитывая луч света. Разгораясь от самых кончиков пёрышек на крыльях до цепких когтей сначала бледным мягким свечением, затем все ярче и ярче, достигая пика, невыносимого для человеческого зрения.

Эд, глухо застонав, упал на одно колено, опираясь рукой в пол.

— Вот это ты даёшь, девочка! - некрасиво присвистнула Ювхи. - Даже я не ожидала такого поворота. Единая душа, значит. Какой подарок судьбы. Да чего уж, я единственная охотница, которая может похвастаться знакомством с двумя парами единых душ за свою жизнь! Грандэссин, нужно было лучше присматривать за таким богатством, а то вот ведь какие неприятности могут произойти по наивности и доверчивости твоей, то есть другой части души. Или как правильно? Не говори- не говори. Знаю, что тяжело. Что скажешь, Бастий? Не ожидал?

Старик поддался вперёд, глаза его искрились восторгом. Он рассмеялся.

- Не каждый Верховный может похвастаться тем, что у его ног сделал свой последний вдох сам Грандэссин, кинжал и правосудие Нижнего мира, - помолчал, любуясь слабостью своей жертвы. - Убивший на глазах клана Дию Пэрие единственного наследника, свою рабыню, и затем сраженный рукой обезумевшего от горя...нет, сломленного горем отца. И после такого, клан Дию Пэрие никак не может следовать приказам Совета Кланов, отчитываться перед ним о добычах и торговых соглашениях, раз само правосудие творит беззаконие. Ногай, придумай пока, что нашло на уважаемого Грандэссина, что заставило его совершить такой кощунственный поступок в гостеприимном и всегда идущем на уступки Совету клане.

Он мерзко захихикал и начал медленно спускаться с тронного возвышения, неотрывно следя за Грандэссином.

- Погоди, Бастий. У меня есть ещё дело к уважаемому пока ещё Грандэссину. Умерь свою прыть, - властно произнесла охотница, в мгновение ока преграждая путь к Эду. - Он все равно уже не сбежит. Кафф единой души под Камнем призыва забрал все силы из своего владельца. Даже жаль, что все так просто вышло. Я уж подготовилась к бою один на один с чуть ослабленным противником. Все-таки он мужчина, должен понимать, что с женщиной в полную силу сражаться не достойно воина. Ну да что ж теперь. Обратно же не вернёшь.

Она присела к склоненному мужчине, подняла его свободную руку к лицу, отогнула рукав сюртука и рубашки и, глядя прямо в глаза, впилась вдруг вытянувшимися клыками в кожу, жадно высасывая кровь из тела.

Нет, нет, так не должно всё закончиться. По лицу Эн побежали дорожки слез, застилая глаза. Он должен сопротивляться! Почему бездействует? Выжидает? Он же не мог и правда потерять все силы? Это же Грандэссин!

Терзаясь от безысходного отчаяния, Эн не почувствовала, как по одежде вверх ползла, не оставляя следа, темная капля. Как добралась до злосчастного камня, как оплела вязь цепочки, как истлело, рассыпавшись пеплом, звено, как под тяжестью камня соскользнула капля вместе с ним на пол.

Звонким эхом разнёсся по зале стук от соприкосновения камня с твердым покрытием пола. И как волной схлынула чужая воля, опали оковы, брошенные на разум. Тело с трудом ещё подчинялось, но Эн тут же двинулась вперёд. Успеть! Не позволить!

Охотница отшатнулась от Эда, слизывая с губ остатки темной жидкости. А Бастий взглядом указал теням задержать Эн.

Как в видении: кровь не льется из ран, оставленных Ювхи, как будто ее выпили, словно человек всего лишь кубок причудливой формы. И девушка, на коленях, удерживаемая тенями за руки и волосы, так чтобы не упустить ни одной секунды последних мгновений жизни человека напротив. Она молчит, за нее говорят горячие слезы, беспрерывно стекающие по лицу.

Никто не знает, откуда в ее руке появился изогнутый, сверкающий серебристым светом, кинжал. Лезвие выросло само собой из рукояти, украшенной темными словно ночь драгоценными камнями, и так удобно расположившееся в ладони. Интуитивно перехваченное ладонью в боевое положение, как только Эн поняла, что у нее оказалось в руке. Но все знали, как он называется.

- Дух Подземелий! - шуршали тени в тронном зале в едином гуле. - Дивиэ!

А вот для Эн не имело значение ни откуда, ни как называется оружие. Важно было, что тени со страхом отлетели в сторону, и Бастий в замешательстве не смел и шага сделать прочь. Избежать возмездия.

"Растерзать, не позволить, сразить, разрушить," - пульсировало навязчиво в мыслях. И не чужая воля, ее собственная.

Занесшая над сердцем Бастия острый кинжал Дивиэ и вонзившая без сочувствия в плоть, не знающую жалости, привязанности к сыну, поглощённую жаждой богатства, ненависти и предательством своего клана.

Визуализация кинжала Дивиэ, в спокойном состоянии дух подземелий, главное не расстраивать его, чтобы не нервничал: