Глава 19

– Значит, проваливаешься в сатори… – Виктор Михайлович побарабанил пальцами по столу и жестко обломал мои радужные мечты: – Не лыбься. Хорошего в этом ровно столько же, сколько и плохого. Да, развитие будет идти гораздо быстрее, но и шансы на то, что ты просто не выйдешь из медитации, весьма велики. По крайней мере, на начальных этапах. Вот когда станешь хотя бы кандидатом, будет проще, а пока убиться легче, чем поднять ранг.

– Но должен же быть какой-то выход. – Отказываться от возможности стать полноценным энергетом я не собирался. – Раз проблема известна, значит, есть методики решения. Ну, или хотя бы идеи.

После встречи с Шилом я, естественно, отправился к тренеру, так как проблему методики развития нужно было решать в зародыше. Не хватало еще загнуться во время очередной медитации. Буст трудоспособности – это прекрасно, но жизнь мне была дороже. Бросать же тренировки тоже не хотелось, все же энергет – это не только сила, но и здоровье, долголетие и прочие радости жизни. И чем выше ранг, тем дольше может прожить человек. Как минимум этого было достаточно, чтобы заинтересовать меня, который один раз уже умер, хоть и не помнил, от чего именно.

– Есть, как не быть, – подтвердил Выгорский. – Например, отказаться от развития.

– Очень смешно, – скривился я. – Я серьезно. Какой идиот добровольно откажется от возможностей энергета?

– Есть и такие, – пожал плечами Михалыч, – и немало. По статистике, пятьдесят процентов Юниоров, впадающих в непроизвольное сатори, прекращают занятия из-за страха не очнуться. Но есть и другая проблема. Ты сегодня тренировался? После медитации.

– Эм… нет, – задумался я, а потом понял, о чем речь. – Я кодил, писал программу. И такой работоспособности у меня никогда еще не было. За несколько часов я фактически половину проекта закончил. Речь об этом идет, я так понимаю?

– Сообразительный, – довольно кивнул Вы-горский. – Подобные усиления сродни наркотикам. Очень легко подсесть и тяжело отказаться. И процентов тридцать тех, кто все-таки решает продолжать развитие, попадаются в эту ловушку.

– В общем, получается, что сатори хоть и эффективно для развития, но при этом весьма опасно, – подытожил я и посмотрел прямо в глаза тренеру. – А что лично вы посоветуете?

– Я много чего могу посоветовать, – ухмыльнулся Виктор Михайлович, наливая закипевший чай в кружки и выставляя на стол коробку конфет «Птичье молоко». – Другой вопрос, а зачем мне с тобой возиться? Какая от этого польза?

– Зачем-то вы меня к себе взяли, – я пожал в ответ плечами. – Значит, у вас были свои резоны. Илья Демидович, конечно, за меня попросил, но думаю, если бы вы сами не захотели, то отфутболили бы в две секунды.

– Резонно, – кивнул Выгорский. – Но есть нюанс. Одно дело взять в общий поток. Другое – возиться с тобой лично. И пока причин для этого я так и не вижу.

– А что вас интересует? – Я тяжело вздохнул, понимая, что сейчас опять буду палиться. – Вы же знаете о моей… необычности. Сны там и все такое. Так обозначьте сферу своего интереса, а я посмотрю, смогу что-то предложить или нет. Например, об энергетах, методиках развития, техниках и прочем я не знаю вообще ничего. А вот информационные технологии – это запросто. К примеру, могу дать совет, как получить большую сумму денег в электронном виде, пригодных для тайных расчетов за границей. Для нелегалов почти идеальный вариант.

– С чего ты взял, что меня это интересует? – равнодушно отхлебнул чаю Михалыч, но я заметил короткий острый взгляд, брошенный на меня. – Нелегалами занимается Главное управление внешней разведки.

– С которым контора постоянно конкурирует, – усмехнулся я. – Нет, ну, если неинтересно, то ладно.

– Не играй со мной в эти игры, мальчик. – От тренера повеяло ощутимой угрозой. – Я на слабо́ вестись перестал, когда тебя еще в проекте не было. Толком объясняй, что за деньги, почему они подходят для тайных операций, и почему ты сам на них лапу не наложил. Живете вы с матерью небогато, прямо скажем.

– Так вы первый начали. – Я ничуть не испугался и так же равнодушно отхлебнул чаю. – А насчет денег… Это новая электронная криптовалюта – биткоины. Если быть точнее, то целая децентрализованная пиринговая платежная система, использующая данную валюту. Думаю, сложные технические подробности можно опустить. Главное, что владельцы этих самых биткоинов скрыты мощными криптографическими методами. И хоть можно отследить переводы внутри сети, они открыты, но вот узнать подробности уже нет. Зато эти самые биткоины можно обменять на нормальные деньги. И вот тут самое интересное. Сейчас курс биткоина равен одному центу. Но пройдет совсем немного времени, и он вырастет до десятков тысяч долларов. Представляете, какой это уровень прибыли? Но самое главное, никто не будет знать, что они у вас. Идеальный вариант для нелегальной работы.

– А ты, значит, у нас альтруист, – усмехнулся Выгорский. – Тебе деньги не нужны.

– Почему? – искренне удивился я. – Нужны. И не надо на меня такими словами материться. Но есть нюанс. На данный момент, чтобы купить биткоины, нужна валюта. В рублях их мне никто не продаст. И когда курс вырастет, опять же, придется продавать в долларах. Ну, или фунтах стерлингов, марках, йенах. Короче, палево во весь рост. Статью за валютные махинации никто не отменял. Так что хоть это и сладкий кусок, но я предпочитаю что-то более безопасное. И валить из страны для меня тоже не вариант. Можете смеяться, но патриотизм для меня не пустой звук.

– Смеяться не буду, – кивнул каким-то своим мыслям Михалыч. – Я, правда, имел в виду немного другое, но передам твои слова куда надо. Сам я в этом ничего не понимаю. Если ты прав, жди благодарности. У нас каждый получает по заслугам. Мою помощь ты, считай, тоже получил. Для меня патриотизм и ответственность тоже не пустой звук. Так что теперь приходишь сюда каждый день после школы. Будем учить тебя правильно входить в сатори, а главное, выходить из него самостоятельно.

– Спасибо. – Настроение у меня значительно улучшилось. – Значит, есть методики ускоренного развития, так получается?

– Использовать сатори для этого – все равно что стрелять по воробьям из пушки, – презрительно скривился Выгорский и с видимым удовольствием закинул в рот конфету, а я сделал себе заметку по поводу вкусов тренера. – Мало того что опасно, есть шанс стать энергетическим наркоманом, но и прирост в скорости развития совершенно не критичный. Главное в состоянии созерцания – это возможность осознать что-то, получить какие-то знания или опыт. То, что называют озарением. И именно это делает сатори мощнейшим инструментом не только для энергета, но для любого человека. К сожалению, достигнуть такого состояния весьма непросто даже после многих лет медитативных практик.

– А переизбыток энергии после занятий не может быть следствием такого озарения? – пришла мне в голову мысль.

– Именно, – подтвердил мою догадку тренер. – Войдя в сатори, ты доводишь методику до совершенства, начиная поглощать гораздо больше энергии. И, с одной стороны, это реально способствует развитию. С другой – есть опасность перегореть. Энергия, она же тоже где-то должна храниться, правильно?

– Китайцы считали, что в даньтяне, – кивнул я. – Но, как я понимаю, у энергетов его роль выполняет тонкое энергетическое тело.

– Чья емкость не бесконечна, – закончил за меня Михалыч. – Это как в спорте. Если будешь переть буром и не соблюдать режим тренировок и отдыха, просто надорвешься, и все. Везде нужен разумный и взвешенный подход.

– Понятно. – Я действительно немного разобрался. – Тогда положусь на ваш опыт. И вы не пожалеете. Скажу честно, служить меня не тянет. Характер не тот, чтобы безропотно слушаться старших по званию, но и на гражданке можно служить своей стране.

– Ну-ну, – насмешливо протянул тренер. – Знаем мы таких служивых.

– Слова пусты, – отмахнулся я, ничуть не обидевшись. – За меня скажут дела. Пробьете тему с биткоинами – убедитесь. А там я найду еще чем удивить.

– Ладно, вали отсюда, удивлятор, – хмыкнул Выгорский, но по глазам было видно, что мое заявление ему понравилось. – Стой! На вот методичку новую возьми. По старой больше не занимайся, принесешь ее на следующей тренировке. И завтра чтобы в семь утра был здесь. Охрану я предупрежу. Настя с тобой работать начнет. Все, свободен!

Не удивляясь, я забрал очередную брошюру со штампом «Секретно», убрал ее за пазуху и вышел из кабинета. Тут же рядом оказался провожатый, просверливший меня внимательным взглядом, будто зная, что мне дал тренер. А может, и действительно был в курсе, ведь наверняка хождение таких документов должно учитываться. Но все-таки охранник ничего мне не сказал, а лишь проводил к выходу и скрылся в подсобке. Я тоже не стал настаивать на общении. И, вдохнув полной грудью, отправился восвояси.

Точнее, в ближайший сквер. Надо было обдумать свалившиеся на мою голову проблемы. Хотя это, конечно, как посмотреть. Вполне может быть, что это не беда, а, наоборот, настоящая удача. И я не про само сатори как таковое. Возможность входить в состояние озарения – это однозначно плюс, особенно если меня научат им управлять. Но вот повышенное внимание конторы глубокого бурения уже вещь не вполне однозначная. Несущая в себе как положительные, так и отрицательные стороны.

Например, теперь Галкину-старшему будет гораздо сложнее меня достать, когда за спиной маячит суровый призрак товарищей в кожанках. Или строгих костюмах, если говорить о современности. С другой стороны, кто знает, какую цену запросят эти товарищи за свою помощь. Да, тащить на стол вивисектора меня пока никто не собирается. Но ключевое слово здесь – пока. Что будет дальше, никто не знает.

Но и дергаться смысла не имеет. Мой план стать полезным, чтобы вред от моего устранения был больше, чем возможная прибыль, никуда не делся. И ту же крипту я так и так собирался сдать, правда, не Выгорскому, а Илье Демидовичу. Но, возможно, получилось даже лучше. Что-то подсказывает мне, что у тренера связей и возможностей больше. Значит, и выхлоп будет выше. И пусть даже я с него ничего не получу, это разницы не имеет.

Я не врал Михалычу про причины, по которым сам не сунулся к крипте. Хотя, по идее, можно было сделать закладку, а через пару лет свалить в Штаты уже миллионером. Дать пару интервью про ужасы режима, обличить партию, обозвать товарища Сталина людоедом, ну и так далее. Схема отработана сотнями диссидентов и перебежчиков, только мне с ними не по пути. Пусть Союз несовершенен, пусть мне многое кажется странным и непонятным, но все это перевешивают лица людей. Не безнадежные загнанных в кредитную кабалу рабов или надменные офисного планктона, почему-то считающего себя элитой страны, а обычных людей, уверенных в завтрашнем дне. Даже моя мама, тяжело работающая в заводской столовой, и то была уверена в том, что мы с ней будем кушать и куда я пойду учиться или работать после школы.

Не знаю, может, мне именно этого всегда и не хватало. Я вырос на рассказах о том, как хорошо было в СССР, и пусть делил их на десять, все равно получался какой-то рай на земле. При этом уже в зрелом возрасте я много читал о том времени, да и сам неплохо жил, имея достаток, свою фирму, дом, дорогую машину и прочее. И понимал, что большинство благ такого уровня жителям Страны Советов были недоступны. И тем не менее всегда мечтал оказаться там, где все были равны. Но не буду греха таить, эта версия Союза – с кооперативами, частным предпринимательством и Маленковым – нравится мне гораздо больше. Как минимум потому, что здесь я могу реализовать свои знания и умения по полной и получить за это достойное вознаграждение.

Махнув рукой и решив оставить все как есть, я поднялся с лавки и собрался идти домой. Уже наступил вечер, а ел я последний раз в кафе с Ванькой Шиловым. Так что желудок начинал протестовать, тем более что я заметил, что жрать начал гораздо больше. Видимо, организму требовалось больше энергии. Можно было бы и по дороге перекусить, но деньги, полученные от директора Дома пионеров уже почти заканчивались, новых в обозримом будущем не предвиделось, да и советский фастфуд оставлял желать лучшего. Никаких тебе хот-догов или гамбургеров. Максимум пирожки. Тоже неплохо, но кто знает, что там внутри и сколько они лежат. Ну, не вызывали у меня доверия дородные тетки в халатах, когда-то бывших белыми, и с сумками-термосами, которые явно старше меня. Лучше уж дома пожую, тем более мама готовила шикарно.

Предвкушая вкусный ужин, я остановился возле пешеходного перехода через дорогу. Только загорелся красный, и, хоть машин не было, я не собирался нарушать. Зачем рисковать лишний раз, когда можно этого не делать. Потерять двадцать секунд не критично, спешка, она нужна только для ловли блох. Напротив, на другой стороне, точно так же остановилась девчонка моих лет в легком платьице, с детской коляской. Вряд ли это был ее ребенок, скорее младший брат или даже племянник. Не то чтобы в Союзе малолетки не рожали, но почему-то я был уверен в своих выводах. Слишком спокойно та себя вела, с кем-то переписываясь по телефону и не смотря по сторонам. А зря, хотя я тоже не понял, откуда вынырнул этот уродец на электросамокате.

Справедливости ради, даже не залипай девчонка в телефон, увернуться она бы не успела. Малолетний Шумахер тоже не стал тормозить, то ли растерявшись, то ли просто рассчитывая все-таки объехать преграду. Не получилось, и он с лету долбанул девчонку, сбивая ее с ног. А коляска от удара вылетела на дорогу, где, как назло, в этот момент показался еще один лихач, уже на машине, но тоже вообразивший себя пилотом «Формулы-1».

Не знаю, как я успел среагировать. Счет шел даже не на секунды, а на мгновения, но я на полном автомате прыгнул вперед, как на тренировке, на лету поймав коляску, и покатился по тротуару, сжимая ее в объятиях. А за спиной завизжали тормоза. И только тогда я осознал, что сделал. А поняв, отпустил коляску и розовощекого пацана шести-семи месяцев от роду, весело гукающего: мол, здорово, давай еще раз.

– Ты что творишь?! – Из вазовской «десятки» грязно-синего цвета выскочил мужик и, сжимая кулаки, кинулся ко мне. – Ах ты паршивец! Жить надоело?! Да я тебе сейчас ухи оборву, гаденыш!!!

– Пасть завали! – поморщился я от боли в отбитом боку, поднимаясь и разворачиваясь к водиле. – Тебя, мудака, соблюдать скоростной режим в городе не учили? Так я могу подробно объяснить, что и как. Вон из-за тебя спортивку порвал.

– Ты как со взрослыми разговариваешь, щенок?! – попытался надавить тот авторитетом, заметив значок Юниора на груди и поняв, что физически я сам надаю ему лещей. – Я сейчас милицию вызову!

– Вызывай. И ГАИ сразу. – Мне было плевать, чего там будет делать этот урод, я склонился над сбитой девушкой. – Ты как, жива? Где болит?

– Нога, – застонала та, но тут же вскинулась: – Ванька! Где Ванечка?!

– Да тут, – успокоил ее я, присаживаясь и аккуратно ощупывая ногу. – Тут больно? А тут? Похоже, ушиб сильный от самоката, но перелома нет. А ты куда собрался, засранец?!

Последнее относилось к малолетнему Шумахеру, решившему свалить под шумок. Но я ловко поймал его за ухо, мигом отбив у того желание сбежать.

– Ай-яй-яй!!! – заверещал тот. – Пусти, дядька!!! Пусти, я бате скажу, что ты ко мне приставал!

– Чего?! – аж опешил я, а затем отвесил сопляку смачный подзатыльник. – Ах ты твареныш! Ты сейчас чуть двух человек не убил и еще угрожаешь меня оговорить?! Да я тебе уши оторву, понесешь родителям, пусть пришьют.

– Так это… я поехал, – тут же пользуясь тем, что я занят, решил свалить водила. – Я-то ни при чем…

– Стой на месте и звони ментам и в скорую, – обломал я его радужные мечты. – Уедешь – напишу на тебя заяву. Номера я запомнил.

– Да не надо, – попыталась было отговорить меня девушка, но я был непреклонен. – Все же в порядке.

– Тебя как зовут, красавица? – Я подал руку, помогая ей встать на ноги, и тут же прижал к себе мягкое девичье тело, потому что ушибленная нога не держала. – Вот видишь, а говоришь, что в порядке. Не бойся, я вас в обиду не дам.