30. Наталья

- Наташ, не бойся, - Антон сжал мою руку так, словно я собиралась сбежать. – Я сам боюсь.

Он поставил машину у серого пятиэтажного дома рядом с нарядной бело-розовой церковью, и теперь мы шли по переулку к подворотне.

- Интересно, одна моя прабабушка с маминой стороны тоже на Лиговском жила. Еще до войны. Только ближе к Невскому, - я посмотрела не него. - А ты-то чего боишься? Кто мне доказывал, что все будет хорошо?

Всю неделю я тихо умирала от страха, а Антон убеждал, что ну вот совершенно нечего бояться. Что меня ждут с нетерпением.

Утешил, честное слово!

Впрочем, свой плюс в этом был. Потому что я не думала ни о Виктории с ее посланием, ни о том, что на следующей неделе развод наконец должен вступить в силу – если, конечно, кое-кто не отложил свои пакости до последнего дня. Все в рамках животной физиологии: более сильный раздражитель вытесняет слабые.

Почти все вечера на неделе Антон провел у меня. Правда, довольно оригинально. В университете у них была модульная система: не два семестра с сессиями, а пять модулей с промежуточными экзаменами после каждого. Как раз заканчивался первый, поэтому он усиленно занимался, подтягивая запущенное по моей милости.

После ужина мы заваливались на диван валетом, а Тошка устраивался посередине, переползая ближе к тому, кто что-то жевал, и изображая дитя голодающей Африки. Я читала или вязала Антону очередной шарф, которых у него, кажется, и так был миллион, а он либо тупил в учебники, либо набирал что-то в ноутбуке, поставленном на живот.

Я поглядывала на него как на существо из другой галактики. Снова пойти учиться, уже получив диплом?! Меня бы, наверно, только под страхом смертной казни заставили. В академии я училась с удовольствием, но начинать с нуля? Точно нет. А вот Антон был настырный и въедливый. С одной стороны, мне это в нем нравилось, с другой - иногда раздражало. Особенно когда он начинал умничать и ядовитничать. Впрочем, до конфликта по этому поводу у нас еще ни разу не дошло. Может, потому, что он улавливал мое раздражение на подлете и переводил все в шутку.

По правде, когда в понедельник Антон приехал и сказал, что родители в воскресенье нас ждут, у меня началась тихая паника. И я сто раз пожалела, что согласилась. В конце-то концов, я и со своей мамой его не хотела знакомить, сам настоял. Ладно бы он меня к ним привел как свою невесту, а так что?

Если я им не понравлюсь, они наверняка будут его грызть потихоньку – и как это скажется на нас? Моей маме Антон, похоже, не слишком приглянулся, и меня это мало волновало. Но у него с родителями, как мне казалось по рассказам, были совсем другие отношения. А если наоборот понравлюсь, но у нас с ним не сложится? Тогда еще и они будут переживать.

Но деваться было некуда. Раз согласилась… Как мы с Ольгой говорили, умерла так умерла. И она, кстати, тоже убеждала, что надо собраться веничком на совочек и пойти. Поговорить нам с ней за эту неделю толком ни разу не удалось, только по телефону. Катерина теперь зорко следила, чтобы смены у нас не совпадали. И о Виктории я Ольге так и не рассказала.

- Почему боюсь? – Антон пожал плечами. – Не знаю. Просто я еще никого с ними не знакомил.

- А самую первую свою девушку?

- Ларису? Они ее и так знали. Мама с первого класса в родительском комитете была, ну и папа заодно.

- Подожди, вы в одном классе учились? – удивилась я. – Ты не говорил.

- Разве? Да, в одном. Правда, до девятого друг на друга внимания не обращали. Кстати, мои родители тоже одноклассники. Представляешь, сорок лет знакомы. И двадцать семь женаты. Я думал, у меня все будет, как у них. Но не вышло. Ну и ладно. Может, в чем-то еще и получится.

- Здорово. А я в школе все время в кого-то была без взаимности влюблена. Хроническая такая несчастная любовь.

- Ты, наверно, специально, выбирала, чтобы изысканно страдать, - усмехнулся Антон, набирая цифры на домофоне.

- Заходи, - отозвался динамик мужским голосом.

Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверью, обшитой светлыми планками.

- Ну? Готова? – Антон поднял руку, чтобы позвонить, но на полпути остановился. – Стоп. Подожди.

Он наклонился и поцеловал меня, и в этот момент дверь открылась.

- Черт, ну это уже даже не смешно, - пробормотал Антон.

- Ну как сказать, - возразил Сергей Андреевич, закрыв глаза рукой. – Извини, Наташа. Здравствуй.

Последнее слово далось ему с трудом, он отвернулся и расхохотался. Мы с Антоном – невольно вслед за ним.

- Что, клоуны приехали? – поинтересовалось откуда-то роскошное контральто, вслед за которым появилась его обладательница.

Маме Антона действительно вряд ли можно было дать больше сорока. Высокая, стройная блондинка с роскошной фигурой. Правда, Антону от нее мало что перепало, он был копией отца – с поправкой на возраст, конечно. Глядя на них вместе, можно было представить, как Антон будет выглядеть лет через двадцать. Если не отрастит пузо.

- Мам, это Наташа, - с глупой улыбкой представил меня Антон.

- Людмила Васильевна, - кивнула она. – Сереж, достань Наташе тапки.

- Антон, пошли поможешь, - сказал Сергей Андреевич, вытащив тапки из тумбочки.

- Мальчики у нас по кухне, - пояснила Людмила Васильевна и кивнула в сторону гостиной, где был накрыт стол. – А мы будем красиво разлагаться.

На журнальном столике стояла бутылка вина, два бокала и ваза с фруктами.

- Будешь?

- Немного.

Она плеснула в оба бокала, один протянула мне. Я села на диван, едва не раздавив серого британца, который по цвету абсолютно сливался с пледом.

- Это Гришка, - услышав свое имя, кот меланхолично приоткрыл желтый глаз и снова впал в анабиоз. – Тишка трус, где-то прячется, потом придет. Ну, за знакомство?

Мы выпили, и я отщипнула виноградину. В этот момент в комнату медленно вошел огромный рыжий мейнкун с бандитской мордой. Остановился, посмотрел на меня, подкрался ближе, настороженно обнюхал мои ноги.

- Енотом пахнет, - я протянула руку и погладила Тихона по голове.

- Наслышаны про твоего енота, - улыбнулась Людмила Васильевна. – Антон говорил, ты его из зоопарка выкупила?

Разговор побежал, как ручеек. С Тошки перешли на котов, с котов на мою учебу в академии и на учебу Антона.

- Мужики у меня монстры, - вздохнула она. – По два высших на брата. А я вот кондитер. В «Прибалтийской», в сладком цехе.

- Антон говорил, - кивнула я. – Но по вам не скажешь.

- Стараюсь. Как Антоха от нас съехал, устроила себе в его комнате спортзал. А ты как к сладкому?

- Умеренно, - осторожно ответила я.

- Ну и молодец.

В этот момент появились мужчины, и мы сели за стол. Минут через десять меня отпустило. Не сказать чтобы стало совсем уж легко и свободно, но напряжение ушло. И было немного неловко перед Антоном: уж больно все отличалось от того, как приняла его моя мама. Нет, ничего восторженного и наигранного. Спокойно, дружелюбно. Никакого допроса, но я и сама не заметила, как выложила о себе все, вплоть до того, что уже была замужем. И сразу поняла: если я родителям и не понравилась, они этого не покажут.

Антон, видимо, тоже сообразил, что можно расслабиться, и косился на меня с каким-то восторженным видом, мне даже стало немного неловко.

- Покажи мне свои фотографии школьные, - попросила я, когда все уже наелись и дело шло к чаю.

- Мы на минутку, - сказал он, как-то немножко демонстративно обняв меня за плечи.

В маленькой комнате с окнами во двор кроме дивана, шкафа, письменного стола с компьютером и стеллажа с книгами поместились велотренажер и эллипсоид. В углу стоял скатанный в трубку гимнастический коврик.

- У мамы здесь фитнес-клуб, - Антон достал из ящика стола два альбома. – Школьные у меня последние за девятый класс.

На самом-то деле мне больше хотелось посмотреть на его Ларису. Просто из любопытства: похожа она на меня или нет. Точнее, я на нее. Но нет, ничего общего. Девчонка как девчонка, вполне симпатичная. К счастью, мне не пришлось спрашивать: на маленьких фотографиях в выпускном альбоме с инициалом Л она оказалась одна.

- А ты ничего так красавчик был, - хихикнула я, пихнув Антона в бок.

- Это уже в девятом, а раньше – ужас, - он показал мне общую классную фотографию. – Вот, смотри, это восьмой. Я всегда маленький был, на физре в хвосте стоял. А лет в тринадцать резко вымахал. Такой длинный тощий дрыщ. И девочки меня не любили.

- Ничего, ты потом наверстал.

- Хотел бы я твои посмотреть, - Антон сделал вид, что не заметил подкола.

- Заберу у мамы, покажу. Хотя я тоже страшненькая была. И вообще плохо получаюсь.

- Да ладно! У меня на телефоне твоя фотка классная на звонок стоит. На даче у Лехи снял.

- Покажи! – потребовала я, удивившись: когда только успел.

Неожиданно Антон смутился так, что аж уши покраснели.

- Потом, - быстро ответил он. – Телефон в куртке.

- Эй, что за дела? – я дернула его за красное ухо. – Надеюсь, не порно какое-нибудь ночью?

- Вот мне ночью больше делать было нечего! В лесу, когда ты по дереву лазала.

В этот момент нас позвали пить чай.

- Антош, торт забери, - крикнула из кухни Людмила Васильевна. Оставаться тет-а-тет с Сергеем Андреевичем мне было немного неловко, и я спряталась в туалете. А когда вернулась, показалось, будто что-то изменилось. Нет, вроде, все по-прежнему, разговор, чай, торт обалденно вкусный, трущиеся под ногами коты. Но у Антона настроение упало. Немного, самую капельку.

Мама что-то на кухне сказала? Обо мне?

Я так и спросила, когда мы распрощались («Наташа, очень приятно было познакомиться, всегда будем рады тебя видеть»), вышли и сели в машину.

- Все в порядке, - Антон покачал головой, и я поняла, что не все. И посмотрела на него в упор.

- Послушай, - он взял меня за руку. – Ты им понравилась, честное пионерское. А с мамой – это другое. У нас с ней тоже бывают… всякие моменты. Не бери в голову.

- Ну ладно, - я пожала плечами. – Захочешь – расскажешь.

Антон не ответил, завел двигатель и вырулил от поребрика. Метров через сто я сообразила, что мы едем в сторону «Галереи», и по-Тошкиному сжала руки на груди:

- Антон, пожалуйста, пожалуйста, давай у «Галереи» притормозим ненадолго?

- Что, такой стресс надо снять шопингом? – хмыкнул он. - Ванна с бухлом не поможет?

- Да нет, все нормально. Просто сапоги зимние нужны, холодно уже. И все не выбраться никак никуда. Я быстренько.

- Хорошо. Сапоги – это святое. Лапы должны быть в тепле.

Высмотрев свободное место, он припарковался и повернулся ко мне:

- Хочешь, с тобой пойду?

- Нет, извини. Я буду мерить миллион пар, а ты будешь говорить: «это круто», «это ужас», а я буду думать наоборот и ничего не куплю. Лучше сама.

- Ну как скажешь. Вообще в таких местах надо устраивать специальные комнаты для мужей. Вроде детских. Где можно ждать в компании себе подобных.

Я сделала вид, что ищу что-то в сумке.

Антон, пожалуйста, не дави на меня. Я все слышу и понимаю все твои намеки. Надо быть полной дурой, чтобы не понять. Ты боишься сказать, что любишь меня и хочешь на мне жениться, потому что не знаешь, что я отвечу. А что мне ответить? Я в себе-то не могу разобраться, как мне за нас обоих решать? Пожалуйста, не торопи меня.

- Ага, с пивом, чипсами и симпатичной воспитательницей.

- Да, как-то так. Денег-то хватит? Может, подкинуть?

И вот этого тоже не надо.

- Спасибо, хватит.

- Если вдруг не хватит, свистни, переброшу на карту. Ладно, пошли. Я тоже себе кое-что посмотрю. Встречаемся через… полтора часа – нормально?