Глава 38

Выйти под лучи солнца Мочалу моему было дозволено исключительно, находясь в пузыре.

В буквальном смысле.

Прозрачный магический пузырь покачивался в воздухе, словно воздушный шарик, который Игнатрион таскал за нами, придерживая за магическую ниточку.

А внутри сидел Мшастик — надутый, сердитый, с лапками на груди. Изображая всем видом, что его достоинство упаковали в мыльную тюрьму.

Так мы и гуляли по мощеным улочкам города. Карету не взяли, поскольку мой дракон жаждал опалить всех новостью: мы с ним вместе и нисколько это не скрываем!

— Не смей со мной разговаривать! — возмутился Мшастик, хотя мы к нему и не обращались.

— Это ты кому? — приподняла я бровь, заглядывая в мыльный шар.

— Тебе, кому же ещё! Мне нет никакого удовольствия разговаривать с предателями! — высокопарно возвестил Жуфле Мхастун.

Мы с усмехающимся Игнатрионом переглянулись, и я зажала рот, едва не прыснув со смеху.

Когда добрались до ателье, дракон устроился в кресле и, сложив руки на груди, приготовился к шоу.

Наблюдать ему предстояло, как меня подвергнут аллюзии трибунала, воздвигнутого Мшастиком.

Ведь разговор у нас с последним получился бурный.

Сначала он молчал — гордо, надменно, демонстративно.

Потом, когда я мягко, но настойчиво прижала его к моральной стенке, признался и мне:

— Да! Да-да, стирал я твою метку прокаженности истинным непотребством! — завопил мой Мшастик. — Но учти, из благих побуждений. Чтобы ты не канула в безвестность, сгорев дотла в непостоянной страсти дракона! — трагически взвыл он, закатив глазенки.

— Ясно, — поморщилась я, непонятно почему надеявшаяся, что фамильяр найдет способ обелить себя полностью.

Этого не случилось.

Мочал Жуфле был беспросветно виновен!

Но оправдание себе находить умел, чего уж говорить.

И я, невзирая на его усиливающуюся истерику, чувствовала, что сдаюсь.

Особенно когда Мшастик с воплями, со взмахами лап, с призывами к Справедливости и к Духам великого пузыря, заревел отчаянное:

— Мне жаль!!! Мне, правда, жаль, что стер твое доверие, Марго! Выскоблил симпатию… Оттер дружеское расположение… Отбелил яркость из наших душевных бесед… А-а-а, прости меня, окаянного! Чтоб мох из моей плоти лоси сожрали в Северной Пустоши с голодухи! Чтоб меня белки выгрызли и использовали, как подстилку в своей норе!!! Кхм, — откашлялся он, на минуту отставив в сторону драматизм. — Простила? Ну давай же уже скорее! — рявкнули на меня. — У меня цепляющие за живое ремарки заканчиваются, бессовестная ты женщина!

Игнатрион, взиравший на этот монолог покаяния с высоты инквизиторского жюри, только тяжело вздохнул.

А на самоуничижительный всхлип Мшастяры пробурчал что-то вроде:

— Ну, конечно! Теперь она его ещё и пожалеет…

— А ты бы молчал и учился! — тявкнул на него вспенившийся фамильяр. — Тебе, дракоша, с Марго еще жизнь жить и век извиняться! Знаешь, как говорят? Хочешь жениться — научись для начала прощения просить у женщин по поводу, а чаще — без! А с такой, как наша Марго, гарантирую (!) будешь трижды чаще в виноватых ходить, чем с королевской дочерью бы пришлось!

— Опять ты за своё, Мшастик? — цокнула я, выгнув бровь. — Снова пытаешь от меня моего истинного отвадить?

— Виноват-виноват! — залепетал искусный притворщик из мха. — Прости-прости, Марго! Больше не буду, клянусь лишаем, цветущим под полуночной луной!

И такую мину состроил жалобную, что попробуй не растаять!

Правда, Мшастик еще успел стрельнуть глазками в Игнатриона и подмигнуть. Дескать, учись, студент, как лучше разжалобить даму!

В итоге достигли компромисса: Мшастика освободили из мыльного пузыря под честное слово. Да под наблюдение моего личного дракона.

Для верности Игнатрион пришпандорил ему магическую шпильку.

— Это отобьет у тебя желание смывать священные метки, — мстительно сверкнул инквизитор опасным блеском зрачков на съежившегося фамильяра.

А Солошля взволнованно бросилась обниматься с вернувшимся другом, не забыв отвесить ему оплеуху за содеянную дурость.

***

Свадьба у нас вышла… самая что ни на есть оригинальная для мира Драконов!

То есть без золотых повозок, стай белых грифонов над башнями и без хора фей с арфами.

О, да!

Мы обескуражили всех тем, что поженились без должной помпезности.

Я хотела, чтобы было уютно.

Без всей этой мишуры, в которой потом неделями ковыряешься, вспоминая, куда делись серебряные ложки, души половины гостей и часть подарков, которые помогал складывать троюродный брат двоюродной тетушки!

Да, было бы приятно утереть носы всем недоброжелательницам, но…

Знаете, когда ты наконец-то выходишь замуж за самого завидного жениха-дракона в столице (да-да, официально! С кольцом, с его родовой татуировкой на шее и магическими подписями на пергаменте), то понимаешь:

Что нос — не тот орган, которым стоит мериться!