Глава 28 · Не грози золотым волкам!

Сила контролировала мое тело, но я шла медленно, держась на упрямстве и боли. Впереди уже показалась поляна, мои волки застыли беспомощными статуями, среди которых возвышалась окровавленная фигура пестрого.

– Видишь, Нина, что ты натворила? Они все умрут!

Он посмотрел на меня в упор. Я едва не отшатнулась, его радужка была покрыта такими же пятнами, как и шкура. Сила, впитанная от вожаков, соединилась в бешеный коктейль.

– Кого ты выберешь первым? Может быть, своего ненаглядного мужа? – Оборотень подошел к застывшему Диме и провел когтем по его шее, словно примериваясь.

Я закусила губу, чтобы не закричать, и сделала шаг вперед, потом еще и еще. Пока наемник был занят пленниками и не видел, что я могу сопротивляться.

– А может, верного друга?

Он наступил на хвост Славы. Я чувствовала, как тот мысленно заскулил, и едва не рванулась вперед. Ярость бурлила во мне, ища выход.

– Не поддавайся! – голос Димы выдернул меня из этого кокона ненависти и злости.

– Не срабатывает? Тогда, может, ее? – Наемник обхватил Анино лицо лапой и смачно лизнул.

По скованному медведю пошла дрожь, он на секунду смог перебороть хватку оборотня и зарычал. Едва метка на лице волчицы засветилась, оборотень отпустил ее.

– Если ты до сих пор не определилась, то я выберу сам!

И он неторопливо двинулся в сторону Димы.

– Отпусти их, я пойду с тобой… – прошептала я, делая вид, что пытаюсь двигаться. Он отбросил Диму и развернулся ко мне.

– Зачем мне это делать? Я лучше убью всех сейчас, заберу то, что мне нужно, и стану неуязвимым!

Я нащупала карман куртки, осторожно сунула туда руку и сняла пистолет с предохранителя.

– Затем, что неуязвимым ты никогда не будешь! – Я одним движением вытащила пистолет и нажала на курок, целясь ему в сердце. От отдачи дрогнули руки, но я выпускала пули одну за другой, пока не закончилась обойма.

Наемник стоял посредине поляны, недоумевающе смотря на меня. По его груди текла кровь, он ломаным движением лапы попытался дотронуться до раны.

– Это еще не все! – Я отшвырнула ставший ненужным пистолет и прыгнула к оборотню, вонзаясь когтями ему в грудь.

Он взвыл и хотел отшатнуться, но серебро уже начало действовать. Оборотень неуклюже дернулся и упал на спину. Я навалилась сверху, вдавливая когти в рану, хрустнули ребра, и из его рта стекла тонкая струйка крови.

Вокруг нас образовался светящийся кокон. Удерживаясь на последних остатках сознания, волк хотел сломать меня, ударяя своей силой. Я как могла противостояла. Он обхватил лапами мою руку, пытаясь не дать мне добраться до сердца.

– Все равно не убьешь! – прошептал он мне в лицо, брызгая кровавой слюной.

Я почувствовала, как бьется его сердце у меня в руке, и сжала когти со всей силой, на которую была способна.

– Сдохни, тварь! Сдохни!

Оборотень сначала заскулил от боли, но после того как я раздавила сердце, затих и перестал шевелиться. Сила не отпускала, значит, он еще жив! Подхватив арматуру с земли, я проткнула его насквозь. Металл в моих руках с чавканьем погрузился в тело, а потом еще раз и еще. По моему лицу текли слезы, из горла рвались рыдания, но я не прекращала бить уже неподвижное тело.

– Сдохни! Тварь! Скотина!

Я и не заметила, как ушла сила, сдерживающая всех. У меня отобрали железку и прижали к груди. Дима перекинулся и стоял рядом со мной, гладя по плечам и утешая.

Аня сдернула рюкзак с Андрея и вытащила оттуда такой же спортивный костюм, как и у меня. Я отпустила Диму и села на землю, прижавшись спиной к стволу дерева. Он переоделся и тут же подхватил меня на руки.

– Куда мы? – Я еще не верила, что все закончилось.

– В машину, – в голосе Димы чувствовалась усталость.

– А он? Он точно умер?

– Ребята об этом позаботятся.

Я полностью обмякла на таких знакомых руках и дала себя унести, но оглядывалась. На поляне появилась канистра, остатки тела оборотня щедро полили бензином, навалили на него веток и подожгли. Дима уже сажал меня в машину, когда донесся запах горелого мяса. Я едва успела отвернуться, как меня вывернуло выпитым бульоном.

Желудок болезненно сжимался, выталкивая все. Виктор тут же достал салфетки и бутылку с водой. Приведя себя в порядок, я свернулась в клубок на заднем сиденье. Заблокироваться полностью не получилось, картинки с горящим телом проскальзывали в мое сознание, а обостренный нюх до сих пор чувствовал запах обугленной кожи.

– Нина! – искаженный голос агонизирующего оборотня ворвался в мою голову, ломая все защитные барьеры. Стало невыносимо жарко, словно меня опустили в кипяток.

Попыталась позвать мужа, но из саднящего горла не вырвалось даже звука.

Я горела заживо, ощущая всю боль умирающего оборотня, который последними остатками сил транслировал ее мне. Воздуха не хватало, я начала скрести когтями по сиденью, пытаясь выбраться наружу из этого огненного ада.

Копоть и дым забили мои легкие, каждый вздох давался с дикой болью. Я была снова отрезана от стаи, лишена возможности попросить о помощи. Мы с наемником были одни в этом пожирающем пламени. Когда его покрытая пузырями кожа лопнула, я закричала. Словно это моя кожа лопалась от огня, словно это я плавилась в огненном аду без возможности выбраться на волю.

– Что с ней? – Виктор склонился надо мной, пытаясь привести в чувство.

– Она с ним на мыслесвязи! – догадался Дима и черной тенью метнулся обратно на поляну. – Не дай ей обратиться!

Мое тело восприняло сигналы мозга о боли как опасность и старалось защититься естественным путем. Волчица рычала у барьера, кидаясь на тонкую стенку моего самообладания. Внутри все болело, каждая мышца пыталась вывернуться наизнанку, выросли когти на руках, выступившая кровь обжигала.

– Держись, Нина! Держись! – Виктор прижимал меня к сиденью, не давая шевелиться.

– Ты уйдешь со мной! – заревел в моем сознании наемник, протягивая обугленные руки к моей шее.

– Нет! – зарычал появившийся Дима и откинул оборотня обратно в горящую яму.

Видение прекратилось, но дышать я все равно не могла, слишком долго он держал нашу связь. Перед глазами все потемнело, звуки едва доносились до меня. Я обмякла в руках Виктора, растворяясь в этой черноте.

– Не поддавайся! – Черный волк отгонял от меня тьму, но она множилась, отращивала себе новые щупальца и опутывала ими мое тело, готовясь утащить за собой.

Среди всей этой вакханалии вдруг появилось светлое пятно. Андрей, сверкая силой, влетел в самое большое скопление тьмы и стал яростно разрывать ее лапами. За ним, громко рыча, появился Миша и принялся топтаться на темных щупальцах, Коля и остальные возникали один за другим в этом видении и боролись с тьмой, отгоняя ее от меня, перекусывая, разрывая и оттаскивая в стороны.

Тьма отступила, недовольно урча и втягиваясь в землю. Вот теперь я открыла глаза и поняла, что лежу на руках у Димы, остальные обступили его, и каждый держит меня лапой или рукой.

– Как ты? – Аня пробралась поближе и осторожно обтирала мои руки от выступившей крови.

– Больно, внутри все болит… – Я едва держалась, волчица словно взбесилась и вышибала барьер всем телом.

– Она не выдержит, ей нужно обратиться! – Виктор едва не плакал, глядя на то, как меня ломает.

– Нет! – Я обхватила уже заметный живот рукой.

– Неужели нельзя ничего сделать?! – взбесился Миша и ударил кулаком по машине, вмяв металл внутрь.

– Продержись еще десять минут, десять! Слышишь, Нина? – Сергей быстро завел машину и втащил меня внутрь. Дима едва успел прыгнуть на переднее сиденье, как он вдавил педаль газа до упора и понесся вперед.

– Куда? – Муж перегнулся через сиденье и сжал мою руку, отвлекая от беснующейся волчицы.

– Больница, – сквозь зубы процедил Сергей, подрезая машины и выруливая на встречную.

– У нее срок маленький!

– Думаешь, есть решение лучше? – осадил Сергей, бешено вращая рулем и обгоняя очередную машину.

Он подъехал к той же клинике, из которой я сбежала. Шлагбауму снова не повезло, мы просто снесли его машиной.

– Что случилось? Авария? – Чужие руки перехватили меня у Димы и стали укладывать на носилки.

– Беременность, жалуется на боли в животе, – методично перечислял Сергей, помогая с носилками.

Боль внутри меня раскручивалась по спирали, лишая возможности дышать и говорить. Между приступами удавалось глотнуть немного воздуха, но это не помогало. Легкие снова горели огнем, но теперь по-настоящему.

– Везем во вторую операционную, вызови гинеколога и акушерку, – командовал дежурный врач, пока меня везли по коридорам. Дима шел рядом, держа меня за руку и вливая свою силу, сдерживая рвущуюся волчицу из последних сил.

– Вам туда нельзя! – осторожно отстранил его врач.

– Это моя жена! – Дима снова нацелился в двери операционной, но сын утащил его в сторону.

– Хочешь устроить драку? Нина в опасности, а пока ты будешь истерить, они ничего не смогут сделать!

Даже сквозь боль я сумела оценить комизм ситуации: я тут второй раз за сутки, и муж уже другой… Правда, теперь настоящий.

* * *

Дима недовольно рыкнул, сбросил с себя руки Сергея и уселся на пол рядом с дверьми. Вокруг стояла невыносимая тишина, было слышно, как тикают большие часы в коридоре. Шестьдесят щелчков – и минута прошла. За ней вторая и третья, а двери в операционную не открывались, наверху горела предупреждающая табличка.

– Почему так долго? Почему я ее не чувствую? – Прошло около двух часов, и Дима уже сходил с ума.

В коридоре собралась толпа: Аня с Мишей, Коля, Андрей, Виктор и многие другие члены стаи. Врачи испуганно смотрели на такую группу поддержки, но молча проходили мимо.

– Она под наркозом, поэтому ее никто не чувствует. – Аня успокаивала толпу как могла.

Еще через час табличка над дверью погасла, и оттуда вышел уставший врач.

– Что с ней? Жива? А ребенок? Как она, доктор? – его обступили присутствующие и едва не разорвали на части, пытаясь выяснить что-нибудь.

– Ребенок родился недоношенным, поэтому и он, и мамочка будут в реанимации. Состояние тяжелое, но стабильное. – Врача было сложно удивить, он уже привык к таким сценам.

Клан в коридоре поднял шум, все хлопали друг друга по плечам, Миша схватил Аню и крутил ее в воздухе, Андрей и Коля обсуждали, какого окраса будет волчонок, а Виктор прислонился к стене и улыбался.

– Можно их увидеть? – тихо спросил Дима.

– Только недолго.

Врач провел его в кабинет, где велел переодеться в стерильное, а потом впустил в реанимационный зал.

В тот момент я уже приходила в себя, хотелось пить и ужасно болела голова. Свою нижнюю половину тела я не чувствовала: видимо, наркоз еще не отошел.

– Нина! – облаченный во все белое, ко мне подошел Дима. Одновременно в меня хлынули картинки, как он, стоя рядом с инкубационной камерой, смотрит на нашего волчонка. Как малыш морщится и чихает, шевелит маленькими ручками и ножками. Накатила волна теплоты накатила, и я мысленно обняла обоих.

– Все хорошо, главное, поправляйся! – прошептал Дима, поправляя одеяло на кровати.

Время посещения закончилось, и его выставили прочь.