Глава 16. Чувства и эмоции
Глава 16. Чувства и эмоции
Со второй попытки с ужином я всё-таки справилась. И что самое интересное, впервые в жизни готовила с таким искренним удовольствием. У Гая в холодильной камере имелось немало самых разнообразных блюд, помещённых в специальные контейнеры, в которых продукты сохраняли первозданную свежесть. По сути, мне и готовить ничего не требовалось. Оказалось достаточно просто достать понравившийся кулинарный шедевр, поместить его в устройство, отдалённо напоминающую микроволновку, и спустя несколько минут еда была уже готова. Но, как говорится, мы не ищем лёгких путей. Мне вдруг захотелось сделать что-то самой. Хотя бы салат настрогать, тем более что для этого имелись все необходимые ингредиенты.
В общем, к тому моменту, когда Гай всё же освободился, я уже успела накрыть на стол, и как раз пыталась сообразить, где на этой супер умной кухне взять кипяток для чая.
Застыв в арке дверного проёма, Алишер окинул меня заинтересованным взглядом, ухмыльнулся и только потом занял место за столом. Я даже немного смутилась, почти пожалев, что так и не сменила халат на нормальную одежду. Честно говоря, мне слишком понравилось ощущать на себе его лёгкую шёлковую ткань, да и лень было переодеваться.
Ели мы молча. Гай о чём-то раздумывал, периодически бросая в мою сторону непонятные взгляды, ну а я всё ещё пыталась решить, как поступить дальше. Но почему-то в этот момент мне вспомнились слова Риса о том, что в сложных ситуациях нужно всегда слушать себя и свою интуицию. А сейчас сама мысль о том, чтобы выполнить поручение Джен, вызывала во мне настоящий внутренний протест.
- Итак, Сандра. Нас ожидает долгий разговор, - констатировал Алишер, когда наши тарелки опустели.
Он явно старался держаться строго и даже официально, вот и именем меня этим назвал. Но я всё равно видела в его глазах тепло, и потому только сильнее уверилась в правильности того решения, что теперь уже приняла окончательно.
- Мне многое нужно тебе рассказать, - ответила, откладывая вилку, которую до сих пор сжимала в руках. - У меня есть информация, которая, как мне кажется, будет ценной лично для тебя.
- Очень интересно, - хмыкнул он, поднимаясь из-за стола и протягивая мне руку. - Идём в кабинет. Там обстановка куда больше располагает к подобным беседам.
Я поднялась за ним, даже не думая отказываться. Едва мои пальцы оказались в его ладони, в душе родилось странное ощущение правильности происходящего. Будто этот момент жизни был когда-то записан в небесных чертогах, предначертан мне и Гаю. Будто... к этому приложила руку сама судьба. Не знаю, что чувствовал Алишер - по его лицу вообще редко можно было уловить эмоции, но я почему-то не сомневалась, что ему рядом со мной так же хорошо и уютно, как и мне с ним.
Кабинет Гая оказался просторным, но, на мой взгляд, немного мрачноватым. За окнами уже начали сгущаться сумерки, а из освещения здесь горели только несколько тускловатых бра. Но, кажется, хозяина это полностью устраивало. Меня усадили в удобное кресло, придвинутое к столу, а сам Гай отошёл к небольшому шкафу и извлёк оттуда бутылку с чем-то тёмным.
- Я готов тебя слушать, - проговорил он, усаживаясь напротив и вручая мне бокал. Но заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: - Вино. Самое обычное, земное.
- Спасибо за пояснение, - бросила в ответ. - Просто не так давно меня угощали Ситрелли. Было вкусно, но больше я такого пить не хочу.
Гай удивлённо ухмыльнулся.
- Не понравился эффект или последствия? - чуть ехидно спросил он.
- И то, и другое, - ответила, вздохнув.
- И кто же додумался тебя им угощать?
- Рис.
Стоило мне озвучить это имя, как Алишер заметно нахмурился и отвёл взгляд. И, может, мне стоило промолчать, но я решила поступить иначе.
- Я тут кое-как умудрилась выяснить, что он твой младший брат, - добавила, не видя смысла скрывать. - Сам Дарис всё отрицает. Но у меня есть иной источник информации. И ему я склонна верить.
- Даже интересно, как ты до этого додумалась.
- Не важно, - отозвалась, вздохнув. - Гай, это всё мелочи, о которых можно будет поговорить в другое время. Сейчас я хочу признаться тебе, зачем я здесь.
Он искривил губы в едва заметной усмешке, но ничего не сказал, давая мне возможность продолжить. Я же вдруг поняла, что слишком волнуюсь, и чтобы не дать себе возможности повернуть назад, начала с главного.
- Мне поручили добраться до тебя. Добыть твою кровь и найти по ней мальчика. Микаэля. Твоего сына. Ему девять. Скоро исполнится десять. И... вероятнее всего, он находится на Земле.
Я подняла взгляд на Алишера и просто растерялась. Он застыл, побледнел, и мне на мгновение показалось, что даже перестал дышать. А потом... в его руке лопнула бутылка, которую он так и не успел поставить на стол. Стёкла врезались в пострадавшую ладонь, но Гай, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он смотрел на меня, будто боясь поверить моим словам. А потом, спустя почти целую минуту напряжённого молчания, бросил на залитый вином пол остатки несчастного сосуда, стряхнул с руки осколки и протянул её мне.
- Вот кровь. Бери. Ты... поисковик? Так, Сандра?
Его голос звенел от напряжения, но он всё равно старался говорить ровно и спокойно. И, честно говоря, мне стало страшно находиться здесь, когда он в таком состоянии. И всё же я потянулась к его ладони. Осторожно, стараясь не задеть сами порезы, коснулась красной жидкости, стекающей по его пальцам, и закрыла глаза.
На самом деле, мне всего раз приходилось искать человека по крови близкого родственника, и тогда это показалось мне довольно простым заданием. Всё же кровь - сама по себе носитель родовой энергии. Но сейчас, в момент, когда следовало применить все свои умения, я просто никак не могла сосредоточиться. Пыталась слиться с собственным даром, но безуспешно. А присутствие Гая, сверлящего меня тяжёлым взглядом, никак не способствовало обретению нужного настроя.
- Ну, что? - его ледяной, будто безжизненный голос заставил меня вздрогнуть. - Ничего не ощущаешь? А знаешь, почему? Потому что нечего искать, Сандра. Он родился мёртвым.
- Отстань, - фыркнула, раздражённо отвернувшись к окну и снова прикрыв глаза. В темноте собственного сознания мне всегда легче удавалось настроиться на нужный лад.
- Ты издеваешься надо мной?! - почти повысил он голос.
- Алишер, замолчи, пожалуйста, - выдала, теперь даже не глядя в его сторону. - Я не могу сосредоточиться. Джен уверена, что мальчик жив. Она бы не дала мне такое задание, если бы сомневалась. А сейчас просто помолчи. А лучше активируй мне карту Земли и выйди.
Какое-то время в кабинете стояла странная гнетущая тишина, а потом послышались резкие тяжёлые шаги, и громко захлопнулась дверь. А когда я обернулась, над столом мерцала голографическая карта планеты.
Да, Гай не верил, что его ребёнок, оказывается, жив. Сомневался. Считал, что я никого не найду. Но... кажется, мне всё-таки удалось разбудить в нём надежду.
Когда спустя несколько минут я вошла на кухню, Алишер сидел за столом и с отрешённым видом смотрел на тёмное окно. На первый взгляд могло показаться, что он сосредоточен на мысленном общении с галути, но я чувствовала, что дело не в этом.
Он явно нервничал, переживал, но не собирался показывать это кому бы то ни было. Я же словно чувствовала его боль, его напряжение, его страх. Гай ведь на самом деле боялся, что его надежда бессмысленна. Что на самом деле его ребёнка давно нет в живых.
Я старалась ступать тихо, но он всё равно услышал. Поднял голову, посмотрел мне в глаза, и от этого взгляда у меня до боли сжалось сердце. Он ждал моих слов, а я будто в один момент утратила дар речи. Не знала, с чего начать, как сказать, объяснить... не позволить наделать глупостей. Но так и не придумав подходящих слов, просто дала Кате мысленную команду активировать здесь карту страны.
В тот же момент над столом появилась голограмма планеты. Она развернулась ко мне той стороной, где раньше располагалась Российская Федерация, а ныне была Российская Провинция. Пасом руки я расширила ту область, где находился Санкт-Петербург. Увеличивала изображение города до тех пор, пока не стали отчётливо видны крыши домов в нужном мне секторе. А потом просто ткнула пальцем в то здание, где, по моим ощущениям, сейчас находился Микаэль Эргай.
- Он здесь. И он спит, - сказала, смотря при этом только на Алишера, который просто замер, словно боясь поверить моим словам.
- Ты... уверена? - впервые на моей памяти его голос звучал так глухо и сдавленно.
- Да. Настолько, насколько вообще могу быть уверена в своём даре. А он меня, между прочим, ещё ни разу не подводил.
Гай вдруг улыбнулся - но как-то слишком опасливо, будто нерешительно. А потом поймал меня за руку, притянул ближе и усадил к себе на колени. Он обнял меня так крепко, что стало больно, но я даже не пискнула. Понимала, что сейчас его одолевают эмоции, такие сильные и странные, от которых голова идёт кругом. Потому просто обняла его в ответ и уложила голову на его плечо.
- Ты его чувствуешь? - спустя несколько секунд тишины спросил Алишер.
- Да, - ответила честно. - Но не очень ясно. Местонахождение точное. Ощущаю, что он спокоен и безмятежен - а это состояние очень похоже на сон.
Гай чуть отстранился и кивнул. А после развернул к себе схему, уточнил улицу, номер дома и вслух произнёс, обращаясь к Марку:
- Найди его. Все данные мне, как можно быстрее.
Ответа не последовало. Хотя, подозреваю, галути отчитался о получении задания на мысленном уровне. А потом Гай просто поднялся вместе со мной, поставил меня на ноги и потащил за собой в сторону кабинета. И уже там, активировав огромные голографические экраны, опёрся руками на свой стол и жестом указал мне присаживаться в кресло.
- Алишер, - позвала я. А когда он всё же повернулся, отвлекшись от созерцания мелькающих перед ним списков и цифр, продолжила. - Если Джен узнает, что я рассказала тебе о Микаэле, она убьёт Лёшу.
- Так, - бросил он, развернувшись ко мне всем корпусом. - То есть ты хочешь сказать, что эта тварь рассчитывала твоими силами заполучить моего сына? И чтобы ты не сорвалась с крючка, приказала выкрасть твоего брата? Я правильно понимаю?
- Правильно, - кивнула, пытаясь определить по его взгляду, что же теперь предпримет Гай.
- Значит, если со мной рядом появится ребёнок, или я открыто проявлю интерес к его поиску, то Джен узнает о моей осведомлённости, - продолжил вслух рассуждать он. - На тебе следящих устройств нет, в этом можно не сомневаться. Следовательно, она уверена, что ты вернёшься, если только сможешь выбраться. Потому что брата не бросишь.
На несколько мгновений он отвлёкся, проверив, что происходит на экранах. Но почти сразу снова повернулся ко мне.
- Что она пообещала тебе за это? Не думаю, что ты бы стала выполнять её приказы ради высоких идейных целей, которые их организация озвучивает своим сподвижникам, - заметил он.
- Я изначально не желала с ними сотрудничать, - призналась я. - И осваивать дар не хотела. Не верила им. Тогда Рис предложил сделку: я учусь, принимаю свои способности, выполняю данные мне три задания, и тогда они меня отпускают на все четыре стороны, обеспечив при этом деньгами и жильём на любой выбранной планете Союза. Я согласилась. Найти Микаэля - моё третье задание. Джен обещала, что когда приведу ей мальчика, она отпустит и меня и Лёшу. Но... - я замялась, правда, всё равно смолчать не смогла, - Джен говорила, что мальчик - её племянник. Что его мать - её двоюродная сестра.
- Тебе интересно, как меня угораздило связаться с этой семейкой? - искривив губы в ироничной ухмылке, спросил Гай. - По глупости и наивности, Саш. Мне тогда едва двадцать стукнуло. Но давай не будем об этом. Позже. Может быть. Скажи лучше, какую роль во всём этом играет Рис? Он знал?
- Нет, - ответила, отрицательно мотнув головой. - Джен запретила мне говорить ему о сути и даже о самом этом задании. Но когда он узнал, что эта жуткая женщина шантажирует меня жизнью брата, то вступился за Лёшу. И мне кажется, Дарис чувствует, что моё задание как-то связано с тобой. Он даже пообещал мне в случае чего помочь Лёше выбраться.
- То есть ты хочешь сказать, что в данном вопросе Рис на нашей стороне? - уточнил Алишер.
- Не знаю, - ответила я, тяжело вздохнув. - Я уже ничего не знаю. Кому можно верить, а кому нет.
- Но мне ты рассказала правду, даже несмотря на риск, - спокойно проговорил он, чуть склонив голову на бок.
Гай теперь даже смотреть на меня начал как-то иначе, словно видел совсем с другой стороны. Словно воспринимал не как девушку, подругу, или просто землянку, а как ту, кто ради него рискнула многим.
И тут поверх мельтешащих списков на одном из экранов всплыло новое окно. А на нём красовалась большая цветная фотография светловолосого мальчика, очень похожего на Риса. И только большие тёмно-серые, почти чёрные глаза ясно говорили о том, чей именно перед нами сын.
Мальчик оказался очень симпатичным, но вот в его упрямом решительном взгляде отражалась грусть. Он не улыбался, и выглядел даже немного старше своих лет. На нём была цветастая футболка, явно выгоревшая на солнце или, может, просто изрядно застиранная. Его руки показались мне какими-то даже слишком тонкими, худыми, а плечики - угловатыми. Непослушные волосы явно требовали стрижки, а чёлка лезла ему в глаза.
И всё же он мне понравился. Даже очень. Я смотрела на этого Микаэля и ощущала, как на душе становится тепло. Не знаю почему, но чувствовала странное родство с ним. И вдруг окончательно осознала, что поступила правильно, рассказав обо всём Гаю. Нет, ни к какой Джен этот парнишка попасть не должен. Ни в коем случае.
Алишер смотрел на сына так пристально, так жадно, что казалось, старается отпечатать в памяти каждую делать его образа. Он так и стоял, опершись руками на стол, и мне даже показалось, что совсем забыл о моём присутствии.
Рядом с фотографией имелся текст, содержащий личные данные мальчика. Шрифт был мелким, и чтобы прочитать хоть что-то, мне пришлось подняться. Тогда-то Гай и бросил на меня короткий взгляд, а после приказал, снова обращаясь к Марку:
- Давай коротко всё, что удалось на данный момент выяснить.
Спустя секунду перед нами справа от экранов появился голографический мужчина крайне чопорного вида, поклонился и только потом заговорил.
- Имя - Михаил Сергеевич Вяткин. По земному летоисчислению 9 лет, - начал Марк лишённым эмоций голосом. - В возрасте шести месяцев был усыновлён Анной Петровной и Сергеем Семёновичем Вяткиными. Отклонений в развитии нет. Обучается в третьем классе общеобразовательной школы.
И тут с другой стороны от экранов появилась ухмыляющаяся Катя. Она бросила в сторону Марка недовольный взгляд, фыркнула и, переплетя руки перед грудью, вдруг выдала:
- В утиль этого тугодума.
Гай удивлено моргнул, глядя на неё, как на нечто невозможное. Я же, видя его реакцию, только улыбнулась и решила пояснить:
- Знакомься, это Катя. И она не совсем обычный образ галути. В общем... я так и не поняла, что она такое. Но, кажется, сейчас ей есть, что сказать.
- Конечно, есть, - ухмыльнулась полупрозрачная девушка. - У приёмных родителей Микаэля вместе с ним семеро детей. Трое из них - родные. Остальные - усыновлённые. Живут они все на пособие, значит особенно не шикуют. Судя по документам, в квартире у них четыре комнаты. То есть, полагаю, что живут они тесновато. Если дадите больше времени, я ещё чего-нибудь о нём сообщу.
- В социальных сетях не зарегистрирован, в общественных мероприятиях не участвовал, - всё тем же ровным тоном дополнил Марк. - Показатели знаний - отличные. Входит в число лиц, посещающих занятия по единоборству «карате».
- Адрес школы, расписание уроков, расписание дополнительных занятий, - распорядился Алишер, обращаясь к своему помощнику.
Потом повернулся к моей искусственной сестре, а на его губах расцвела странная, поистине непонятная улыбка. Он осмотрел её с ног до головы, оценил позу, насмешливо- самодовольное выражение лица, и только потом заговорил:
- Значит, Катя?
- Именно, - ответила она.
Гай хмыкнул, бросил на меня чуть удивлённый взгляд, и снова обратил взор к голографической девушке.
- А я всё думал, почему Сержар вручил этот галути именно мне? - загадочным тоном проговорил он. - Да ещё так настаивал, от денег наотрез отказался. Заверял, что это опытный экземпляр, но ему бы не хотелось, чтобы такие модели производили серийно. Просил отдать хорошему человеку... как подарок.
- Сержар - великий изобретатель, - ответила странно посерьёзневшая Катя, чьё лицо приняло совершенно непривычное строгое выражение. - Но он прав: это его изобретение не должно увидеть свет. По-хорошему, лейд Эргай, ему стоило уничтожить и этот галути. Но он не смог. Стёр все свои записи, касающиеся этого эксперимента. Удалил так, что восстановить невозможно. Сейчас о его работе знает только он сам... и теперь вы.
- А Саша? - спросил Алишер, мельком взглянув на меня.
- Сашка своя. Она никому ни слова не скажет, - улыбнулась моя искусственная сестра, которая сейчас говорила крайне странные вещи. - Кстати, спасибо вам, что отдали меня именно ей. Мы подружились. Я чувствую за неё ответственность.
Гай издал совершенно неуместный нервный смешок. Порывистым жестом провёл пятернёй по своим волосам, которые и сегодня, как всегда, были собраны в низкий хвост на затылке, и медленно покачал головой.
- Уму непостижимо, - прошептал он, снова поднимая взгляд на Катю. - Я ведь помню тебя. Мы встречались в лаборатории Сержара.
- Вы правы, я была его ассистенткой, - ответила та, а в голосе послышалась затаённая боль.
Она повернулась ко мне, оценила мой растерянный вид и, кажется, решила объяснить:
- Мы с ним вместе разрабатывали модель галути, способного испытывать настоящие эмоции. Идея была утопической, нереальной, но мы верили, что получится сделать этих роботов хотя бы немного более эмоциональными. Для последнего нашего общего эксперимента он использовал мой образ, брал для примера мою мимику и эмоциональные реакции. Он умудрился сделать мою копию... только лишённую тела. А потом... - Она изобразила тяжёлый вздох, а я поймала себя на мысли, что вообще боюсь шелохнуться. - Со мной произошёл несчастный случай. Травмы оказались несовместимы с жизнью. Я продолжала дышать только благодаря медицинским аппаратам. И тогда сама попросила Сержара попробовать совместить получившийся у него образ и мою энергетическую сущность. Поймать её... извлечь из физической оболочки.
Я от удивления приоткрыла рот. И пусть догадывалась, что Катя совсем не простой галути, но никак не могла поверить, что когда-то она была живым человеком. Ведь, по сути, сейчас в этом шарике была заключена её душа, её сущность, лишённая настоящего тела. И это не могло не поражать.
- Я не хотела умирать, - сказала она тихо. - И на самом деле рада, что у Сержа получилось. Ведь теперь, даже не будучи полноценным человеком, я могу делать что-то хорошее. Сашке вон помогаю. Не представляю, как она раньше без меня жила.
И ухмыльнулась. А я не смогла сдержаться и шмыгнула носом, смаргивая навернувшиеся на глазах непрошеные слёзы.
- Да ладно тебе, - фыркнула эта чрезмерно внимательная особа. - Хватит нюни распускать. Думай лучше, как будешь брата своего из всей этой ситуации вытаскивать.
- Вытащим, - проговорил Алишер, усаживаясь в стоящее у стола кресло. - И твоего Алексея, и Микаэля, и даже Риса. На самом деле, достать парней из подземелий Джен не проблема. Главная сложность в том, как сделать так, чтобы они смогли после этого вернуться к нормальной легальной жизни.
- А разве это возможно? - спросила я, глядя на него с сомнением.
- При желании, Саша, возможно всё, даже то, что изначально виделось в принципе невозможным, - заметил он. - Твоя Катя - яркое тому доказательство. И если пока мы не видим явного выхода, это не значит, что его нет. Просто он может оказаться несколько более сложным.
***
Гаю понадобился ровно час тишины, чтобы придумать примерный план дальнейших действий, вот только делиться со мной деталями он не стал. Просто заявил, что пока ещё не имеет чёткого видения всей ситуации. Но пообещал, что о моей роли расскажет позже.
А ещё, как я и подозревала, он был прекрасно знаком с Джен.
- Она - «тень». Самая сильная из всех, кого я встречал, - сказал он, осматривая голографический план местности, где, по моим словам, располагался наш бункер. - Именно из-за её способностей мы не можем обнаружить эту базу. В данном квадрате совершалось уже больше десяти вылазок, но мы ничего не нашли.
- Поэтому её не могут поймать? - спросила я, забравшись в кресло с ногами. - Она говорила, что её сестра, мать Микаэля, тоже была «тенью».
- Угу, - кивнул Алишер и отвернулся к схеме.
Мне очень хотелось спросить, как его угораздило с ней связаться, и правда ли, что когда-то он тоже был в рядах «Защитников свободы», а теперь отбывает такое своеобразное наказание. Но... я промолчала, грубо заткнув требовательные вопли собственного любопытства. Увы, несмотря на все изменения, произошедшие в наших отношениях за сегодняшний день, я не чувствовала себя в праве лезть ему в душу, расспрашивая о прошлом. Тем более о таком неприятном. Ясно же, что та история стала для Эргая чёрным пятном и на душе, и на репутации. И прошедшие годы не смогли ничего изменить.
- По моим данным, - снова заговорил он по прошествии примерно минут десяти. - На территории планеты сейчас 4 скрытых поселения сопротивления. Все - в северном полушарии. Два из них на территории Российской Провинции.
- Всё же странно слышать это новое название самой большой страны в мире, - ответила, чуть улыбнувшись. И повторила с иронией: - Провинция.
- Сейчас речь о другом, - осадил меня лейд Эргай, одарив хмурым строгим взглядом. - Я почти уверен, Сандра, что, дабы перестраховаться, Джен увезёт твоего брата подальше из бункера. Полагаю, если Рис попытается ей помешать, то его будет ожидать та же участь.
- Нет. Он сильный. Что она сможет ему сделать? - заметила, чуть успокоившись.
- Но не всесильный, - сказал Гай. - К тому же она слишком хорошо его знает. И он... зависим от неё. Сейчас я не могу отыскать Дариса исключительно потому, что она его прячет. Мой поисковик много раз пытался найти и тебя, и Риса. Не нашёл. Тогда я и убедился, что к этому приложила руку именно Джен.
- Но я же могу почувствовать и Дариса, и моего брата. Вот... активируй карту. Проверим.
Гай сделал неопределённый жест рукой, мол «пробуй, мне не жалко», и в то же мгновение над столом появилась голографическая карта планеты. Я поднялась из кресла, подошла ближе к столу, постаралась представить лицо Лёшки... и почти сразу ощутила отголосок его энергии. Увеличивала карту до тех пор, пока она не показала лес над нашим бункером. А значит, мой брат точно сейчас находился там и, кажется, спокойно спал.
Затем попробовала определить местонахождение Риса, и он тоже обнаружился всё в том же подземном городе. Вот только в отличие от Лёши явно был зол, взвинчен и отдыхать явно не собирался.
- Они оба в бункере, - заявила я, повернувшись к Гаю, который внимательно наблюдал за моей работой.
- Значит, пока Джен не начала действовать. Думаю, она предполагала, что ты будешь проверять, дабы удостовериться в их благополучии. И если ты можешь почувствовать Риса, значит, она позволяет тебе это, - с умным видом проговорил Гай.
- А может, я просто в силах пробиться через её прикрытие? - предположила, не в силах скрыть самоуверенную улыбочку. - В бункере есть Сеня, он тоже «тень». Так вот его я нахожу всегда, как бы тот ни скрывался. А способности у него впечатляющие.
- Было бы интересно посмотреть на ваше противостояние с Джен, - задумчиво ответил Гай. - Ты сильна, Сандра. Но кто из вас окажется более талантливым? Она, как тень, или ты, как поисковик. Думаю, скоро нам придётся это узнать.
Больше ничего особенно важного в этот вечер сказано не было. А когда я начала зевать, Гай настойчиво порекомендовал мне отправляться в постель.
- Ты... пойдёшь со мной? - спросила, отчего-то смутившись этого вопроса. Всё же секс и совместный сон - это несколько разные вещи. И было вполне вероятно, что спать со мной Гай просто не рискнёт.
- Нет. Дел много, - сказал он, бросив короткий взгляд на кресло, где я уже почти заснула. - У меня пока недостаточно данных, чтобы составить чёткий план. Но начать действовать придётся уже завтра. Потому, Сандра, я пока останусь здесь. Подумаю. Свяжусь кое с кем. А ты ложись.
Ответ был исчерпывающим и вполне понятным. Логичным, но в этот момент у меня почти не получалось думать логически. В голове включилась глупая, чисто женская обида на себя, мир, обстоятельства. Ведь, судя по всему, делить со мной сон Алишер Эргай был не готов. Но и настаивать я не имела права.
- Ладно, - проговорила, постаравшись изобразить спокойную улыбку. - Спокойной ночи.
И ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Он не ответил, не обернулся и, казалось, вообще не заметил моего ухода. Снова замер перед голографическими экранами, внимательно изучая всплывающую на них информацию. Ему явно было не до меня.
Дойдя до спальни, которую сейчас окутывал приятный полумрак, я окинула широкую кровать тоскливым взглядом. Занимать постель Гая, когда он не желает меня там видеть, показалось неправильным. Потому, умывшись, я просто взяла с кровати подушку, одно из двух лежащих там одеял и отправилась в гостиную.
Хотя это место сложно было назвать отдельной комнатой - скорее, широким коридором перед входом в кухню. Здесь у окна стоял довольно удобный на вид диван, на котором я и устроилась. Спать на самом деле хотелось, но ещё сильнее я мечтала прижаться к тёплому мужскому телу, ощутить на себе руки Алишера, уснуть в его объятиях. Да, мне следовало думать не об этом, а о Лёше, о Микаэле, о Рисе, в конце концов. О собственном будущем, которое даже сейчас казалось совершенно неопределённым. Но я, как истинная женщина, думала о мужчине... который, судя по всему, не особенно-то мной увлечён.
А меня вот, кажется, наоборот угораздило увлечься Гаем не на шутку. Я теперь точно не могла считать его просто другом - Алишер был для меня кем-то нужным, своим. Рядом с ним я становилась слишком открытой, раскрепощённой - слишком настоящей. Вела себя так, как не смогла бы ни с кем другим. Но что самое странное, стоило ему меня коснуться, и способность мыслить отключалась полностью, оставляя вместо себя дикую симфонию из эмоций. Удивительно, но всё то, что так старательно пытался вызвать во мне Рис, с Гаем активировалось само собой.
Дарис говорил, что я влюблена? Теперь уже сложно с этим не согласиться. Да, влюблена. Но это именно влюблённость - яркая, сильная симпатия, приправленная желанием спрятаться за сильного мужчину. Ну и внешне мне Алишер очень даже нравился, и заниматься с ним сексом оказалось умопомрачительно круто.
Но влюблённость - это не любовь. Можно даже сказать, что это два разных явления, которые сложно спутать. Влюблённость - чувство потребительское, эгоистичное. Оно горит, заставляет плавиться разум, убивает здравый смысл. Оно способно заставить воспарить под небесами, а иногда даже убить. Но при этом каждый из влюблённых думает лишь о себе, о своих эмоциях, о том, как бы возвысить самого себя, выделиться, ловя восхищение в глазах своей пары.
По сути, влюблённость - это соломенный домик. Дерево без корней. Колосс, стоящий на глиняных ногах. Часто она угасает сама. Теряется новизна, пропадает интерес, блекнут краски, гаснет огонь желания. Уходит страсть, и наступает понимание, что всё это было лишь вспышкой. Дом рушится под первым порывом ветра. Дерево падает, так и не успев вырасти.
Но если люди на самом деле важны друг для друга, если между ними есть крепкая эмоциональная связь, если они искренне ценят друг друга, тогда из влюбленности рождается любовь. Соломенный домик обносится всё более крепкими стенами, дерево крепнет, прорастая корнями далеко вглубь. И между людьми расцветают настоящие чувства. Они не такие яркие, как у влюблённости, они не сияют, подобно бриллиантам, они не выставляются на всеобщее обозрение, будто на витрину магазина. Они не на виду - они внутри. Это связь двух душ, двух энергий, двух жизней. Их нельзя увидеть, но глядя на истинно любящих - можно почувствовать. Такие пары словно светятся общим светом, и в нём очень приятно греться.
Размышляя на столь странную тему, и засыпая под эти мысли на диване в коридоре, я была уверена, что испытываю к Гаю именно влюблённость - чувство сильное, яркое, но недолговечное. Мне было сложно представить нас настоящей парой. Да и какая я ему пара? Девочка-диверсантка с Земли и лорд из рода Эргай? Даже смешно.
Но проснувшись утром и почувствовав на себе его руки, ощутив себя прижатой к его телу, я испытала настоящий восторг. А увидев Алишера мирно спящим рядом, едва не задохнулась от переполняющей меня нежности. Я просто лежала и смотрела на него, не в силах отвернуться или даже пошевелиться. Его светлые волосы, не стянутые в хвост, разметались по подушке, делая образ непривычно мягким. Глаза оказались закрыты, губы чуть заметно улыбались. И эта улыбка была такой чистой, искренней, тёплой, что я боялась шелохнуться, лишь бы не спугнуть её.
В груди разливалось щемящее тепло. Оно скручивало покрепче любых других чувств и эмоций, порабощало, подчиняло, не давало дышать. И всё, что я смогла сделать - это закрыть глаза и постараться понять, что же со мной происходит.
Вот только логического объяснения этому не было - не нашли его учёные. Не придумали. Но стараясь разложить по полочкам собственные эмоции, я вдруг осознала одну простую истину: кажется, у дерева моих чувств к Алишеру начали проклёвываться крепкие корни.
На этой мысли я благополучно отключилась.
Второй раз проснулась от ощущения лёгкого поцелуя на губах. Хотя нет, чувствуя это мягкое прикосновение, я ещё продолжала спать, а вот когда обнимающие меня руки пропали, в душе появилось чувство потери, и глаза открылись сами собой.
- Али, - позвала я, садясь на постели и стараясь сбросить себя остатки сна.
- Поваляйся ещё, Саш, - проговорил он, присаживаясь рядом и укладывая меня обратно на подушку. - У тебя есть ещё минут тридцать. Потом всё же придётся вставать. День предстоит сложный.
Но от одной мысли, что останусь в этой постели без него, вся сонливость слетела с меня окончательно. Я быстро осмотрелась, определила, что сплю в большой кровати в спальне, и снова поймала взгляд Гая.
- Ты принёс меня сюда? - глупый вопрос. Хотя кто знает, вдруг я начала страдать лунатизмом?
- Да, - спокойно ответил он, явно не собираясь оправдываться или как-то объяснять свой поступок.
- Почему? - всё же не смогла сдержать язык за зубами.
А вместо ответа получила мягкую улыбку. Он погладил меня по скуле, заправил мне за ухо мешающую длинную чёлку и всё-таки поднялся с постели.
- Али? - настойчиво позвала я, желая понять, что вообще между нами происходит. Но, кажется, уходить от ответов он умел ещё лучше, чем моя голографическая сестра.
- Ты так интересно сократила моё имя, - проговорил он, надевая форменные брюки. - У нас принято использовать иные сокращения. К примеру, родители и родственники зовут меня Шер. Али - звучит непривычно. Как-то слишком мягко.
- Это как-то само собой получилось, - сказала, чуть смущённо пожав плечами. - Но если тебе не нравится, я больше не буду тебя так называть.
- Нет, продолжай. Из твоих уст это звучит так... интригующе, - ответил он, а на его губах появилась поистине порочная улыбка, от одного вида которой меня мгновенно бросило в жар. - Но только наедине, ладно?
- Как скажешь, - кивнула я, наблюдая за его передвижениями по комнате.
Быстро умывшись в ванной, он вернулся к шкафу, надел белую рубашку - на этот раз без пуговиц, а с каким-то непонятным мне замком, который после застёгивания становился полностью невидимым. Потом набросил на плечи удлинённый пиджак с двумя рядами золотых пуговиц и того же цвета причудливыми погонами на плечах, и снова повернулся ко мне.
- Ночью стало известно, что сегодня с корабля-города, базирующегося на орбите, к нам прибудет делегация проверяющих, в которую входят двое представителей Совета Союза, - сообщил Гай, застёгивая пиджак. - Их визит должен был состояться через три дня, но по непонятным мне причинам они решили явиться раньше. Потому, Саш, сегодня я весь день должен буду их сопровождать.
- Ясно, - ответила, не в силах скрыть собственного расстройства.
Почему-то сейчас перспектива провести день без Алишера навевала на меня жуткую тоску. Но помимо всего прочего это означало, что и сегодня мы никак не продвинемся в деле поиска Микаэля и освобождения Лёши.
И, кажется, все мои мысли отразились на лице, потому что Гай только хмыкнул и, подойдя вплотную к кровати, чуть склонил голову и поймал мой взгляд.
- Микаэля нужно забрать именно сегодня, потому тебе предстоит проявить себя, как актрисе. Подробности расскажет Канир. Он приедет через час, надеюсь, к этому времени ты будешь готова.
- Кто он? - спросила, поднимаясь на колени.
Я стояла на довольно высокой кровати - Гай на полу. Одеяло сползло, и на мне осталась лишь короткая футболка. Но сейчас собственный вид меня не смущал ни капельки. Напротив, я добралась до самого края, выпрямилась, глядя в глаза Алишеру, и только улыбнулась, увидев в них очень яркое желание опрокинуть меня на эту самую постель.
И тем не менее, мне всё же ответили, и голос Гая прозвучал предельно спокойно и сдержано - даже как-то по-деловому:
- Канир - мой друг. С детства. Он единственный, с кем я поделился информацией о сыне... и о тебе. Он знает Риса. Я доверяю ему, и значит ты тоже можешь ему доверять. Для него теперь предать тебя равнозначно тому, что предать и меня.
И всё же он не выдержал, сдался. Наклонился ко мне и поцеловал в губы. Я с воодушевлением ответила, обняла его за плечи и прижалась к нему всем телом. Сквозь тонкую ткань футболки отчётливо чувствовалась каждая из золотых пуговиц его пиджака, что придавало моменту какой-то острой интимности. Но когда кожу шеи царапнул закреплённый на его руке широкий металлический браслет, я от неожиданности отстранилась.
- Прости, - проговорил Гай, касаясь губами пострадавшего места.
- Вчера у тебя его не было, - ответила, с неодобрением разглядывая странное украшение, на котором в несколько рядов были выбиты слова на неизвестном мне языке. - Что там написано?
- Приговор, - ровным тоном бросил он, делая шаг назад. - Его срок ещё не вышел. И на официальных мероприятиях я должен носить эту побрякушку.
- Снова наказание? - спросила, вспоминая наше с ним знакомство. Уверена, если бы Алишера тогда не наказали столь странным способом, мы бы с ним вряд ли познакомились. Хотя, кто знает, как бы в таком случае сложилась моя, да и его жизнь.
- Именно с него и началась череда моих наказаний. Так что теперь это больше символ, чем реально работающее устройство. Оно давно сломалось... к счастью. Но пусть достопочтенные члены Совета думают иначе.
И ухмыльнулся так красноречиво, что мне даже захотелось посочувствовать тем людям, которые решили подчинить Алишера Эргая. Наивные. Даже я успела понять, что это невозможно. Такой человек даже стоя на коленях останется непокорённым.
- До вечера, Сандра, - проговорил он, бросив на меня прощальный взгляд. - Будь хорошей девочкой, слушайся Канира.
- А ты будь хорошим мальчиком. Не прибей уважаемых членов Совета, - съязвила я в ответ. (3303c)
- Как я могу? - картинно возмутился Гай. - Без них же Союз рухнет. Мы все должны преклоняться перед такими важными персонами.
И столько в его словах было иронии и наигранного пафоса, что мне стало даже жаль этих несчастных. Надеюсь, они смогут пережить грядущую встречу с Гаем. Уж он-то с ними точно справится.
А вот меня пока впереди ожидала неизвестность: незнакомый мужчина, пусть и друг Алишера, и непонятный план, где мне, кажется, предстояло проявить все свои актёрские способности.