Глава 22. Клетка

Она осталась.

Ее пытались выгнать из клетки, не пустить, отправить в безопасное место, но она осталась все равно. С Хёнриром. С мужем. Они не имеют права выгонять ее. Теперь уже не имеют.

— Наверно, это правильно, — говорит Свельг. — Возможно, он чувствует, что ты рядом, а значит, никак не может сдаться Лесу, будет сражаться до конца. Возможно, это поможет ему.

Эрлин сидит на полу, прислонившись к прутьям клетки спиной, положив голову Хёнрира к себе на колени. Осторожно, кончиками пальцев, перебирает его волосы, гладит его по щеке.

Все будет хорошо…

Только слезы текут по щекам.

Сейчас она не может больше ничего сделать. Залечить раны, даже просто поделиться силой — не выходит. Он не принимает, не пропуская ничего, слишком плотно отгородившись, всеми силами… Непроницаемые огненные щиты — Эрлин физически чувствует их, обдают жаром.

Только это. Все силы только на это… все, что остались. Он и так отдал слишком много там, в зале суда. Заставил всех остановиться, не вмешиваться… это ведь его сила. Остановил их, всех разом… Закрыл Эрлин щитом… он сделал многое. Как в настоящем бою.

— Ты думаешь, почему его боятся? — говорит Олин, сражавшийся с Хёнриром много лет. — Не потому, что он может быть тварью, не потому, что в его руках власть и он глава Совета. А потому, что он может остановить всех разом, а может послать в бой одним усилием воли. Если нужно, заглушить зов Леса, требующий убивать. Заглушить страх, боль… Потому, что Хёнрир сильнее Леса.

Очень серьезно это говорит.

И сейчас…

Но Лес чувствует, что Хёнрир слаб и хочет воспользоваться случаем, подмять под себя. Как противника. Как врага… Лес не терпит, когда ему отказываются подчиняться.

Сейчас главное — не сдаться, чтобы хватило сил.

Бордовая ссадина у Хёнрира на скуле потемнела кровоподтеком, припухла… А ведь царапины всегда исчезали почти мгновенно, без следа. Но сейчас не до этого. Рана в боку… все пропиталось кровью… Остается только надеяться.

Эрлин будет рядом и, как только появится возможность, сделает все…

— Как ты сама? — тихо спрашивает Свельг.

Он тоже сидит здесь, но не в клетке, снаружи. Но он не уйдет, останется с ними. Вдруг понадобится его помощь… мало ли… он, все же, мужчина… Когда Свельг говорит об этом, в его голосе ясно слышна ирония… и горечь. Мужчина…

— А ты? — говорит Эрлин. — Что теперь будет с тобой?

— Да ничего, наверно, — Свельг вздыхает. — Есть свидетели, которые подтвердят, что я действовал не сам. Что Хёнрир достал меня своими ментальными нитями и заставил. Моран подтвердит. Так что я не виноват, я тоже жертва… все ведь знают, что сам я на такое не способен.

Свельг так же сидит на полу, прислонившись рядом, к стене, смотрит в сторону. Хмуро.

— Не виноват? — спрашивает Эрлин.

Свельг снова вздыхает.

— Мы подумали, — устало говорит он, — что пусть лучше это буду я. Выгодней всего. Сам Хёнрир мог бы не успеть, не достать. Хель нельзя. У нее должны остаться чистые руки, никаких обвинений, иначе ее власть могли бы оспорить… нашлись бы желающие, даже… без твоего отца, — он хмурится. — Сейчас нельзя ставить действия Хель под сомнение. Никак. А доверить кому-то чужому… опасно. Слишком шатко. Поэтому решили, что пусть это лучше буду я. Ты даже можешь меня ненавидеть теперь, за то, что я убил его. Если бы это сделал Хёнрир, то вам обоим было тяжело… да… а я… Какая разница? Я все равно уеду.

Ненавидеть?

Все так запуталось…

Ее отец… такая пустота в сердце, ноющая… но ненависти нет.

— Нет, я не буду тебя ненавидеть, — говорит Эрлин. Хочется сказать: «Ты все сделал правильно», но на это нет сил.

— Спасибо, — говорит Свельг.

Ему тоже пришлось нелегко.

— Знаешь, — говорит он еще, — наверно, сейчас не время и… пойми меня правильно, мне ничего не нужно от тебя, я просто хочу сказать… Я до сих пор люблю тебя, Эрлин. Я просто испугался, не смог… Когда я понял, что твой отец пытается использовать меня, что не просто так приглашает к себе в дом, постоянно говорит о тебе… Нет, у нас есть доказательства, Хёнрир перехватил его письма. Так все и было. Ты уже была замужем и я… Что я мог? Я подумал, что сбежать с Хёнриром на войну — будет лучшей идеей. Переждать, пока все уляжется. Но не думать о тебе я не мог. Я… Эрлин… все думаю, что если бы я тогда побежал к тебе вместе с ним, если бы сделал хоть что-то… все могло бы быть иначе.

Он поджимает губы, болезненно морщится, отворачивается. Больно?

Поздно. Сейчас это не имеет никакого значения. Слишком много случилось всего.

Свельг и не ждет никакого ответа от нее.

— Прости, — говорит он тихо. — За все… что так вышло. Если что-то нужно… если нужна моя помощь, ты скажи, я все сделаю.

Он сидит рядом… долго, весь день.

Хёнрир так и не приходит в себя. Но он жив и его щиты держатся, горят… не пропуская ничего, ни Лес, ни Эрлин, она никак не может помочь.

Свельг приносит ей воды и немного перекусить, «давай, тебе тоже нужны силы». Но не хочется… «давай, Эрлин, хоть один пирожок…»

Ближе к вечеру приходит Хель.

— Эй! — сходу улыбается она Свельгу. — Тебя вешать не будут, можешь расслабиться.

И Свельг отчетливо выдыхает, с таким облегчением.

А Хель, без всяких сомнений, заходит в клетку, садится рядом.

— Как он?

Эрлин качает головой.

Все так же, ничего не меняется.

Хель приподнимает повязки, смотрит рану на боку — затянулось. Остался широкий бордовый рубец, но рана затянулась и опасности уже нет. Он справится… Должен. Хель осматривает его сама, прощупывает — нельзя ли хоть как-то зацепиться, хоть подпитать своей силой. Не выходит. Хёнрир закрылся и не принимает никакой помощи.

— Если он до сих пор жив — это добрый знак, — говорит Хель, впрочем, не слишком уверенно. — Нужно подождать.

А лорда Кенриля признали виновным в государственной измене, и это решило все.

Изменник, который заслуживал смерти.

Он пытался подставить Хёнрира, плел интриги против него, желал смерти — это бесспорное нарушение присяги. Заговор против главы Совета. Еще недавно Кенриль многое держал в своих руках, но теперь его бывшие союзники готовы поддержать Хель и пойти на любые уступки, чтобы обелить себя. Измена — это серьезно.

Свельг… Свельга накажут. Его временно лишат титулов и привилегий, на ближайшие полгода он должен покинуть Торенхолл, должен отправиться сражаться в Фесгард, чтобы искупить свои грехи. Какие? Многочисленные. Хель снисходительно ухмыляется. «Тебе на пользу». Права командовать людьми его пока тоже лишат… временно. Свельг фыркает — ему и не хотелось, его вполне устраивало обходиться без всяких прав. А уезжать — ему все равно никуда не деться от этого. Наказание формально.

С Хёнриром все сложнее. Оправдать его сейчас не могут, не готовы… отменить приговор тоже. Но Хель добилась того, чтобы исполнение приговора снова отложили. До возвращения из Фесгарда. А там возможно все пересмотреть… Угроза смертной казни не в первый раз висит над ним.

Главное, чтобы он очнулся.

— Мне пора идти, — говорит Хель, словно извиняясь. — Еще много всего надо уладить… Все будет хорошо.

Темнеет.

Немного тревожно, как Бьярни там… Но у Бьярни есть няньки, есть кормилица, у него все есть, и ее сын может немного обойтись без нее. А муж не может.

Немного странно думать о Хёнрире как о муже, о части себя. О том, что они теперь связаны. Непривычно.

Когда Эрлин пытается хоть немного встать, размять затекшие ноги, она чувствует, как свечение щитов Хёнрира меняется. Тревожно мерцает… Ей кажется, Хёнрир тянется к ней, ищет, пытаясь понять, где она. Нет, он все так же лежит, неподвижно. Это не увидеть глазами, но она чувствует… Эрлин сразу возвращается. Обнимает его. «Я здесь, — говорит тихо. — Я здесь…» Гладит по волосам. Она нужна ему. Хёнриру важно чувствовать, что она рядом.

И еще — у него заканчиваются силы. Это так очевидно и так страшно… а напор Леса не ослабевает, и даже кажется, становится только сильнее. Или это от усталости?

Невозможно напряженное, неподвижное лицо Хёнрира… его частое-частое сбивчивое дыхание…

Надстроить поверх его щитов свои? Хоть так.

Только ее сил не хватает. Даже не полностью щит, хоть немного перехватить…

Хель говорила, она не способна держать и десятой доли…

Лес жжет… нестерпимо, так, что хочется кричать. Эрлин пытается сжать зубы, продержаться хоть немного — вдруг станет легче… Досчитать до десяти… хоть до пяти… нет. В этом нет никакого смысла. Только трясутся руки.

— Свельг! — зовет Эрлин. — Ты можешь помочь? Хоть попытаться.

Свельгу не нравится эта идея, но он не отказывается. Если Эрлин так хочет, он попробует… только не выйдет ничего. Ладно… И одна лучше вообще не лезь, будь осторожна.

Свельг подходит, садится рядом.

— Руку давай, — говорит он. — Лучше вместе.

И то ли в специфике светлого дара дело, то ли в том, что Свельг просто сильнее, но он куда лучше, чем Эрлин, держит удар. Он держится. Принимает на себя значительную часть сопротивления, пусть щит, который он пытается выстроить, прогибается и дрожит… Нет, долго он тоже не сможет… Эрлин видит его побелевшее лицо, до хруста сжатые зубы, крупные капли пота на лбу. У Эрлин не выходит даже так, но все, что она может — поделиться со Свельгом своей силой, поддержать.

Еще немного… Может быть, это сможет дать Хёнриру хоть небольшую передышку. Хоть вздохнуть. Поможет…

И когда кажется, что они все делают правильно, Свельг дергается.

Эрлин не сразу понимает, но… нити Леса начинают оплетать выстроенный ими щит… ползут… цепляются… и все ближе…

Это так страшно, что хочется вскочить, стряхнуть с себя, кажется, сейчас, по этим нитям, Лес доберется и до тебя. Эрлин пытается помочь Свелгу, сбить, избавиться… Свельг не выдерживает. Отпускает. Отскакивает назад… Он тяжело дышит, почти паника в глазах.

— Прости, — говорит он, губы дрожат. — Не могу.

Да. За это невозможно винить.

Но отступить…

Еще хоть раз — Эрлин попытается сама. Упрямо.

Почти отчаянье.

Но как отступать?

— Пожалуйста… — тихо говорит она, — пожалуйста…

Хочется плакать. Кажется, он слышит ее, просто не может ответить сейчас.

И хоть немного помочь ему, поддержать.

— Не надо! — пытается остановить Свельг.

Ей уже все равно. Если она не сделает ничего, если будет просто сидеть и ждать — то как потом жить? Она не может… Возможно, она поступает неправильно, возможно надо иначе… но лучше сделать хоть что-то, чем так…

Вот только Лес уже наготове. Стоит только потянуться к Хёнриру — Лес жадно хватает ее. Держит. Нити Леса стремительно оплетают ее собственные, не давая отступить. Тянет… Такое чувство, словно проваливаешься в черную нору…

Вот и все…

И вдруг огненная волна накрывает ее.

* * *

— Тихо, — чей-то шепот рядом. — Тихо, она спит.

Какое-то движение… И кажется даже, голова Хёнрира только недавно лежала у нее на коленях, а теперь нет… но кто-то рядом.

Глаза открыть — сил нет, словно ее выжали досуха.

— Цепи снять? — слышит она… кажется, голос Свельга.

— Подожди, не шуми. Голова раскалывается… Я все равно сейчас встать не смогу. Дай просто посидеть спокойно. Успеем…

Хёнрир. Словно во сне.

Это ведь сон?

Его руки чуть приподнимают Эрлин, затаскивают на колени… обнимают.

— Хёнрир… — шепотом говорит она.

— М-м? — говорит он. — Сиди… Все хорошо.

— Что случилось? — сил нет, и язык не ворочается. Но прижавшись щекой к его плечу… так хорошо… тепло и уютно.

— Ты попыталась меня спасать, но Лес чуть не поймал тебя. Я почувствовал это, испугался, шарахнул по нему из последних сил. И Свельг, вон, тоже шарахнул. Отлично получилось… Только на откате я потянул силы из вас обоих. Если бы не сделал этого, Лес бы вернулся, а так защиту я восстановил. Тебе надо поспать, Эрлин. Сейчас поспишь, и все будет хорошо. Прости…

Эрлин открывает глаза, поднимает голову, глядя на него…

Хенрир едва заметно улыбается.

— Давно бы так, — говорит она.

Он беззвучно смеется, она почти не слышит, только чувствует, как вздрагивает его тело.

— Я и не думал, что смогу. Просто испугался за тебя.

Вздыхает, утыкается носом ей в макушку.

Эрлин обхватывает его руками, прижимается крепче. Чуть подтягивает ноги, устраиваясь удобнее.

Все закончилось?

— Кенриля обвинили в измене, — говорит Свельг. — Тебя не оправдали, но снова отложили все до лучших времен. Меня отправят с тобой в Фесгард.

— Со мной?

— Поведет Хель, но, думаю, после первой же битвы, а то и перед ней, командование снова повесят на тебя, хоть официально, хоть так. Ты думал отделаться?

Хёнрир фыркает.

— Да нет, куда уж…

Они говорят о чем-то еще, шепотом, а Эрлин засыпает у Хёнрира на груди.

Все хорошо.

Просыпается, когда ее поднимают на руки.

Совсем светло, люди кругом. Сколько же она проспала?

— Тихо, — говорит Хёнрир. — Я сейчас отнесу тебя домой.

— Я могу сама…

Эрлин пытается выбраться из его рук.

— Не, — говорит он, — даже не думай. И вообще, после свадьбы муж должен на руках занести жену в спальню. И я думаю, начать прямо отсюда.

— В спальню?

— Ну, на самом деле, я очень бы советовал выспаться хорошенько… Ты выспалась? Я немного… И Хель, вон, тоже советует отдыхать. Но… хм, мы так удачно отбились, что Лес затаился и пока не лезет к нам. Не знаю, надолго ли. Вряд ли надолго. Но отчего бы не воспользоваться случаем? Как думаешь?

Веселые азартные огоньки в его глазах. Он держит, и его пальцы чуть-чуть, осторожно поглаживают ее бедро.

— Ты ненормальный? — Эрлин немного смешно.

— Да, — соглашается он. — Был бы нормальным, вряд ли вообще выжил бы, — и довольно улыбается. — Нести?

Отбились.

Сколько всего еще их ждет. И хоть немного воспользоваться передышкой…

— Неси, — соглашается она.

Конец