Глава 4. Торенхолл

— Только не говори, что это твой, — Хель стоит на крыльце, встречая их, недоверчиво разглядывая Хёнрира с ребенком на руках.

— Это Бьярни, сын Свельга, — Хёнрир спрыгивает с коня. — Посмотри какой.

Хель подходит, напряженно вытянувшись. Заглядывает.

Высокая красивая женщина, волосы черные, как воронье крыло, уже не девочка, почти на пятнадцать лет старше Хёнрира. Она королева без всяких сомнений.

— Рыжий… — какое-то мгновение она улыбается, но тут же так резко и страшно меняется ее лицо. — Что ты сделал с ним?! Отпусти его!

Хель видит паутину, которая опутывает ребенка.

Даже дергается, словно пытаясь отобрать, но Хёнрир не отдаст.

— Если я отпущу, он умрет, — говорит очень спокойно.

Хель вглядывается напряженно, ей не нравится. Потом бросает быстрый взгляд на Свельга, который тоже уже спрыгнул с лошади и идет к крыльцу, но не к Хель даже, скорее к матери, что стоит чуть дальше — прекрасная и золотоволосая Айлин.

— Я убил Ареда, — тихо говорит Хёнрир, — прямо в его доме.

Хель вздрагивает.

— Ты ненормальный? Зачем?

— Так вышло, — Хёнрир пожимает плечами.

Эрлин видит, как Свельг обнимает мать, как та целует его, гладит по волосам. «Мой хороший, я так скучала! Как ты?»

— Вот придурок, — говорит Хёнриру Хель. — Ты же понимаешь, чем это может для тебя закончится? Еще и жену его забрал, — она кивает на стоящую рядом Эрлин. — Кенриль тебя сожрет.

— Зубы сломает, — говорит Хёнрир.

— Ладно, мы еще поговорим, — говорит Хель, тяжело вздыхает. — Пойду, обниму этого бестолкового Змея. Ему что, до ребенка совсем дела нет? Как он держался?

— Подальше, — говорит Хёнрир.

Хель насмешливо фыркает, словно другого и не ожидала.

— Леди Эрлин, — Хёнрир кивает ей. — Идемте, я покажу вам ваши покои.

Эрлин послушно идет, видит, как Хель весело обнимает Свельга, треплет его по волосам.

* * *

— Леди Эрлин? — Хель зашла к ней перед сном.

Эрлин успела принять ванну с дороги, переодеться, поужинать. Ребенка Хёнрир забрал, позволил лишь покормить, и утащил с собой. Эрлин не пыталась спорить… Вернее, пыталась, но не слишком настойчиво, он не желает слушать. К тому же, Хёнрир сейчас может дать ее сыну куда больше, чем она сама. К ночи он обещал принести его.

— Как устроились, леди Эрлин?

Хель присматривается к ней.

— Благодарю вас, леди Хель. Все хорошо.

— Давайте сядем, я хочу поговорить с вами. Не смущайтесь так, я не собираюсь вас ни в чем обвинять, и ваши отношения с мужем — не мое дело. Я хочу только понять, как поступать дальше.

Эрлин все понимает, и тоже хочет понять, что ее ждет. Слишком все шатко.

— Меня будут судить за измену мужу? — говорит она.

— Будут, — соглашается Хель. — И вас, леди Эрлин, и Свельга, и Хёнрира тоже, как убийцу вашего мужа. Его — в первую очередь. Ваш отец не упустит такого случая, ослабление Синего дома ему на руку. И Хёнрир прав, ваш ребенок нужен нам, как возможный наследник, если, конечно, он сможет выжить и, в дальнейшем, стать достаточно силен, чтобы одолеть тварь на арене. Он должен вырасти, стать мужчиной и получить все права, иначе в этом нет никого смысла. Айлин готова признать его, как внука. Свельг тоже признает, официально, на суде. Ваш сын останется в Торенхолле в любом случае, думаю, Хёнрир уже сказал вам.

— Да, — Эрлин кивает.

«Свельг тоже признает» — чуть задевает занозой с сердце. Так, словно он не хочет, но его заставят. Это же его сын!

— Свельг сказал, что собирается жениться на вас, — говорит Хель, так внимательно Эрлин разглядывая. — Полагаю, вы тоже должны этого хотеть?

Эрлин чуть кусает губы.

Должна. Она изменяла мужу со Свельгом, сама желала его любви, родила от него сына… Так что же произошло теперь? Все от того, что Свельг не попытался помочь ей? Что он мог? Убить Ареда? Он бы не справился… Взять свое сына на руки, поделиться своей силой… он мог бы. Хоть просто взять.

— Я не знаю, — честно говорит Эрлин. Сейчас она не готова дать ответ.

Хель кивает.

— Есть вещи, которые красиво блестят издалека, — говорит она, — но стоит подойти ближе, и сразу видишь, чего они стоят. Я люблю Свельга, он мой брат, он вырос на моих глазах, я многому научила его… я была ему скорее матерью, чем сестрой. Но это не значит, что я не понимаю. И все же, вы хотите остаться здесь, со своим сыном?

- Да. Если мне позволят.

Возможность остаться с Бьярни — единственное, что сейчас по-настоящему важно для нее.

— Я понимаю ваши чувства матери, — говорит Хель, — и именно поэтому советую вам, леди Эрлин, согласиться на предложение Свельга и подтвердить для всех, что вы выйдете за него замуж. По крайней мере, придерживаться этой версии до суда и окончательного решения по этому делу. Это даст вам законное право остаться здесь. Вы будущая жена Свельга и мать его ребенка, вы ожидаете только момента, когда Свельг сможет пройти ритуал. Иначе у вашего отца будут все основания потребовать вернуть вас домой. Это в ваших же интересах.

Да, Эрлин понимает, но…

— До суда? А потом?

— Решать вам, леди Эрлин. Я знаю, Хёнрир сказал вам, что вы можете остаться, не оговаривая никаких условий. И он не позволит вас забрать, он не привык выпускать добычу из рук. Но, без законных оснований, это может слишком дорого обойтись, ему и так придется за многое ответить. Поэтому всем, даже Хёнриру… и, пожалуй, ему в первую очередь, говорите, что хотите выйти замуж за Свельга. Всегда хотели… неважно почему, сердцу не прикажешь, он отец вашего ребенка. Хёнрир слишком прямолинеен, и скорее пойдет напролом, чем согласится на игру, но это повредит вам обоим. До суда. Никто не заставит вас выйти замуж силой, не волнуйтесь. И у вас будет время спокойно подумать. Еще большой вопрос — отважится ли Свельг на ритуал.

— Да, — говорит Эрлин, — я так и сделаю.

Это действительно разумно, именно то, чего будут ожидать от нее. Она сделает, подыграет. Она хочет остаться и сделает все.

На самом деле, Хель пытается защитить брата, это нельзя не понять. Пытается уберечь его от необдуманных рискованных решений… Хёнрир и так сильно подставился. Из-за Эрлин. И сейчас она должна помочь, не заставлять его брать на себя еще и это.

— На суде вы расскажете, леди Эрлин, — говорит Хель, — какой тварью был ваш муж, и как он издевался над вами. О том, как вы боялись его. И о том, как он попытался вас убить. Вы позвали на помощь, Хёнрир успел спасти вас и вашего сына. Все ведь было именно так?

— Да, все было именно так, — говорит Эрлин.

Хель улыбается.

— Рада, что вы меня понимаете. И будьте чуть снисходительнее к Свельгу. Иначе вам не поверят.

* * *

Хёнрира нет до самой ночи, Эрлин начинает беспокоиться.

Но он тихо стучит в дверь.

— Леди Эрлин! Вы не спите?

Сама подбегает, открывает ему.

— Нет. Я жду вас, лорд Хёнрир.

Отступает в сторону, пропуская его.

В первое мгновение кажется — он пьян, Хёнрира слегка покачивает, и взгляд такой… словно сквозь нее… белые губы и вконец осунувшееся лицо.

Нет, он не пил, дело не в этом.

Бьярни не спит, только тихо ворочается у него на руках, причмокивая.

— Я принес вашего сына, — говорит Хёнрир. — Возьмите. Он голодный.

Эрлин кивает, быстро подхватывает ребенка.

Хёнрир чуть морщится, устало.

— Я вытащил всю сеть, — говорит он, опираясь о стену рукой. — Аккуратно вытащил, не волнуйтесь. Все хорошо. Вы посмотрите еще, на всякий случай, вдруг я чего-то не заметил. Должна остаться лишь одна сигнальная нить, если вдруг что-то пойдет не так, я почувствую. Потом уберу и ее. Так что теперь только личный контакт.

Он моргает, пытаясь собраться. Для того, чтобы свернуть сеть иногда надо куда больше усилий, чем для того, чтобы ее построить.

— Вам нехорошо, лорд Хёнрир? Может быть, сесть…

— Нет, все нормально. Я сейчас пойду… — Хёнрир морщится. — Эрлин, вы держите его на руках, по возможности, тогда он сможет понемногу тянуть вашу силу, своей ему пока не хватит. Но не бойтесь оставить ненадолго, если понадобится, за полчаса-час с ним ничего не случится. Когда вы… — он зажмуривается на мгновение. — Когда вы будете спать, просто положите рядом, постарайтесь касаться рукой, этого достаточно. И можете спать спокойно.

— Да, конечно, — говорит она. — Спасибо вам.

Хёнрир еще стоит, словно размышляя — уйти сейчас, или сказать еще что-то. Уже почти собирается уходить, когда в дверь стучат.

— Лорд Хёнрир, — заглядывает кто-то из слуг, — пришел Свельг, он хочет поговорить с леди Эрлин.

Эрлин поджимает губы, почти неосознанно мотает головой — она не хочет сейчас никаких разговоров. Если Свельг начнет говорить что-то про свадьбу, она должна будет согласиться, и тогда он… Не сейчас. Она тоже устала и ей сейчас не до поцелуев.

Хёнрир бросает на нее быстрый взгляд, напряженно вытягивается.

— Скажи ему, пусть проваливает, — отвечает слуге. — Уже поздно. Леди Эрлин надо отдохнуть.

И очень уверенно проходит, садится в кресло у камина. Свельг не зайдет, пока он здесь. Хозяин.

Эрлин так и остается стоять, с ребенком на руках. Бьярни тихо попискивает, крутит головой… голодный.

— Садитесь, леди Эрлин. Не смущайтесь. Мне тоже нужно поговорить с вами, а завтра, возможно, не будет времени.

Он не уйдет. И даже не важно, насколько ему нужно поговорить именно сейчас, но дело не в важном разговоре, дело в Свельге, что стоит за дверью.

Ладно. Эрлин не будет смущаться, выбора все равно почти нет, да и не в первый раз уже. Это так странно, но… За последние пару дней она поняла — ей почти все равно, что о ней думают. Это не важно… Садится чуть спиной к Хёнриру, вполоборота, берет покрывало, укрывается им вместе с ребенком. Если лорду нужно что-то сказать ей — она послушает, но сейчас у нее есть и другое важное дело.

Видит, как Хёнрир чуть заметно улыбается.

— Свельг говорит, что хочет жениться на вас.

Да… она обещала Хель…

— Да, — говорит Эрлин, — и я очень рада этому.

Хёнрир хмыкает.

— И вы выйдете за него замуж?

— Да, если он станет мужчиной.

Звучит довольно двусмысленно, но это именно то, что Эрлин хочет сказать. Совсем уж врать в глаза она не станет.

Хенрир хмыкает снова, чуть более весело в этот раз, оценив.

— Хорошо, — говорит он. — Это даст вам право остаться здесь, леди Эрлин. А так же, возможно, поможет заслужить снисхождение на суде вам обоим. Свельгу давно пора пройти ритуал, и намерение жениться может подтолкнуть его. Но брак — это серьезный шаг, и теперь у вас есть возможность решать…

— Вы думаете, у меня будет слишком мало времени все обдумать, лорд Хёнрир.

Он усмехается с пониманием, откинувшись на спинку кресла, потом вздыхает.

— Эрлин, скажите честно, не оглядываясь на то, что выгодно и необходимо, вы сами хотите этого?

— Да, — почти твердо говорит она. — Хочу. Мы поженились бы и раньше, если бы это… было возможно. Мы познакомились три года назад… — Эрлин слегка запинается, ведь познакомились на той, неудавшейся свадьбе Хёнрира. — Свельг пригласил меня танцевать, и потом мы гуляли в саду. Он был так мил и так… прекрасен. Я влюбилась в него уже тогда.

Чистая правда. Нежный и чувственный Свельг так отличался от тех мужчин, которых Эрлин знала: от отца, от брата, всегда холодных и резких. Даже от матери она слышала куда меньше нежных слов, чем от Свельга. Возможно, ей просто не хватало внимания и любви…

— Свельг умеет очаровывать девушек, — тихо говорит Хёнрир.

Умеет. С ним было так приятно и хорошо. Его ласки и его поцелуи…

А потом, когда Эрлин выдали замуж за Ареда, и стало совсем невыносимо — любовь Свельга была единственным утешением.

Так что же теперь?

— Я всегда любила только его, — говорит Эрлин, словно пытается убедить саму себя.

Но ведь это действительно так.

Три года назад она была совсем юной, у нее не было никакого опыта. А потом… она тоже не знала никого.

— М-мм, — говорит Хёнрир.

И еще, Эрлин уверена: чтобы не случилось — Свельг не причинит ей зла. Да, возможно он не способен вступиться за нее, взять на себя ответственность. Но он и не обидит, не ударит, не сделает ей больно, как Аред. Никогда. Природа дара Свельга такова, что он почти не подвержен влиянию Леса, почти не слышит его зов, даже запах крови оставляет его равнодушным. Да, это делает Свельга плохим воином, но его самого Эрлин может не бояться. Только нежность. Она уже достаточно натерпелась…

А с ребенком… Мать говорила ей — иногда мужчине нужно время осознать, что он стал отцом. Мужчина не вынашивает девять месяцев под сердцем и не рожает. И ему нужно дать время, чтобы почувствовать это.

Бьярни жадно и сосредоточенно сосет молоко, чуть причмокивая, поглаживая ее ладошкой. Шрам на его личике превратился лишь в темную полоску, щечки порозовели. Он будет жить — теперь Эрлин почти не сомневается в этом. А рука… ничего, возможно, со временем все можно будет исправить. Даже с одной рукой — она все равно будет любить его. Свельг тоже полюбит.

— Может быть, Свельгу просто нужно время, — тихо говорит Эрлин. — Может быть, он станет прекрасным отцом.

Скорее для себя, чем для Хёнрира.

Хёнрир не отвечает.

Эрлин оборачивается к нему…

Он сидит в кресле, откинувшись на спинку, закрыв глаза… Спит? Слишком много сил пришлось отдать, и вчерашняя бессонная ночь… Он едва стоял на ногах.

— Лорд Хёнрир? — осторожно зовет она.

И что теперь делать?

Он не слышит ее.

Видно, как дышит — ровно и глубоко.

Подождать? Он проснется сейчас. Он же не может остаться тут на всю ночь?

Но пока она кормит Бьярни, наверно, не важно? Возможно, он проснется сам.

Эрлин ждет.

А потом?

Бьярни успевает наесться и тихо уснуть у нее на руках, сладко посапывая. Ей бы тоже пора раздеться и спать, но она не может… Как-то странно и даже неправильно раздеваться и спать при чужом мужчине… но и в одежде ложиться глупо.

Да и глупо, на самом деле, неудобно спать в кресле. Комната Хёнрира совсем рядом, стоит разбудить его, и пусть идет спокойно спать к себе, в кровати ему будет куда удобнее.

Эрлин осторожно подходит, касается пальцами его руки.

— Лорд Хёнрир…

Он хмурится во сне.

— Лорд Хёнрир, — она легко трясет его за плечо.

Но даже не успевает понять, каким образом вдруг все меняется.

Что-то в его лице… вздрагивают ноздри, он словно принюхивается. И открывает глаза. Почти черные — огромные расширенные зрачки, такой мрак… и тихий хриплый рык сквозь оскаленные зубы.

Эрлин пятится. Это так страшно, что хочется заорать. Она видела это не раз — такой взгляд, такое лицо. Не Хёнрира, конечно, своего мужа. Когда тварь берет верх.

Пятится. Все сжимается внутри. И крик встает поперек горла, она слишком хорошо помнит: «Заорешь — убью! Только посмей кого-то позвать!» Но нужно защищаться, Эрлин пытается выставить щит, приготовиться. Она всегда знала, чего ожидать от мужа, но не понимает, чего ожидать сейчас. Аред насиловал ее, но что если Хёнрир сразу убьет.

Хёнрир медленно встает и идет на нее, шаг за шагом… у него дико, по-звериному, вытягивается лицо. Резкие нечеловеческие движения, словно у куклы… Жажда крови.

Сейчас бросится.

Нет…

Эрлин судорожно прижимает к себе ребенка… хоть его защитить! Паника накатывает.

Не понимает, что ей делать сейчас.

И, видимо, как-то сильно сжимает руки, Бьярни просыпается и громко, обижено кричит. Ему страшно тоже, страх Эрлин передается.

И словно звенит натянутая струна. Что-то рвется.

Хёнрир дергается, разом зажмурившись и развернувшись на месте, в сторону. Трясет головой. Потом трет глаза.

Он очнулся?

Что теперь…

Эрлин смотрит на него и боится поверить.

И только когда он снова поворачивается к ней, она видит его глаза… совсем нормальные, человеческие глаза, а не глаза зверя, — она всхлипывает.

— Эрлин? — тихо, чуть хрипло говорит он. — Как ты?

— Все хорошо, — так же шепотом говорит она.

Ноги подгибаются.

Все хорошо.

Сигнальная нить. Бьярни еще связан с Хёнриром, и его боль, его плач — смогли дернуть и разбудить.

— Испугалась? — спрашивает Хёнрир. Ее ужас и ее паника отражается в его глазах.

— Да, — говорит Эрлин.

Губы дрожат. Глаза начинает щипать от слез, еще немного и она разрыдается, не сможет справиться со слезами.

Хёнрир чуть подается вперед, к ней, но замирает.

— Я не успел вовремя проснуться, — говорит он, словно оправдываясь, не понимая, что делать теперь. — Устал, вырубился… и сознание не успело проснуться раньше зверя.

Едва-едва слышно, глядя ей в глаза.

— Да, — говорит Эрлин, слезы текут по щекам.

Глубокий вдох, и он берет себя в руки, стиснув зубы…

— Эрлин, — говорит уже почти спокойно и твердо, — я очень надеюсь, такое больше не повторится никогда, но если вдруг — кричи громче. Ты не справишься со мной одна, не успеешь. Там за дверью — слуги, они хорошо знают, что делать. Кричи, шуми, как только можешь, хватай все, что попадется под руку, кидай в меня, хоть стулья, все, что в силах поднять. Щиты ставить бесполезно, но если врезать стулом по голове — я могу успеть очнуться. И беги.

«Заорешь — убью!» «Никто не должен знать». Эрлин почти год жила с этим.

Сейчас все не так. Он хочет, чтобы она звала на помощь. Чтобы все увидели. Его убьют за такое… его уже чуть не казнили за такое однажды…

Нет, когда тварь берет верх — это не такая редкость среди лордов Леса, но никто не выставляет напоказ. Пока все происходит за закрытыми дверями, на это могут закрыть глаза. Внутренние дела дома.

Аред не позволял.

Аред никогда не мог очнуться, что бы Эрлин не делала, как только не пыталась защитить себя. Она ведь тоже пыталась драться… вначале пыталась, но становилось только хуже, это окончательно выводило Ареда из себя. Не помогало. Но даже если хватка Леса ослабевала — это ничего не меняло, он все так же бил ее. Ее муж сам был тварью. Зов Леса лишь придавал сил, окончательно затмевая разум, но даже без этого…

— Прости… — шепотом говорит она.

— Что? Простить? — Хёнрир даже не понимает, смотрит на нее. — Я чуть не убил тебя, Эрлин, а ты говоришь простить?

— Прости, — всхлипывает она. — Не стоило будить, не стоило… Я… не знаю…

Все так смешалось. Ей столько раз говорили, что она все делает не так. Ее муж, ее мать, ее отец. У нее не достаточно сил, не достаточно ума, она…

Осторожно прижимает Бьярни к себе — он успокоился и только причмокивает. Все хорошо.

Губы дрожат, подбородок… ничего не выходит с этим сделать.

А у нее почти подгибаются ноги, еще немного… Эрлин всхлипывает, так громко и отчаянно. Кое-как пытается утереть слезы.

Не плакать, нужно быть сильной.

Что ей делать теперь?

Но слезы льются все равно. И чем больше она пытается справиться с собой — тем сильнее.

Она отступает, садится на кровать. Одной рукой держит сына, второй — пытается судорожно зажать рот, чтобы не рыдать слишком громко. Ее трясет.

— Эрлин… — Хёнрир подходит, садится на корточки напротив нее, пытаясь заглянуть в лицо. — Я так сильно напугал тебя…

Он все понимает, и сам не знает, что сказать ей. Надо же что-то сказать? Оправдываться нет смысла, просить прощения — тоже. Злость скользит где-то между слов, но злость — на себя. Только на себя Хёнрир злится за это.

Он оглядывается на дверь, словно собираясь уйти, но не уходит.

Эрлин судорожно всхлипывает, и снова… Внезапно понимает, что не хочет, чтобы он уходил. Боится остаться одна. Боится пустоты… А Хёнрира, вдруг, совсем не боится, какая бы тварь не жила в нем. Он сам — не тварь.

— Не уходи, — едва слышно говорит она, и краснеет от этих слов.

Что-то меняется в его глазах. Он поднимается, но садится рядом, и Эрлин, зажмурившись, утыкается носом ему в плечо. Всхлипывает.

— Прости… — все также, глупо, повторяет она, — я сейчас…

И никак не может справиться со слезами.

— Поплачь, — говорит Хёнрир. — Иногда нужно выплакаться.

— Нет… Я должна быть сильной.

Она справится.

— Глупости, — уверенно говорит Хёнрир. — Кто тебе сказал такое? Слезы — это только слезы. Не нужно пытаться сдерживать их. Сила не в этом…

Эрлин только мотает головой, но всхлипывает снова.

Он обнимает ее за плечи.

Она прижимается и… все, уже не может ничего сделать, слезы разрывают ее. Все, что копилось. За эти дни, за последний год… все разом. Так безумно страшно. И только сейчас, наверно, приходит понимание, что все закончилось и теперь будет иначе. Ее жизнь изменилась. Ее муж мертв и больше никогда не тронет. Ее сын жив и будет жить. Все хорошо.

Хёнрир осторожно гладит ее по плечу, по волосам, молча.

А она взахлеб рыдает у него на груди.