Глава 8. Семья

— За нашу победу, лорд Хёнрир!

— За победу, — Хёнрир кивает. — Ваш сын, лорд Кенриль, проявил себя как отличный командир и очень храбро сражался.

— Благодарю вас, лорд Хёнрир. Выпьете со мной? Или вы теперь пьете только воду?

Почти насмешка в голосе, но Хёнриру все равно.

— Только воду, — соглашается он.

— Простые человеческие радости вам больше не доступны, лорд Хёнрир?

— Отчего же? Если хотите, я с удовольствием выпью с вами вина или даже чего-нибудь покрепче, но только наедине и за запертой дверью, чтобы больше никто не пострадал. Если не боитесь, конечно.

Отец со злостью поджимает губы.

Эрлин видит их только издалека, с другого конца стола. Видит, как ответная подначка задевает отца, а на лице Хёнрира всего лишь застыла холодная вежливая улыбка. От такой улыбки пробирает дрожь.

Свельг говорит: «он не пьет вина и не смотрит на женщин»… Не пьет. Ровно по той же причине, по которой на арене его держит цепь. Лорд Хёнрир слишком хорошо осознает, как опасен для окружающих, и если что-то пойдет не так — его не остановить. Если только… дернуть крупный узел у виска, как учила Хель? Не каждый успеет и не каждый сможет.

«Он очень старается, Эрлин, — говорит Хель. — Старается оставаться человеком, при любых обстоятельствах. Беда в том, что он все меньше понимает — зачем?»

Гораздо проще быть таким, как Аред, и ни в чем себе не отказывать.

Свельг уехал сегодня утром. Эрлин даже поцеловала его на прощание, сказала, что будет ждать.

А ближе к вечеру приехал отец, вместе со своей свитой. Официально — поздравить с победой, но уже успел намекнуть, что хочет забрать дочь домой. И внука тоже. Впрочем, на внука он даже не глянул. На дочь — тоже.

Если начистоту, он приехал сюда не за дочерью. И уж точно не для того, чтобы ей помочь.

Он приехал сюда найти возможность надавить на Хёнрира и получить свое. Хёнрир стоит между отцом и креслом главы Совета.

Бьярни на руках Эрлин ворочается. Всего несколько дней прошло, а у него снова розовые щечки, он хорошо кушает и хорошо спит, и даже не тянет из Эрлин силу так жадно, ему хватает своей. Жадно — только молоко, но это — правильно. И можно даже забыть о том, что случилось… если б не рука. Правая рука совсем не двигается. Хёнрир говорит — можно попытаться это исправить со временем, но гарантий никаких нет. Сейчас лучше не трогать, слишком большая опасность навредить.

Ничего, пусть так… Сейчас важнее всего, что Бьярни жив и в безопасности.

— Зачем вы вмешались, лорд Хёнрир? — говорит отец, потягивая вино, внимательно разглядывая Хёнрира поверх бокала. — Мне сказали, мальчик остался калекой. Стоило ли вообще возиться с ним? Зачем он вам?

Хёнрир сидит, откинувшись на спинку кресла, спокойно и расслабленно.

— Если вы хотите сказать, что калека не способен стать воином и сражаться за интересы своего Дома, то вы выбрали неправильного собеседника, лорд Кенриль.

Отец морщится.

— Вы хотите отдать его Лесу?

— Нет, — говорит Хёнрир. — Я вполне в состоянии справиться сам, это не такой сложный случай.

— Вы хотите сделать его личной послушной тварью?

— Вас это как-то волнует?

— Он мой внук.

— Неужели? Внук? Вы готовы признать его? Признав и одобрив, тем самым, связь своей дочери с моим братом? Или вы будете требовать наказания?

Щеки отца белеют от негодования.

— Я буду требовать того, что велит закон, — говорит он.

— Это ваше право, — равнодушно говорит Хёнрир. — Значит на то, чтобы взять мальчика под свою защиту вы не можете претендовать.

— А вы, лорд Хёнрир? Неужели вы готовы взять его под свою защиту и отвечать за все перед судом? Зачем вам это?

— Мне это выгодно, — говорит Хёнрир. — Я беру под свою защиту ребенка и признаю его сыном Свельга, таким образом, получаю для Синего Дома, по крайней мере, одного наследника. К тому же, я беру под свою защиту Эрлин, на том основании, что я спас ей жизнь и теперь ответственность за нее ложится на меня. Синему Дому нужны женщины чистой крови, способные родить здоровых и сильных детей. В наше время, сами понимаете, это почти редкость. Мой брат женится на ней.

— И чем это выгодно лично вам? Вы же понимаете, лорд Хёнрир, что взяв под защиту мою дочь, вам придется понести наказание за то преступление, которое она совершила. Ответить вместо нее? В определенных случаях это может даже караться смертью.

— Лорд Кенриль, — Хёнрир ухмыляется с изрядной долей сарказма, — вы же понимаете, я буду отвечать за то, что убил Ареда в его доме? С одной стороны — это однозначно смертная казнь. В любом случае буду отвечать за то, что сделал мой брат, так как он до сих пор не может нести ответственности за себя. Неужели вы думаете, что преступление вашей дочери здесь что-то изменит? С другой стороны — если признают, что, убив Ареда, я поступил по закону и совершил благое дело, ведь черная кровь ясно говорит о том, что Аред уже был мертв, Лес забрал его душу, то за что же тогда судить леди Эрлин? За то, что она не была верна мертвому? Это невозможно. И я бы еще поднял вопрос о том, как вышло, что вы дали согласие на этот брак.

— Вы забываетесь, лорд Хёнрир.

— Я? Ничуть.

Хёнрир ухмыляется, и от этой ухмылки мороз по коже.

* * *

— Эрлин, нам надо кое-что обсудить.

Отец подзывает ее, отводит в сторону.

— Ты же понимаешь, что тебе тоже придется ответить за то, что ты совершила? — говорит он. — Такая открытая измена мужу и своему лорду, Желтому Дому, которому ты поклялась в верности, не может остаться безнаказанной. Конечно, я с большим удовольствием подпишу смертный приговор Хёнриру, вместо тебя, но это не значит, что ты теперь можешь делать все, что угодно. Ты тоже должна ответить.

Это страшно. На самом деле очень страшно, и даже не за себя, Эрлин вдруг так отчетливо понимает это. Страшно за своего сына, страшно за Хёнрира. Он спас ей жизнь, а теперь…

Молчит, только тихонько покачивает ребенка на руках. Бьярни тоже волнуется весь вечер, не спит, что-то тревожит его.

— Тебе нужно вернуться домой, — говорит отец. — Тогда я смогу защитить тебя.

— Ты станешь защищать меня, вместо Хёнрира?

В его лице мелькает что-то неприятное.

— Нет, — резко говорит он. — Ты уже взрослая, вышла замуж, я больше не распоряжаюсь твоей судьбой и, следовательно, не могу нести наказание за то, что ты совершила. Но, Эрлин, я могу помочь тебе иначе. Поскольку Хёнрира будут судить, полномочия главы Совета перейдут ко мне. Вначале на время суда, а потом постоянно. Меня поддержат два из пяти Больших Домов и значительная часть Малых. Хёнрира казнят. Приговор за убийство Вальмарда был отсрочен, но пока не снят, и отсрочен всего лишь на время похода. Теперь самое время вспомнить. Хёнрир совершил глупость, вступившись за тебя. Если бы не Аред, лорды проголосовали бы за отмену приговора, ввиду особых военных заслуг, как и собирались сделать. Теперь это невозможно. Главой Синего Дома станет Хель, но ей будет слишком сложно первое время, и уж точно не до тебя. Так что тебе, Эрлин, стоит подумать о своем будущем.

Бьярни тихо всхлипывает, ворочается… еще немного и закричит. Как ни качай — не помогает.

— Я подумала о будущем, — говорит Эрлин. — Я собираюсь научиться сражаться и пройти испытание на арене, как когда-то Хель.

Она понимает, как дико это звучит сейчас…

Несколько мгновений отец смотрит на нее в недоумении, потом широко ухмыляется, так снисходительно, пренебрежительно даже, что у Эрлин краснеют щеки.

— Это самое глупое, что ты могла придумать, — говорит он. — Ты не сможешь. К тому же, тебе не позволят сделать это.

— Леди Хель уже начала тренироваться со мной. Лорд Хёнрир дал согласие на это.

— Эрлин… не будь такой дурочкой. Суд состоится, самое большее, через месяц. За месяц ты не успеешь подготовиться. А после суда Хёнрир будет мертв. Хель не имеет никаких прав брать тебя под свою защиту, позволять или запрещать тебе что-то, ты ей никто. Поэтому, тебе придется вернуться домой. А я на ритуал согласие не дам… впрочем, если ты так хочешь, думаю, мы сможем договориться. Я думаю, мы оба сможем помочь друг другу.

Ухмылка отца становится приторной, до тошноты, так, что сердце сжимается. До боли… колет в груди.

И словно в ответ на это Бьрни начинает громко кричать, он чувствует. Эрлин пытается укачать его успокоить, но ничего не выходит. Надо успокоиться самой… Хель говорила, что когда она слишком волнуется, поток силы, идущий к малышу, становится нестабильным, и это тревожит его.

Вдох-выдох… сейчас…

Отец недовольно морщится.

— Я выйду замуж за Свельга, — говорит Эрлин.

— Это он сказал тебе? Думаешь, этот рыжий щенок всерьез решится пройти испытание до суда? Он дотянет. Месяц — это немного, а когда Хёнрира казнят, Хель не станет настаивать. Ей это не выгодно, если Свельг пройдет ритуал, то следующим главой дома будет он. А этого Хель не допустит, не отдаст власть ему в руки. Так что у тебя нет выбора, Эрлин.

Неправда. Выбор всегда есть… Только Эрлин пока не видит, не понимает, как поступить. Отец ничего не говорит о ребенке, значит, это уже решено. Бьярни останется здесь, ему найдут кормилицу. Хёнрир не позволит его забрать… Хель не позволит… если Хёнрира казнят…

Слезы отчаянья подступают к горлу, Эрлин изо всех сил пытается их сдержать… до дрожи… нет, так ведь не может быть!

— Да успокой ты уже своего ублюдка, — недовольно морщится отец. — Что он орет?

Эрлин пытается…

И даже не слышит, как Хёнрир подходит.

Осторожно касается пальцами ее плеча.

— Леди Эрлин, — говорит тихо и мягко, — давайте, я возьму его. Не волнуйтесь.

Он берет Бьярни у нее из рук, так уверенно, и Бьярни почти тут же затихает. Никакой магии, Эрлин отлично видит это, просто на руках у Хёнрира спокойно и хорошо. Никаких ментальных связей.

— Я буду у себя, заходите, возьмете его перед сном, — говорит Хёнрир, потом кивает отцу. — Доброй ночи, лорд Кенриль.

И уходит так, словно… все это не укладывается в голове.

Отец долго смотрит Хёнриру вслед.

— А это точно не его ребенок? — спрашивает вдруг.

Эрлин даже вздрагивает.

— Нет. Я… я никогда…

— Да, — задумчиво кивает отец, — этот рыжий, я помню. Да и ты не пережила бы такого. Ты же знаешь, что даже лагерные шлюхи, сопровождавшие солдат, отказываются с ним спать? Боятся. Даже под страхом смерти. После того, как он разорвал одну в клочья, голыми руками, Нилан рассказывал. Говорил, когда сбежались, там вся палатка была ошметках и крови.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Зачем? — пожимает плечами отец. — Почему нет? Думаю, тебе стоит знать, раз ты живешь в его доме. На всякий случай. Пойми Эрлин, Хёнрир чудовище, даже если сейчас пытается держать себя в руках, но тварь все равно прорывается. Его нужно остановить. Иначе невозможно сказать, кого он захочет убить следующим. Лес никогда не отпускает, наоборот, с каждым днем становится только хуже.