Глава 12. Кому выгодно

– Что-то важное? – поинтересовался Ренненкампф, увидев, что я закончил читать депешу.

Я протянул листок генералу.

– Вас можно поздравить, Тимофей Васильевич, – произнёс Павел Карлович, прочитав послание.

– Спасибо, Ваше превосходительство, – стараясь скрыть иронию в голосе, ответил я.

«И полугода на свободе не отгулял, на тебе, опять в дворцовую и аристократическую клетку» – пролетела мысль в голове.

– Наедине, без чинов, – произнёс генерал.

– Благодарю, Павел Карлович, – ответил я, а сам подумал: «Сколько уже общались и под пулями вместе были неоднократно, а вот эту фразу услышал, только после того, как мой командир прочитал телеграмму ко мне от цесаревича».

– Как думаете добираться до Хабаровска? – поинтересовался Ренненкампф.

– Вернее всего, через Харбин. Это где-то тысяча двести вёрст получится. Если с заводными конями, да меняя их на новых, то за две недели, должен добраться, – задумчиво произнёс я, прикидывая маршрут. – Хотя, нет, дольше получится.

– Почему?

– Павел Карлович, я хотел бы попросить Вас отпустить со мной доктора Бутягина. По его словам, с помощью полученного им нового лекарства «пенициллин» ему удалось спасти от смерти двух больных брюшным тифом, от которых отказались лечащие их врачи.

– Как всё быстро меняется, Тимофей Васильевич, – усмехнулся генерал и разгладил усы. – Совсем недавно Вы просили меня взять вас и доктора к себе в отряд, теперь и сами уходите, и Павла Васильевича с собой забрать хотите. А я такой отличной работы лазарета в полевых условиях ещё ни разу не видел. И заслуга в этом принадлежит господину Бутягину.

– Павел Карлович, я понимаю, что за то время, что мы доберёмся отсюда до столицы или Ливадии, вопрос с заболеванием Государя и членов его семьи, вернее всего, решится, – я сделал паузу. – Но, почему бы не подстраховаться. Вы же знаете, как это новое лекарство замечательно действует при воспалениях и инфекциях.

– Я же не возражаю. Просто, сожалею, что два таких замечательных специалиста покинут мой отряд. Признаться, я был бы рад, если бы Вы продолжали оставаться офицером моего штаба сейчас и в последующем. Но… - Ренненкампф замолчал, теребя ус. – Что теперь говорить?! Вас ждёт Его императорское высочество! Так что, пользуясь случаем, Вы там, Тимофей Васильевич, расскажите Наследнику престола о действиях нашего отряда.

– Хорошо зная Его императорское высочество, могу Вас заверить, Павел Карлович, что он обязательно поинтересуется событиями в Китае, и я обязательно расскажу о стремительном и сокрушающем всех и вся на своём пути отряде генерала Ренненкампфа, разгромившего войска двух генерал-губернаторов китайских провинций.

Генерал расцвёл, а я в который раз убедился, как же в этом мире все хотят отметиться перед царским семейством. Но, произнося эти слова, я нисколько не кривил душой. Поход отряда Ренненкампфа по своей результативности и эффективности достоин, войти в историю военного искусства.

Разговор с Ренненкампфом закончился тем, что Павел Карлович расщедрился выделить в моё с Бутягиным сопровождение полусотню казаков до встречи с отрядом генерала Сахарова. Я же с разрешения генерала направился к дворцу дзяньдзюня Чана, чтобы попрощаться и с ним, и с сестрой.

Как не странно, но допустили меня к генерал-губернатору практически моментально, а войдя в комнату, где Чан Шунь меня дожидался, я ещё раз убедился в том, что система прослушивания и, судя по всему, и подглядывания в помещениях дворцового комплекса Гиринского дзяньдзюня пребывала на небывалой высоте.

– Тимофей, я рад, что Ваша дальнейшая служба продолжится в тени Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича и Великого Князя Николая Александровича, – эти торжественные слова прозвучали из уст Чана вместо приветствия.

– Я ещё не знаю, где и кем я буду служить, – несколько резко ответил я, удивлённый такой осведомлённостью губернатора.

– Если офицеру приходит послание от принца со словами: «Ты нужен. Срочно приезжай». Значит, служить ему в ближайшем круге будущего Российского императора, – тоном наставника произнёс мой новый родственник.

Я же слушая его, прикидывал, каким образом могли узнать текст депеши. В слух ни я, ни Ренненкампф пять слов телеграммы не озвучивали. Получалось, что подглядывали откуда-то сверху. Надо будет генерала предупредить.

– Не могу этого утверждать, но всё возможно, – после небольшой паузы произнёс я.

– Тимофей, у меня одна просьба и одно предложение к тебе.

– Внимательно слушаю.

– Предложение заключается в следующем. Я выделю полуэскадрон, который совместно с полусотней казаков проводит тебя до Хуньчуня, где стоит отряд генерала Айгустова, а оттуда ты быстро доберешься до Никольск-Уссурийского или Владивостока. Дальше на поезде до Хабаровска. Неделю выиграешь, от маршрута через Харбин, если не больше, – Чан Шунь замолчал.

– Спасибо, так будет, действительно, быстрее, – с благодарностью ответил я.

«Тем более на этом маршруте с Гродековым я смогу по телеграфу связаться через три-четыре дня из Хуньчуня или ещё через сутки из урочища Новокиевское, где располагается пограничный комиссар Южно-Уссурийского края. А там Николай Иванович подскажет, как мне быстрее добраться до цесаревича», – это я уже продумал про себя.

– А какая просьба, господин генерал-губернатор?

– Хотел бы сказать, что не губернатор, а Шунь, но просьба к тебе, от губернатора, а не от родственника. Давай, пройдём в соседнюю комнату.

Зайдя следом за Чаном в небольшое помещение, я увидел разложенные на столах, как я понял подарки. И не ошибся. Гиринский дзяньдзюнь от своего имени посылал подарки для российского Государя и членов его семьи. Для мужчин на столах лежали мечи Дао, рукояти и ножны которых были отделанных золотом и драгоценными камнями. Для женщин припасены китайские веера, представляющие собой произведение искусства, шкатулки с драгоценностями. Но основная просьба состояла в передаче Александру III послания, запечатанного в непромокаемый тубус, запечатанный сургучом с оттисками личной печати Чан Шуня. Что в послании дзяньдзюнь мне не сказал. Ну и ладно! Как говориться: «Меньше знаешь, крепче спишь».

С сестрой удалось пообщаться не больше часа. Закинул во время разговора ещё раз удочку на её переезд с сыновьями в моё имение под Гатчиной, но Алёна в очередной раз ответила жёстким отказом. Хотя, слёз при этом пролила немало. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока она здесь в безопасности и всем обеспечена вместе с детьми. Лишь бы Чан Шунь не заигрался в свои игры с партнерами из «Партии прогресса». Старушка Цзы Си легко решает проблему жить или не жить тому или иному чиновнику в её империи. Но не будем о грустном.

Выйдя от сестры, получил от генерал-губернатора последние ценные указания, после чего пошёл искать Бутягина, чтобы сообщить ему о том, что цыганка нагадала ему и мне дальнюю дорогу. Также надо было решить вопрос с Севастьянычем, а то без него, как без рук. Братам также надо сообщить последние новости. Дел вагон и маленькая тележка, а времени до отбытия осталось чуть-чуть, так как уже темнело. Выступить Чан Шунь порекомендовал на рассвете. К этому времени полуэскадрон и вьючные лошадки с подарками будут готовы. Осталось всё согласовать с Ренненкампфом.

До Хуньчуня добрались шестнадцатого сентября около часа после пополудни. Полуэскадрон китайских всадников ушёл назад, едва впереди показались казачьи разъезды генерала Айгустова. Самого Николая Алексеевича в городе-крепости не оказалось, но комендант гарнизона разрешил воспользоваться телеграфом. Губернатор Гродеков приказал мне следовать во Владивосток и на старом моём знакомом пароходе «Херсон» идти в Одессу, а оттуда в Ливадию. Этот пароход-крейсер, временно поступивший под командование военных, должен был плыть в Россию за очередной группой войск практически без остановок.

До урочища Нововокиевское дошли без приключений, где и расстались со своим сопровождением – казачьей полусотней. Оставшиеся двести с небольшим вёрст до Владика я, Бутягин и Севастьяныч прошли за три дня. Остановились в гостинице. Пока оформляли номера, узнали главную новость – два дня назад скончался Великий князь Георгий Александрович. Быстро приведя себя в порядок, отправился с Павлом Васильевичем к генералу Беневскому.

– Проходите, господа! Очень рад вас видеть, – поприветствовал нас Аркадий Семёнович, вставая из-за рабочего стола. – Прошу, присаживайтесь. Николай Иванович мне уже сообщил, Тимофей Васильевич, что Его императорское высочество вызвало Вас к себе.

– Ваше превосходительство, – начал я, но был прерван генералом.

– Без чинов, господа. Вы не мои подчинённые. Так что Вы хотели сказать, Тимофей Васильевич?

– Аркадий Семёнович, мы были в дороге больше недели. Введите в курс дела. Что с императором?!

– Господа, как вы уже, наверное, в курсе, два дня назад скончался Великий князь Георгий Александрович, – генерал широко перекрестился, я и Бутягин последовали его примеру. – Состояние их императорских величеств и Великой княгини Ольги Александровны тяжёлое. Государь наследник Николай Александрович вместе со своей супругой лично ухаживают за больными.

Генерала прервало пхеканье Бутягина. Тот сидел с красным лицом, выкатив глаза, пытаясь сдержать кашель.

– Что-то случилось, Павел Васильевич? – встревоженно произнёс Беневский.

– Всё хорошо. Слюной подавился от удивления, – доктор достал платок и вытер заслезившиеся глаза. – Просто, я не понимаю, кто мог разрешить Наследнику престола и его жене ухаживать за больными. Брюшной тиф – заразная и опасная болезнь. Обязательно необходима изоляция больных, чтобы не допустить распространения заболевания. Кроме того, в обязательном порядке надо провести дезинфекцию того места, где проживали заболевшие. Это же элементарные и первоочередные действия.

– Нда, уж… А если учесть, что цесаревна в положении, то это… - высказал и я своё отношение к ситуации.

– Это правда?! Про положение цесаревны, – заинтересованно спросил Беневский, а Бутягин поддержал его взглядом.

– Точный срок не скажу, но уже больше шести месяцев, – ответил я.

– Господи, что они делают… - простонал доктор. – А точно у императорской семьи брюшной тиф?

– Павел Васильевич, нам по телеграфу передают сведения из бюллетеней, опубликованных в «Правительственном вестнике». Там говорится о тифе, – несколько растерянно произнёс генерал.

– А как получилось, что цесаревич Николай и цесаревна Елена вместе с детьми не заболел? И что с Великим князем Михаилом? – я озвучил вопрос, который меня интересовал больше всего.

– Я точно не знаю, но по тем слухам, которые до нас докатились, всё семейство Его императорского величества, кроме Великого князя Михаила Александровича, который остался по делам в столице, выехало в середине августа на отдых в Ливадию. Когда началось заболевание, цесаревич Николай вместе со своей семьей путешествовал на царской яхте вдоль побережья Черного моря.

– Всё интереснее и интереснее, – задумчиво произнёс я.

– Аркадий Семёнович, а в бюллетенях отмечали появление пятен на теле у больных? Недаром в простонародье брюшной тиф называют «горячкой с пятнами», – задал вопрос Бутягин.

– Если честно, то не могу вспомнить такого. Сначала, вообще, сообщалось, что императорская семья заболела инфлюэнцей без осложнений, только потом появилась информация о тифе, – с паузами произнёс Беневский, а потом задал вопрос мне. – Тимофей Васильевич, а что значат ваши слова – «всё интереснее и интереснее»?

– Испортила меня в своё время служба в конвое Его императорского высочества. Во всём теперь вижу чьё-то злоумышление и покушение на царствующих особ. Информации, конечно, мало, но почему бы и не свершится попытке отравления всего царского семейства, – с кривой ухмылкой на лице тихо произнёс я.

После моих слов генерал и Бутягин удивлённо уставились на меня.

– Нет, я понимаю, что мои слова ничем не подкреплены. Но для примера, Павел Васильевич, отравление каким ядом или веществом будет похоже на признаки брюшного тифа?

– Я как-то так не скажу сразу, но отравление мышьяком имеет похожую симптоматику. При остром отравлении этим веществом отмечается появление тошноты, рвоты, поноса, признаков интоксикации, тахикардии, одышки. В тяжёлых случаях появляется острая почечная недостаточность, что приводит к летальному исходу. Большинство этих симптомов наблюдаются и при брюшном тифе, – закончив фразу, Бутягин задумался, потирая правой ладонью лоб.

– Вы, правда, думаете, что царскую семью отравили?! Да кому это надо?! – повысив голос, задал вопрос Беневский.

– Вы даже не представляете, Аркадий Семёнович, какому количеству народу именно сейчас будет выгодна смерть царской семьи и не только за рубежом, но и у нас в стране. Не верите?!

– Тимофей Васильевич, Вы преувеличиваете, – строгим тоном сказал генерал. – В Российской империи её поданные любят и чтят своего государя и его семью.

– Уважаемый, Аркадий Семёнович, не хотелось бы разубеждать Вас. Но для примера. Если бы цесаревич Николай Александрович не отдыхал отдельно со своей семьёй, то большая вероятность, что и они сейчас были бы больны. Великий князь Георгий Александрович уже умер. Допустим, повторяю, допусти, что умерли и все остальные больные. В живых остался только Великий князь Михаил Александрович. Он будущий император, так Аркадий Семёнович?!

– В этом ужасном случае, да. Он – Российский император Михаил Второй.

– А скажите, Аркадий Семёнович, а кто у Михаила Александровича лучший друг, советчик и учитель?

– Витте?! Нет, этого не может быть. Я не могу в это поверить. Чтобы Сергей Юльевич пошёл на такое?!

Генерал был сильно возмущён, тем не менее, фамилию назвал он, а не я.

– Аркадий Семёнович, это же только предположение, – попытался я успокоить Беневского. – И вообще, давайте не будем больше об этом. Дай Бог выздоровления и долгих лет жизни Их величествам и Её императорскому высочеству. Расскажите лучше как дела у дочери, и может быть, Вы что-то знаете о супруге Павла Васильевича.

– Вы правы, Тимофей Васильевич, не будем больше говорить на эту тему. А то с вашими предположениями далеко зайти можно, – Беневский достал платок и вытер вспотевший лоб. – Дочка вместе с сыном отбыла три недели назад в столицу. Будет поступать в женский медицинский институт. Кстати, мне по секрету сообщили, что мою Машеньку и Вашу супругу Павел Васильевич императрица наградила Знаком отличия Красного Креста за их заботу о раненых в Благовещенске.

– Это очень приятная новость, Аркадий Семёнович. Благодарю Вас, – проговорил Бутягин, умудрившись, сидя, достойно поклониться.

– Меня-то за что, – усмехнулся генерал. – Насколько мне стало известно от дочери, ваша супруга после снятия осады в начале августа уехала к родителям за детьми. После чего планировала вернуться с ними в Томск, где и будет дожидаться вас. Кстати, хочу сказать, что использование вашего лекарства очень положительно сказалось на раненых. А императору помогло бы?

– Я не знаю точного диагноза и протекания болезни, поэтому утвердительно сказать не могу. Но в моей практике было два случая излечения с помощью пенициллина больных от брюшного тифа, которые можно сказать одной ногой уже в могиле стояли, – ответил Бутягин.

Дальнейший разговор с Беневским перешёл в плоскость «обо всё и ни о чём». Из серьёзного, пообещал Аркадию Семёновичу, если окажусь по службе в столице присмотреть за Иваном и Марией. Слишком много там соблазнов и вольнодумства. Не знаю, сообщила Мария или нет о моём признании, но её руки у Аркадия Семёновича решил до ещё одной встречи с девушкой не просить. А то окажется, что жених и родители согласны, осталось только уговорить невесту. Ну его к ляду, такую ситуацию. Хотя в глазах генерала иногда мелькала какая-то хитринка, когда он смотрел на меня и думал, что я, разговаривая с Бутягиным, этого не вижу. Разберемся постепенно. Теперь главное до Его высочества, а может быть вскоре и Его величества добраться. Смерть Георгия – это хреновый такой сигнальчик.

По поводу моего морского круиза, чтоб ему пусто было, Беневский обрадовал. Судно выходит в плавание послезавтра. Военное ведомство оплатило мне каюту первого класса, плюс неплохие командировочные, да и жалование я не получал больше трёх месяцев. Так что финансовый вопрос моей поездки был решён даже без посещения банка. Хотя и в нём смысле не было. Генерал-губернатор Чан Шунь отвалил пару мешочков с золотом своему новому родственнику. Как сказал он: «Чтобы не испытывать нужды в столь долгом путешествии».

С Бутягиным решили, что он, отдав мне остатки пенициллина, вернётся в Томск и со всеми документами по лекарству и его производства приедет в столицу, где мы и встретимся. На эти действия отдал Павлу Васильевичу один из мешочков Чана. Как оказалось, в нём было сто золотых русских червонцев. Во втором такая же сумма.

На следующий день Павел Васильевич убыл в Хабаровск. Перед самым отправлением поезда он вспомнил о «Зеркале или пробе Марша» – известной в химии качественной реакции на мышьяк. Английский химик Джеймс Марша опубликовал информацию о данной пробе в одна тысяча восемьсот тридцать шестом году. До открытия этой пробы, триоксид мышьяка был распространённым средством отравителей, вследствие трудности его обнаружения существовавшими тогда методами.

Вот и получилось, что Павел Васильевич спокойно уехал, а у меня «заболела» голова, как эту информацию довести до… А до кого доводить, прикажите? До больного императора, лечащих врачей, до цесаревича Николая? И в какой форме? Отправить телеграмму Николаю: «Срочно проведите у больных пробу Марша. Аленин-Зейский». Вот цесаревич охренеет.

Делать нечего пошел к Беневскому. Аркадий Семёнович долго раздумывал над полученной от меня информацией.

– О-хо-хо, Тимофей Васильевич, второй раз толкаете меня в авантюру. Ну, как говориться, или грудь в крестах, или голова в кустах. Кому телеграмму давать будем и куда? – произнёс генерал с таким видом, будто собирается прыгнуть в прорубь.

– Ваше превосходительство, думаю на имя цесаревича Николая Александровича, а текст: «Есть подозрение на отравление августейшей семьи триоксидом мышьяка. Необходимо провести пробу Марша». И наши подписи, – произнёс я, ловя себя на мысли, что состояние такое, что хоть в омут головой.

Беневский записал всё на листке, а потом вызвал адъютанта и отдал ему приказ отправить депешу.

– Да… - начал генерал и замолчал. После продолжительной паузы продолжил. – Вы, Тимофей Васильевич, если что за меня слово потом замолвите. В отставку уходить не хочется.

– Ваше превосходительство… - начал я, но Беневский меня перебил.

– Дело сделано, Тимофей Васильевич, и будет то, что будет. Кстати, Вы ничего не хотите сказать о своих отношениях с моей дочерью?

– Аркадий Семёнович, я в Благовещенске признался Марии Аркадьевне в своих чувствах. Она попросила подождать с ответом до того момента, пока не разберётся в своём отношении ко мне, но обещала ждать из похода. Я не стал просить руки вашей дочери только потому, чтобы не попасть в ситуацию, когда жених и родители невесты согласны, но осталось уговорить саму невесту, – плюнув на всё, твёрдо произнёс я.

Беневский выслушав меня, промолчал несколько секунд, а потом захохотал.

– Узнаю свою дочку, – сдерживая смех и вытирая глаза платком, произнёс он. – Считайте, что родители согласны. Уговаривайте невесту.

Генерал снова рассмеялся.

«Смешно ему, а я выгляжу дурак дураком. С другой стороны согласие родителей получено. Вот это я попал. Без меня, меня женили. Но и Бог с ним», – подумал я.

Закончился разговор с моим возможным тестем тем, что меня нагрузили обещанием захватить ещё кое-какие вещи для любимой доченьки с дальнейшей передачей. Мало мне подарков от Чан Шуня. Но не мне всё это тащить.

После посещения Беневского, стал готовиться к длительному морскому путешествию. Накупил побольше бумаги, а также приобрёл шестнадцать томов «Свода законов Российской империи». Дорога дальняя и долгая, надо будет прикинуть расклад сил семейства Романовых и прочих лиц, имеющих вес в государстве в законодательной и исполнительной ветвях власти. Да и статьи закона по некоторым вопросам вспомнить надо бы.

Встретился с капитаном парохода, от которого узнал, что «Херсон» пойдёт в Одессу практически без груза и пассажиров. С учётом этого планируется только три короткие бункеровки углём в Сингапуре, Коломбо и Порт-Саиде, и капитан рассчитывает дойти до Одессы за рекордные тридцать пять суток, а то и быстрее. После этого разговора я понял, почему Гродеков приказал следовать морским путём, а не по суше. Там бы при самом хорошем раскладе, даже используя почтовых от Сретенска до Байкала, я добрался бы до Москвы суток за сорок пять, но, вернее всего, ещё дольше. А потом либо в столицу, либо в Ливадию.

Плавание шло в моих раздумьях над вопросами: «Кому выгодно?» и «Что делать?». Если взять предположение, что царскую семью пытались отравить, то на первый вопрос, как я и говорил Беневскому, можно было дать множество ответов. Честно говоря, в русский след не хотелось верить, тем не менее, и исключать его нельзя.

Витте?! Если в живых должен был остаться только Михаил, исключая Ксению, которая замужем за Сандро, то больше всех выигрывал Сергей Юльевич. Дяденька очень интересный. После крушения поезда по протекции Александра III в восемьдесят девятом году был назначен директором Департамента железнодорожных дел Министерства финансов с производством в действительные статские советники. Из титулярного советника перепрыгнул сразу пять классов, то есть из штабс-капитанов сразу в генерал-майоры шагнул. Нехилая такая карьера. Да и дальше шагал хорошо.

Сейчас, спустя одиннадцать лет, он действительный тайный советник, выше только канцлер, но последний Горчаков умер семнадцать лет назад. С девяносто третьего года министр финансов, а с девяносто шестого статс-секретарь Его величества с правом личного доклада императору и объявления его словесных повелений. Плюс к этому преподаёт политическую экономию и финансы Великому князю Михаилу Александровичу и пользуется у того уважением и любовью. С умениями Сергея Юльевича просматривается такая картина, как император Михаил Второй и канцлер Витте. Может такое быть?! Да, легко!

Кто там следующий или следующие в подозреваемые. А следующий у нас третий сын Александра Второго Великий князь Владимир и его отпрыски. Для них, конечно, было бы просто чудесным кончина всего семейства императора. Тем более в своё время манифестом ещё правящего Александра III от четырнадцатого марта одна тысяча восемьсот восемьдесят первого года князь Владимир был назначен регентом, точнее правителем государства на случай кончины императора – до совершеннолетия наследника престола Николая Александровича или в случае кончины последнего. И этот дядя уже шестнадцать лет занимает пост главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. В общем, не наш человек.

Ещё вспомнилось, что старший сын великого князя Кирилл Владимирович и был тем самым Императором Всероссийским Кириллом Первым, которого с таким юмором сыграл Ролан Быков в фильме про «неуловимых мстителей».

Следующий подозреваемый – Великий князь, который последний генерал-адмирал российского флота Алексей Александрович, состоя в морганатическом браке с госпожой Жуковской, свои права на престол потерял. Да и его сын Алекс с женой Мари мои друзья. Если это можно так сказать?!

А вот, что делать с тем, кого на флоте называют «Семь пудов августейшего мяса» в преддверии войны с Японией надо думать. Алексей Александрович, конечно, добрейшей души человек, но вот, как главный начальник флота и Морского ведомства, да плюс председатель Адмиралтейств-совета откровенно слабоват. В данной деятельности он всецело полагается на управляющих морским министерством, а их за двадцать лет сменилось четверо.

Я сидел за столом своей каюты и записывал по каждому семейству Романовых всё, что знал. Все слухи, которые слышал в столице. Ещё не знаю, что для меня придумает Николай, но как учил меня Ширинкин – личник должен знать всё об окружении императора и членах его семьи. Вот и создавал для себя шпаргалки-досье на великих князей, заодно примеряя на каждого роль отравителя.

В Сингапуре, куда зашли за углём, водой и свежими продуктами узнали, что двадцать пятого сентября скончалась Её императорское высочество Мария Фёдоровна, а состояние государя ухудшилось. Зная, как император любил свою супругу, ничуть этому не удивился. Кажется, всё идёт к тому очень скоро у России будет новый царь-государь Николай Второй.

До Коломбо почти всё время шли через небольшое волнение моря, но для меня этого хватило. Вместо того, чтобы заниматься дальнейшим анализом обстановки, травил в заботливо подаваемую Севастьянычем посуду. За это время скинул килограммов пять. На Цейлоне узнали, что и Александр III умер. Что же, как говорят: «Король умер, да здравствует король». У корабля под именем Российская империя теперь новый капитан, а впереди войны и революционные бури.