Глава 5. Дела житейские.

— Тук, тук, Тимофей Васильевич, разрешите войти? — в дверном проёме появилась физиономия Великого князя Александра Михайловича, которая просто кричала о том, что Сандро задумал какую-то каверзу.

Вот уже неделю, выписавшись из госпиталя, я жил в небольшом двухэтажном кирпичном особняке на Корейской улице под № 131, который Сандро целиком снял под себя и свои нужды, превратив и в место для жительства, и в место для службы, что было удобно со всех сторон. Особенно по вопросу охраны тушки зятя императора, а теперь заодно и моей.

За эту неделю мы настолько сблизились с князем, что окончательно перешли на «ты». Поэтому обращение на вы, да ещё в такой форме точно говорило, что Сандро задумал что-то тако-о-е…

Несмотря на то, что он был почти на семь лет старше меня и достиг рубежа в сорок лет без двух годочков, любил великий князь и пошутить, и я бы даже сказал похулиганить. Видимо шесть детей в возрасте от полутора до девяти лет наложили определённый отпечаток на их папашу. Он часто вспоминал про них и их проказы.

— Войдите, Ваше Высочество, — принимая на стуле величественную позу, шутливо ответил я.

— Я тут не один. К вам посетитель, — ответил Сандро и, приоткрыв дверь шире, выставил из-за неё маленького бутуза одетого в форму Амурского казачьего войска.

Я ошеломлённо застыл. Только вчера вечером разговаривали с князем о детях, и я жаловался, что через неделю, 20 июня сыну исполнится два года, а я его в общей сложности видел не больше трёх-четырёх месяцев.

И вот сейчас передо мной стоял и хмурился как всегда перед тем, как заплакать мой наследник — Василий Тимофеевич Аленин-Зейский. Я осторожно поднялся со стула и сделал пару шагов к ребёнку, который, увидев мои перемещения, заревел и, развернувшись, попытался сбежать. Но его перехватил Сандро. А потом я узнал любимые руки, подхватившие Василька, и затем в комнату зашла моя жена с сыном на руках.

— Что, папа, не ожидал нас увидеть? — хрипло произнесла Маша, глядя на меня со слезами на глазах, успокаивая покачиваниями ребёнка. — А мы, кстати, не одни.

Жена отошла от двери, а в неё быстро прошмыгнули трое казачат явно с китайскими корнями в крови, а следом вошла зеленоглазая красавица-брюнетка в зелёном же роскошном платье с богатым, драгоценным набором из сережек, колец и колье из изумрудов, бриллиантов и золота.

— Алёна? — неверующе прошептал я, узнавая и не узнавая в этой стройной красавице, одетой по последней Петербургской моде родную сестру.

— Здравствуй, брат. Дети, познакомьтесь, это ваш дядя Тимофей, мой родной брат.

— Здравствуйте, дядя Тимофей, — хором произнесла троица, а потом самый мелкий спросил с заметным акцентом:

— А это ты — Ермак?

— Я, — ответил ему, улыбнувшись.

— А где твои награды и мундир? — задал вопрос неугомонный малыш, рассматривая мой длинный китайский халат с драконами, под которым скрывалась перевязанная грудь, легкие брюки и тапочки.

Так сказать — больничный наряд на дому.

— Завтра увидишь. А тебя Фанг зовут? — решил я перехватить инициативу.

— А ты откуда знаешь? — удивился младший из племянников.

— Мама твоя в письме написала. Ну, здравствуйте, любимые мои! Не ожидал такого подарка! — я подошёл и обнял жену с сыном.

Сбоку пристроилась сестра, а племянники окружили нашу застывшую скульптуру. Сандро продолжал стоять в дверях с какой-то задумчивой улыбкой на лице.

Через пару минут бессвязных вопросов и ответов, во время которых выяснилось, что жена с сыном заехали в станицу Черняева, где уже восьмой месяц «гостила» Алёна с племянниками, забрала их, и они все вместе приехали во Владивосток. Если муж и брат, как гора не идёт к Магомету, то значит надо самим ехать к нему. А то можно и вообще его не увидеть. Два тяжёлых ранения меньше, чем за год — это уже тенденция.

Под эти упрёки переместились в обеденный зал, где слуги уже накрывали стол. Их всех Сандро привёз с собой из Санкт-Петербурга. Во-первых, проверенные дворцовой полицией до третьего колена, во-вторых, он к ним привык, особенно к повару. Такую поблажку, великий князь из семейства Романовых мог себе позволить.

Во время обеда в домашней обстановке выслушали новости из столицы. У царской пары всё отлично на семейном фронте. Месяцев через семь у них появится ещё мальчик или девочка.

За эту новость я и Сандро выпили стоя. Он — коньяка, а я — красного сухого вина. Кислятина, но полезно для повышения кровяных телец в крови.

У Ксениии и детей также всё хорошо. Мария привезла целую папку рисунков, где Ирина, Андрей, Фёдор, Никита, Дмитрий и даже полуторогодовалый Ростислав изобразили своего папку на войне. У Сандро слезы на глаза навернулись, когда он рассматривал эти художества.

По словам Марии, через неделю или чуть позже во Владивосток выедет делегация для мирных переговоров с Японией. Возглавит её брат государя Михаил, а в состав войдут Великий князь Николай Николаевич, брат Сандро Сергей, сам Александр Михайлович, барон Розен, вице-адмирал Макаров.

Я тоже оказался в состав делегации, как лицо, отвечающее за её охрану с момента прибытия во Владивосток. Эту новость жене сообщила государыня, а приказ государя вот-вот придёт в крепость. Мне придётся организовать охрану перехода на броненосце «Цесаревич» в Токийский залив, безопасность делегации в Токио и при возвращении обратно во Владик и Санкт-Петербург.

— Я все твои награды, Тимофей, привезла и новый парадный мундир. Только его, наверное, ушивать придётся, — жена с жалостью посмотрела на меня и всхлипнула.

— Всё хорошо, Машенька. Как говорится, были бы кости, а мясо нарастёт, — я с нежной улыбкой посмотрел на любимую, а потом повернулся к великому князю:

— Александр Михайлович, надо срочно отозвать во Владивосток отряд капитана Кононова, а также привезти скрытно всех остальных боевых пловцов из Тронгзунда.

— Опасаетесь нападения на «Цесаревич»? — улыбка, с которой Сандро ухаживал за столом за Алёной, сошла с его лица.

— Англичане далеко не дураки, и думаю уже догадались каким образом мы топили их корабли. И могут ответить тем же, чтобы не допустить мира с Японией, — задумчиво ответил я.

В этот момент в наш разговор вмешалась Мария:

— Господа, может быть, рабочие моменты обсудите после обеда, а лучше вообще завтра или в понедельник. Сегодня день нашего приезда, завтра воскресенье. В офицерском собрании будет театральное представление. Хотя, какое представление. Ты же, Тимофей…

— Всё нормально, дорогая. Два-три часа офицерского собрания выдержу. Я уже работаю за столом по четыре-пять часов с перерывами. Но отдыхать, не работать. Раны уже заросли, швы сняли, мышцы силы набирают. А повязки с мазью — это всё Бутягина Мария Петровна со своими медицинскими экспериментами. Что-то создаёт такое для быстрого заживления ран и последующего их лечения. Только в эту мазь деготь входит. Вонючая — ужас! Хорошо, что сегодня последняя перевязка, — я передёрнул плечами.

Этот запах, как у мази Вишневского, преследовал меня последние пару недель. Честно говоря, из чего состояла мазь Вишневского не сном, не духом, но помнил её запах, который давал дёготь, и то, что во время Великой Отечественной войны её использовали при лечении загнивающих ран.

Вот и здесь Мария-Марфа сделала что-то такое, что вызвало удивление у медицинских светил Владивостока. Раны на мне зажили, как на собаке. Очень быстро, без нагноений. И сегодня вечером меня избавят, наконец-то, от этой мази. А то хоть в офицерское собрание не иди из-за этого запаха.

— А я-то думала, чем от тебя так пахнет, — усмехнулась супруга. — Очень было похоже на запах от сапог, когда их дегтем смажут. Только сапог-то на тебе нет.

Машенька заразительно засмеялась, к ней присоединилась сестра, потом дети, а потом и мы с Сандро. С этим смехом из нас выходила та напряжённость, которая возникла при встрече.

Дальше пошли рассказы о семье Беневских. Аркадий Семёнович уже начал ходить на службу в Государственный совет. Нина Викторовна вся ушла в заботы по доходному дому и квартирам. Иван вернулся в своё имение, чтобы дальше совершенствовать свою коммуну. Перед возвращением месяц прожил в Курковицах, общаясь с Сазоновым и изучая процесс посевной.

Алёна рассказала, как она жила всё это время в Черняево. Чан Шунь в ноябре прошлого года прислал ей письмо, чтобы она пока не возвращалась в Китай, а пожила в станице. С письмом прислал приличную сумму денег. Так что «китайская генеральша» Ли Чан Куифен или Алёна Аленина вместе с детьми и своим сопровождением всё это время прожили в Ермаковской пади, где буквально за пару недель из высушенного леса на старом месте казаки станицы Черняева всем миром, не бесплатно конечно, отгрохали обширную и богатую усадьбу.

Мне даже несколько фото показали. Маша с собой «карманный» кодак привезла. По дороге фотографировала, а в Благовещенске плёнки потом проявили и сделали фото. В общем, на родовом месте в пади теперь стоял крепкий домина на восемь окон по фасаду, под кровельным железом, со всеми пристроями в виде скотного двора, курятника, овина, амбара и прочего. И всё за хорошим и высоким частоколом, которых сходу и с коня не перепрыгнешь. Одним словом, дом-крепость получился, но красивый с резными наличниками, ставнями и кружевной резьбой по фасаду.

В доме для охраны теперь живёт старший внук Селевёрстова Петра Никодимовича двадцатилетний Пётр Степанович, названный в честь деда. Он не устоял перед красотой одной из служанок Алёны и женился на ней. Сестра дала в приданое Джиао, имя которой переводится, как изящная, прекрасная, двести рублей золотом, что смирило бывшего атамана с выбором внука. А когда молодожёнов поселили в Ермаковской пади, в новом доме для присмотра за ним, думаю, Пётр Никодимович и вовсе успокоился.

Дом, который мне в станице построили уже давно его семье отошёл. Чувствую, по традиции и этот дом к ним уйдёт. Да и не жалко. Селевёрстовы мне настоящей роднёй стали. Жалко только видимся редко. И когда в очередной раз встретимся, не известно.

После обеда началась суета с заселением и разбором вещей. Я примерил мундир, который сел, в принципе, нормально. Оказывается, незаметно за последний год сальца я набрал, а теперь, похудев, легко влез в свои парадные одежды, которые в последнее время надевал не часто.

Разместил на форме все свои награды. Орден Святого Георгия 4-й степени, за ним Владимира 4-й степени, затем Анны 3-й и Станислава 3-й, следом две медали «За храбрость» золотую и серебряную, звезду ордена Святого Станислава 1-й степени. Завтра ленту этого ордена придётся надевать, плюс орден Святого Владимира 3-й степени с мечами на шею, по борту пустим «Анну на шее», рядышком крест орден Станислава 2-й степени. Теперь иностранцев прикрепим: японский орден Восходящего солнца 4 степени, германский орден Красного Орла 4 степени, ну и не забуду, конечно, шашку с золотым эфесом, надписью «За храбрость» с георгиевским темляком и крестом Анны 4-й степени.

С эполетами генерал-майора Свиты Его Величества буду выглядеть представительно, не смотря на бледно-зелёное личико. Все свои награды я надевал всего пару раз, когда того требовал дворцовый этикет. Обычно носил только Георгия и Владимира с медалями, как того требовал их статут.

— Любуешься? — врасплох застала меня супруга, которая в соседней комнате укладывала Василька спать для послеобеденного сна.

Я в этот момент, отпоров старый погон, примеривал генеральский эполет. Спасибо супруга всё догадалась привезти. Всё-таки дочь генерала, а теперь и жена. Неплохо так в двадцать два года генеральшей стать. Да и генерал-майор, да ещё и Свиты Его Величества в тридцать один — очень даже ничего.

В том моём прошлом-будущем в этом возрасте я ещё капитаном ходил, а майора без приставки генерал, получил досрочно, вместе с орденом Мужества за первую компанию в Чечне. Мне тогда только-только тридцать три стукнуло. Для спецназа это считалось очень даже хорошим карьерным ростом.

— Прилаживаю, чтобы прихватить. Завтра же в офицерское собрание идти. Надо соответствовать новому званию, — улыбаясь, ответил я, любуясь женой.

— Помочь? Я умею. Отцу пришивала, не давая это делать слугам, — Маша подошла и села на кровать рядом со мной.

Я чуть сдвинулся в бок, поднимая мундир, на котором звякнули награды.

— Или может, чем-нибудь другим займёмся, пока Василёк спит? — супруга запунцовела щеками, но взгляда не отвела.

То, что прочитал в её глазах, заставило меня просто впиться в её губы.

На следующий день был поход в офицерское собрание. В преддверии капитуляции Японии, в которой уже никто не сомневался, в этот воскресный день в собрании присутствовал весь высший и военный свет Владивостока.

Генерал-губернатор Приморья, генерал-лейтенант Гродеков и командующего морскими силами Тихого океана вице-адмирал Макаров вместе с Сандро возглавляли это собрания. Офицеры эскадры и крепости, небольшое количество их жён медленно перетекали из комнаты в комнату большого двухэтажного здания, которое было построено в 1900 году.

Наша небольшая группа, состоящая из меня, жены, сестры и Сандро была одним из центров людских водоворотов. Всем надо было отметиться перед Великим князем, а заодно и удовлетворить своё любопытство о верности слухов о моём награждении, новом звании, приезде жены и таинственной сестры.

О том, что Алёна — это Ли Чан Куифен — вдова командующего армии провинции Гирин и невестка генерал-губернатора этой же провинции мы постарались сохранить в секрете. Но слухи за восемь месяцев, пока Алёна «гостила» в станице, расползлись по Приамурью.

В связи с этими слухами Алёна и Маша, стали «звёздами» этого собрания. Одетые по последней столичной моде. О платьях для сестры супруга позаботилась заранее.

Сестра в зелёном под цвет глаз бальном платье, высокая причёска, золотая диадема, колье, сережки, кольца, браслет с изумрудами и бриллиантами. Рядом супруга в синем также под цвет глаз платье, такие же украшения, но с сапфирами. Эти старинные драгоценности, принадлежащие семье Чан, были переданы деверем Алёне, а сестра поделилась комплектом с сапфирами с Машей. Надо будет на что-то подобное разориться, побаловать супругу. Только стоит подобное… У-у-у… У меня перед глазами встала большая, зелёная жаба с лапами готовыми вцепиться мне в горло.

В общем, женщины выделялись. При этом, если светловолосая Мария приковывала внимание своей раскованностью и в тоже время аристократизмом, то брюнетка Алёна, воспитанная при дворе китайского генерал-губернатора, была сама скромность, вежливость и подчинённость. И эта контрастность с блеском драгоценностей притягивала к себе окружающих, и не только мужчин.

— Позвольте поздравить, Тимофей Васильевич, с новым чином и наградами, — генерал Гродеков протянул для пожатия руку.

— Присоединяюсь к Николаю Ивановичу, — проговорил адмирал Макаров, также пожимая мне руку.

— Есть ли какие новости из Санкт-Петербурга? — спросил губернатор и, взяв меня за предплечье, жестом предложил отойти в сторону.

За нами проследовал Макаров. Сандро, ухмыльнувшись, показал, чтобы я не беспокоился за дам, а потом «взял на себя» капитана 1-го ранга Эбергарда, который прибыл из ставки Алексеева, чтобы принять командование над броненосцем «Цесаревич».

Андрей Августович известный холостяк, о котором ходили разные слухи. По одним он был ярко выраженным женоненавистником, а по другим любовником некоторых известных в свете дам. При этом, он был человеком адмирала Алексеева. А «Цесаревичем» сейчас командовал капитан 2 ранга Васильев — ученик и соратник Степана Осиповича. А между Евгением Ивановичем и Макаровым с самого начала их общения чёрная кошка пробежала. Вот Алексеев, используя своё положение, и совершал некоторые каверзы в отношении непокорного адмирала.

Между тем, отойдя в сторону, я довел до генерала и адмирала слухи, привезённые женой. Тут же попросил Степана Осиповича со своей стороны посодействовать в возвращении команды Кононова и переправки во Владивосток из школы остальных боевых пловцов.

— Думаете, англичане захотят использовать аналогичный способ минирования корабля? У них есть такие средства? — заинтересованно спросил Макаров.

— Господин вице-адмирал, мне сообщили из столицы, что больше двух месяцев назад вокруг Тронгзунда, где располагается школа боевых пловцов начали активно работать финны, пытаясь получить хоть какую-то информацию. Большое количество нарушений охраняемого периметра обычными рыбаками и жителями Суоми. Попытки споить офицеров, унтер-офицерский состав в ресторанах и трактирах Выборга, настойчивые потуги подложить под них женщин, — я с силой выдохнул. — Всё это говорит о том, что англичанам стало известно о наших «тюленях». А с учётом того, как накалилась социально-политическая обстановка в Финляндском княжестве, не исключаю провокаций в отношении офицеров базы, вплоть до попыток похищения.

— Всё так серьёзно, Тимофей Васильевич? — удивлённо спросил Гродеков.

— Николай Иванович, — к генерал-губернатору я из-за нашего долгого знакомства получил право разговаривать без чинов в приватной обстановке, — мне прислали краткие выжимки из доклада государю министра МВД Плеве. Если кратко, то Вячеслав Константинович сильно обеспокоен растущим недовольством среди финских националистов и революционно-либеральной общественности России в связи с проводимой объединительной политикой в Великом княжестве Финляндском. Есть большая вероятность вооружённых беспорядков, вплоть до восстания. По имеющейся информации американцы и британцы начали оказывать большую финансовую помощь всем этим революционным движениям.

— Каким образом? — перебил меня Макаров.

— Частным, господин вице-адмирал, — ответил я.

— Без чинов, Тимофей Васильевич. Что значит, частным? — удивлённо спросил адмирал.

— Степан Осипович, в 1899 году покойный государь Александр III подписал манифест, которым утвердил право монарха издавать обязательные к исполнению на территории Финляндии законы без согласования с сеймом и сенатом страны. Далее последовал Манифест о языке в 1900 году, объявивший русский язык официальным языком финской администрации наряду с финским и шведским. В 1901 году был принят Закон о военной службе, ликвидировавший отдельные финские воинские формирования и включивший финских солдат в состав русской армии на общих основаниях. Финнов, после почти ста лет автономного существования, такое закручивание гаек явно не устраивало и вызвало возмущения в финском обществе и огромную волну эмиграции жителей княжества в Англию и в САСШ. По последним данным, на январь 1904 года из Финляндского княжества эмигрировало почти двести тысяч человек.

— А при чём тут частное финансирование? — перебил меня адмирал.

— С отслеживанием финансирования революционных организаций на территории Российской империи со стороны Японии и Англии, мы как-то упустили образование множества общественных организаций, которые образовались для экономической поддержки процесса эмиграции из княжества. Пароходы компании Finnish Steamship Company Ltd´s. осуществляют сообщение между Ханко, Копенгагеном и британским Халлом, откуда эмигранты следуют в Ливерпуль, где их ждут трансантлантические суда известных пароходных компаний. Деньги для помощи эмигрантам для этого переезда поступали от частных лиц, чуть ли не со всего мира, но в основном из Англии и САСШ. А вот когда додумались проанализировать эти финансовые потоки, то схватились за голову, — я перевёл дух.

Давно столько много не говорил. Губернатор и адмирал молча ждали продолжения моего рассказа.

— Денег оказалось значительно больше, чем для оплаты переезда за океан финских эмигрантов. Особенно за последние полгода, — продолжил я. — Мало того, отмечено, что в последние два месяца в княжество стали возвращаться из Англии финны возрастом двадцати пяти-тридцати лет, отсутствовавшие на родине от полугода до года, и они стали организовывать отряды охраны — шюцкоры.

— Вы знаете, Тимофей Васильевич, а мне это напоминает фениев в Ирландии. Кстати, государь ещё не решил признать эту республику? — на этот раз меня перебил Гродеков.

— По поводу признания Ирландской республики мне ничего не известно. А вот то, что организация финского национально-освободительного движения, как по кальке напоминает происходившее в Ирландии, мне тоже бросилось в глаза. Такое чувство, что англичане и американцы решили использовать наш опыт, — я хмыкнул. — Ну, да ничего разберемся с этой проблемой. Генерал Бобриков* не даст развернуться шюцкору.

* Генерал-адъютант Бобриков Николай Иванович — Финляндский генерал-губернатор и командующий войсками Финляндского военного округа с 1898 года.

— Насколько до меня дошла информация, десять дней назад — 3 июня сын бывшего финляндского сенатора Эйген Шауман в здании Финляндского сената пытался стрелять из пистолета в Николая Ивановича, но охрана генерал-губернатора оказалась быстрее и застрелила Шаумана. — Гродеков разгладил пальцем усы, сверкнув при этом стёклами очков. — В Хельсинки националисты пытались организовать демонстрацию протеста, но генерал Бобриков жёсткими действиями пресёк это выступление, включая действие военно-полевых судов. Говорят, что государь отправил в княжество несколько казачьих полков.

— Меня, господа, честно говоря, больше волнует Туркестан и Памир. По последним данным британцы вдоль Памирской границы скапливают сухопутные войска. Как назло, генерал-губернатор Иванов скончался и Туркестан, можно сказать, остался без головы…

И тут меня перебила жена:

— Ваши превосходительства, вы так увлеклись беседой, что пропустили приглашение в зал. Скоро начнётся представление.

— Мария Аркадьевна, мои искренние извинения. Если муж позволит… Окажите честь, — Гродеков с полупоклоном изящно предложил жене свою правую руку. Нам оставалось со Степаном Осиповичем только последовать за ними.

Сегодня в офицерском собрании «Товарищество драматических и оперных артистов под управлением Кнауф-Каминской и Тальзатти» представляло публике оперетту Жака Оффенбаха «Перикола» или «Птички певчие». Мария Кнауф-Камнская аккомпанировала, а её сестра Анна и Владимир Тальзати-Чиколини исполняли роли первого плана.

С этим «товариществом» я познакомился ещё в 1894 году, когда ещё был личником у наместника Дальнего Востока — цесаревиче Николая Александровича. С тех пор эта тройка почти постоянно проживает на Дальнем Востоке. И их музыкальные возможности не вызывают сомнений даже у знатоков музыки. Так что насладимся искусством.