Глава 12

София

Сильные пальцы сжимают моё предплечье, словно тиски. Павел стремительно шагает вперёд, буквально волоча меня за собой.

Первые несколько секунд я была просто в шоке. Он нашёл меня! А теперь чертовски злюсь на него. Вообще-то, злюсь с прошлой ночи!

– Хватит! – выкрикиваю я и с отчаянием выдираю руку из его захвата. – Оставь меня в покое!

– Не дождёшься!

Открывает дверцу машины, резко стягивает с моих плеч рюкзак и швыряет его в салон. Пытается и меня отправить вслед за рюкзаком, а именно – силой усадить в машину.

– Я никуда не поеду!.. Моя сумка!.. Мой багаж остался на вокзале!

Но, похоже, Громов не собирается меня слушать. И пока я шарю взглядом по какой-то слишком пустой парковке в поисках спасения, сильно надавливает на мои плечи. Падаю на сиденье. Съёживаюсь и замираю в оцепенении. Мне ни за что с ним не справиться! Он чертовски сильный…

Павел пристёгивает меня ремнём безопасности и, наклонившись, цедит сквозь зубы прямо в лицо:

– Ты запросто можешь отправиться сейчас на нары… Как воровка. Плюс проституция. На твоём месте я бы сидел смирно и делал всё, что скажут. Чтобы добрый дядя Гром тебе помог.

Вместо вразумительного ответа на этот возмутительное заявление по-детски фыркаю. Громов придвигает лицо ещё ближе, носом тараня мою переносицу. Поворачиваю голову максимально влево, прижимаясь щекой к сиденью. Тогда он вжимается в мою скулу и, глубоко вдохнув, втягивает носом запах моей кожи.

Да что это с ним? В одну секунду пылает от ярости, а в другую – нюхает меня, словно маньяк какой-то!

– Сиди смирно, Соня! И делай то, что я скажу! Тогда, возможно, я помогу тебе избежать уголовного преследования.

От его слов, брошенных с такой надменностью, во мне вновь просыпается ярость. Упираюсь ладонями в его грудь и с силой от себя отпихиваю.

– Я не воровка! И тем более не проститутка! Мне бояться нечего! Никакая я не преступница!

Разве что в бегах… Если бы не это, то сама пошла бы в полицию.

– Все преступники говорят, что они не преступники, – зло ухмыляется Громов в ответ.

После чего резко отстраняется и с силой захлопывает дверь. Потом ещё и вмазывает по кузову кулаком. Я аж подпрыгиваю от грохота!

Смотрю через стекло на Громова. Он стоит вполоборота ко мне. Как-то растерянно проводит ладонью по голове. За месяц работы в «Мун Хаусе», хоть и видела начальника всего несколько раз, но никогда таким. Потерянным и почти невменяемым. Но вместе с тем он всё же собран до абсурда, раз нашёл меня в городе-миллионнике так быстро.

Громов обходит машину и садится за руль. Я выпаливаю:

– А моя сумка?! Она же осталась на вокзале!

– Там есть что-то важное? – незаинтересованно спрашивает босс.

– Вообще-то, вся моя одежда и обувь! И личные вещи!

Громов молча заводит мотор и просто уезжает от здания вокзала.

Судорожно вцепившись в ремень, оборачиваюсь… Не знаю, что намерена сделать… Возможно, выпрыгнуть на ходу.

– Даже не думай! – Громов блокирует двери. – У тебя есть одежда. Я купил тебе кучу одежды. Недостаточно? Окей, купим ещё. А личные вещи – дело наживное. Ну что там? Какие-то тетрадки со слезливыми историями из юности? Дурацкий брелок, который подарил прыщавый мальчуган – твоя первая любовь?

Чёрт! Он будто бы меня знает как облупленную! От этого даже жутко.

Да, в сумке остался мой дневник, с которым я делюсь своими мыслями с тринадцати лет. Ровно с того момента, как мама снова вышла замуж. Вот, правда, никакого брелока там нет… И прыщавого парня, в которого была влюблена, тоже не было. Но в сумке остался подарок от лучшей подруги. Её кулон. Она подарила мне его в день побега. И это самая дорогая для меня вещь.

– Мне нужна моя сумка!.. – практически задыхаюсь от навалившегося опустошения. – Прямо сейчас!.. Я хочу забрать свои вещи…

Громов останавливается на светофоре. Нехотя тянется к телефону на приборной панели. Мазнув по экрану пальцем, ждёт, пока тот отреагирует, но этого не происходит. До Павла доходит, что телефон выключен, и он жмёт на боковую кнопку. Трогается, проезжает несколько сотен метров и вновь встаёт на светофоре. А я продолжаю нервно ёрзать, потому что мы так и не поворачиваем обратно и не едем на вокзал.

Наконец телефон врубается. Громов достаёт его из держателя и кому-то звонит. Я не слышу собеседника, который берёт трубку практически мгновенно, но прекрасно слышу просьбу босса.

– Юр, нужна помощь. На вокзале сумку забыл. С женскими вещами. Ваши там ещё не находили?

Собеседник что-то отвечает, а Павел ухмыляется. Правда, глаза у него всё ещё злые. Особенно, когда смотрит на меня.

Но ведь это я должна злиться, чёрт возьми! Это он унизил меня своими отвратительными предложениями и обвинениями!

– Ладно, прости, – бросает Громов собеседнику. – Хорошо хоть, сапёров не вызвали… Постараюсь больше не доставлять таких хлопот.

Вновь что-то говорит неведомый Юра, видимо, спрашивает, что делать с моим багажом. Павел отвечает:

– Подержи пока у себя, на днях заберу.

Благодарит своего знакомого, прощается и отключается. Засунув телефон обратно в держатель, обеими руками берётся за руль. Стискивает его до белизны в костяшках и прибавляет газу.

– Мой багаж… – снова начинаю я.

Да, я хочу вернуть его немедленно!

– Соня, помолчи! – отрезает Громов. – Сейчас я очень злой! А когда я злюсь, возбуждаюсь не на шутку! Походу… Вообще-то, обычно я особо не злюсь, и мой стояк в таких обстоятельствах – для меня прям открытие.

Он недобро усмехается. А у меня уже уши горят от его бесстыдной откровенности.

– Короче, закрой рот! Я сейчас реально могу что-нибудь тебе сделать. Не знаю… Силой тебя поцеловать, например. Но это в лучшем случае. А что будет в худшем, сама можешь догадаться… Должен же я хоть что-то от тебя получить!

Затыкаюсь. Перевожу ничего не видящий взгляд за окно. Угроза босса звучит достаточно правдоподобно. И он вновь выглядит как одержимый… мной.

Но этого не может быть! Ведь я очень хорошо запомнила его слова: «В таких, как ты, не влюбляются». Или одержимость никак не связана с любовью?

Машина резко останавливается. Фокусирую взгляд. Перед нами «Мун хаус». Какой-то из четырёх. Но я не могу понять, какой именно. И даже не понимаю, в каком районе мы вообще находимся. Поворачиваюсь к Громову. Открыв свою дверь, тот отчеканивает:

– Мне нужно решить важные проблемы с Роспотребом! А ты должна просто сидеть на месте! И можешь забыть о побеге. Я тебя запру.

Показательно выдёргивает ключи из замка зажигания. Выходит, закрывает дверцу, и тут же срабатывают замки. Громов обходит машину по кругу, дёргая за каждую дверную ручку, проверяя таким образом надёжность моего заключения. Потом быстро идёт ко входу и исчезает в здании.

Но у меня оказывается всего пять секунд на то, чтобы перевести дух. На шестой секунде Громов вновь появляется в дверях и идёт обратно. Распахивает мою дверь и тянется к ремню.

– Со мной пойдёшь, – объясняет причину своего странного поведения. – Я тебе больше не доверяю. Можешь и стекло выбить с такой-то изворотливостью.

И, не дожидаясь моей реакции, силой заставляет выйти из машины…

– Почему я должна это делать?

Пока Громов не успел завести меня в клуб, пытаюсь вырваться. Ну или хотя бы достучаться до его здравого смысла.

– Я сказал: помолчи! – рычит босс в ответ.

Видимо, здравый смысл его покинул.

– Удерживать человека силой – это тоже преступление, – цежу сквозь зубы и тут же морщусь от боли, потому что Громов практически расплющил мою ладонь.

Ещё сильнее стиснув в ответ руку, он тащит меня за собой с такой скоростью, что я едва успеваю перебирать ногами. Хорошо бы не свалиться позорно…

Мы проходим в главный зал, идентичный тому, в котором я работала. Здесь достаточно пусто. Одна официантка стоит у бара, скучающий охранник пялится в телефон. Правда, при виде босса сразу вытягивается в струнку.

– Найди мне ключ от випа, – на ходу бросает ему Павел.

Ведёт меня к лестнице, и мы торопливо поднимаемся наверх. Громов вталкивает меня в вип-комнату.

– Сядь! – произносит негромко, но очень настойчиво. Надавив на плечи, вынуждает опуститься на диван.

Вообще-то, я брезгую здесь находиться. Видела, чем в подобных випах занимаются гости. Думаю, что этот диван повидал немало.

Стук в дверь заставляет Павла отойти от меня. И пока он забирает у охранника ключ, я пересаживаюсь на кресло. Оно наверняка тоже видело достаточно. Но надеюсь, что всё же немного меньше, чем диван.

Громов возвращается ко мне. Упирается ладонями в подлокотники и наклоняется к моему лицу.

– Пятнадцать минут, Соня! Ровно столько меня не будет. А потом я дам тебе шанс. Один. Крошечный шансик доказать мне, что ты не преступница! Советую хорошо подумать в эти пятнадцать минут.

– Я тебе ничего не должна! И доказывать ничего не собираюсь! – опрометчиво выстреливаю в Громова злым взглядом.

Он долго пялится в моё лицо, при этом желваки на его скулах ходят ходуном. Выпрямляется, вскидывает глаза к потолку. Так, словно его всё достало. Потом вновь смотрит на меня и цедит сквозь зубы:

– Тебе повезло, что я тороплюсь!..

С этими словами покидает вип-комнату, и я слышу щелчок, с которым проворачивается в замке ключ. Тут же вскакиваю с кресла и отряхиваю пятую точку. Думать о всяких мерзостях, на которых я только что сидела, мне не хочется. Почти уверена, что это кресло, как и вся мебель в каждом из клубов Громова, проходит регулярную химчистку. Однако эта кожаная мебель всё равно кажется мне грязной, даже без видимых на ней пятен.

Наверное, я просто слишком щепетильная, раз секс между незнакомыми мне людьми, случавшийся в этой комнате, вызывает стойкое отвращение. Но меня всё устраивает. Кому какое дело, что я вообще думаю о сексе?

И Громов зачем-то ко мне с ним пристал! Пусть уже найдёт кого-нибудь себе! Кого-то, кто будет не против раздвинуть ноги за пятнадцать миллионов! Уверена – треть города сбежится на столь выгодное предложение.

Боже… Поверить не могу, что босс вчера такое выдал. В очередной раз показал степень своей неадекватности. Вся моя лёгкая увлечённость им, которая только начала зарождаться, вмиг исчезла. Он меня больше не интересует. Даже как работодатель. После вчерашнего я не хочу на него работать.

Прохожусь по комнате. И всё-таки задумываюсь над тем, как могу доказать свою непричастность к краже. Видимо, нужно будет признаться в том, чем мы с Вадимом занимались в подсобке…

Мысленно переношусь в тот злополучный день, который случился лишь позавчера, а словно вечность назад.

Вот Вадим лапает мою попу, притянув меня к себе и запустив ладони в карманы моих джинсов. Он так сжимал мою задницу, что было даже больно. Никакого возбуждения я не чувствовала, хотя поцелуй всё же оказался волнительным. Губы парня были тёплыми и мягкими, а язык – горячим. Он ловко нырнул им в мой рот и вытворял там такое… В общем, через несколько секунд я буквально начала задыхаться и поспешила отпрянуть, чувствуя лишь неловкость.

– Вадим, нам надо возвращаться, – прошептала я, но была вмиг настигнута и вновь прижата к стенке.

– Надо… Но пока не горит свет, мы можем побыть здесь, – голос Вадима звучал успокаивающе, словно убаюкивая мои расшалившиеся нервы.

Он вновь меня поцеловал. Спустился губами к шее, провёл языком по быстро пульсирующей венке. Сжал грудь…

– Хочу тебя, Соня… – прошептал Вадим, уткнувшись носом в ключицу. А выпрямившись, заглянул в глаза и прижался ко мне всем телом. – Почувствуй, как сильно я тебя хочу.

Потёрся об меня напряжённым членом. И да, я прекрасно всё чувствовала. Но это вызвало во мне лишь панику, а не то, на что рассчитывал парень. Возможно, он думал, что я тут же скину одёжки и наброшусь на него… Не знаю…

К счастью, в этот момент вспыхнул свет, отрезвляя меня окончательно. Вадим недовольно хмыкнул.

– Нам не везёт, да?

Ну как сказать…

Я промолчала.

– Ладно, Соня. Отпущу тебя пока. А после работы довезу до дома.

Не дав мне ответить, он снова припал к моим губам и напористо поцеловал.

Мне казалось, что этот парень мне нравится. Но сейчас я была уже не уверена в этом. Особенно после того, как он засунул деньги мне в джинсы. Ведь он шарил в моих карманах…

Или всё же Вадим тут ни при чём? Ведь Аня тоже забиралась в карман моих джинсов… Чуть позже…

Замок вновь щёлкает, дверь випа распахивается. На мой взгляд Громов вернулся слишком быстро. Но я не знаю, сколько в действительности прошло времени, потому что мой телефон остался в машине. В моём рюкзаке. И паспорт там же. Правда, он фальшивый…

Сейчас босс выглядит намного спокойнее. Наверное, встреча с инспекторами прошла нормально.

– На выход, – бросает он.

Я думала, что наш разговор продолжится здесь, но ничего не имею против, чтобы уйти отсюда. Выскальзываю в коридор и без принуждения Громова спускаюсь вниз. Стараюсь не смотреть на персонал, который меня с любопытством разглядывает. Сейчас здесь не только официантка и охранник. Появились ещё бармен и, кажется, админ.

Громов желает всем хорошего дня и открывает для меня дверь. Мы выходим на улицу.

– Куда сейчас? – спрашиваю я.

Слепо подчиняться не получается. Неизвестность пугает.

– Домой, – бросает босс и открывает дверцу гелендвагена. – Я отменил все дела. Наши с тобой разборки намного важнее. Садись.

Нехотя залезаю в машину, и Громов тут же захлопывает дверцу.

Да, пока я его пленница. Но я умею сбегать… Однажды уже смогла. Возможно, и в этот раз получится.

***

Всю дорогу Громов говорит по телефону. И всё время с разными людьми. Его айфон, и правда, постоянно трезвонит, и теперь я воочию вижу, что ему нужна помощница.

Прикусив губу, зажмуриваюсь. Нет, Соня, ты не будешь его жалеть! Не будешь проявлять сострадание к этому маньяку, который решил купить твою невинность за пятнадцать миллионов.

Псих! Считает, что ему всё дозволено! Что девчонки в нём вообще находят, а? Почему все буквально бредят им?

Искоса бросаю взгляд на Громова. Волевой подбородок, красиво очерченные губы. Притягательная улыбка со сверкающими ровными белоснежными зубами. И льдисто-серо-голубые глаза. Они словно пронзают тебя, когда он смотрит строго. Но способны быть ласковыми, когда босс именно этого хочет.

Качаю головой. Вот о чём я думаю?

– Надеюсь, ты подготовила аргументы в свою защиту, – подаёт голос Павел, раздражённо запихивая телефон в карман.

Нажимает кнопку на ключе от ворот. Мы уже на месте.

– Подготовила, – утвердительно киваю.

Босс заезжает в гараж, глушит мотор. Мы выходим, и Громов тут же обходит машину и хватает меня за локоть.

Гаражная дверь ещё не опустилась до конца. Неужели подумал, что я успею выскользнуть на улицу? Нет уж. Я уйду тихо и незаметно. Когда он не будет этого ждать.

– Идём.

Притянув меня к себе, ведёт в гостиную. Там всё же отпускает и садится на диван, вальяжно закинув ногу на ногу.

– Начинай, – бросает спокойным и даже снисходительным тоном.

Однако я вижу, что это напускное, и Громов может завестись с пол-оборота. И, кажется, прямо сейчас я дам ему пищу для злости, сказав правду.

Не присаживаюсь ни на диван, ни в кресло напротив. Наоборот, словно пытаясь спрятаться, встаю за спинкой широкого кожаного кресла и с подчёркнутым спокойствием сообщаю:

– Мне кажется, что деньги подбросил Вадим.

– Ты уже это говорила, – кивает Павел. – Мне нужны доказательства. Как он мог это сделать? И зачем?

Нервно облизываю пересохшие губы, не глядя в льдистые глаза босса.

– Мне нужны гарантии, – наконец выдавливаю я.

– Какие? – голос Павла звучит глухо и пугающе.

– Когда я докажу, что не воровка, ты отпустишь меня.

– Я подумаю, – тут же отвечает он. – Не ходи вокруг да около, Соня. Мне начинает казаться, что у тебя нет никаких доказательств, и ты выдумываешь себе алиби. Не в твоих интересах сейчас торговаться.

– Ничего я не выдумываю! – с обидой бросаю я. – Когда электричество вырубилось, мы с Вадимом оказались в подсобке. Он практически силой увёл меня туда от кассы. А потом его руки были в карманах моих джинсов. Возможно, тогда он и подложил деньги.

Громов медленно поднимается с дивана, не сводя с меня тяжёлого взгляда. Делает шаг к креслу.

– А вот с этого момента поподробнее, София. Каким образом его руки оказались на твоей заднице?

Я вновь облизываю губы и, опустив взгляд на ботинки босса, зачем-то слежу за его шагами.

– Мы… это… целовались, – произношу почти шёпотом.

Громов делает ещё один шаг.

– Продолжай.

– Ну… Когда Вадим обнимал меня, то сжимал руками… Ну, в общем, его руки были в моих карманах.

Мне ужасно неловко рассказывать об этом своему начальнику. Даже бывшему!

Его ботинки стремительно перемещаются и оказываются совсем рядом, сбоку от кресла. Взметнув взгляд к лицу Громова, понимаю – сейчас он на меня просто набросится. Начинаю испуганно пятиться и тут же врезаюсь в стеллаж. Не успеваю отойти в сторону, как тело Павла припечатывает меня к этому стеллажу.

Я вскидываю голову, чтобы иметь возможность смотреть опасности в лицо.

– То есть Вадим лапал тебя. Так? – очень-очень тихо произносит Громов напротив моих губ.

Киваю.

– И вы целовались?

– Да.

Павел хватает меня за подбородок. Держит так крепко, что я вообще не могу повернуть голову.

– Что ты делаешь? – выдыхаю я.

Светло-голубые глаза мужчины буравят меня, его взгляд будто бы проникает внутрь моего мозга. И гипнотизирует.

– Если ему было можно, то почему мне нельзя? – говорит он с брезгливой усмешкой. – Или тебе просто хотелось немного развлечься с простым официантом перед тем, как продаться подороже?

– Я не проститутка! И не продаюсь! – выпаливаю я.

Пытаюсь дать Громову пощёчину, но он ловко перехватывает мою руку. А вторую прижимает локтем к стеллажу, по-прежнему сжимая мой подбородок. Я полностью обездвижена.

– А как тогда называется профессия Алины?! – рычит мне в лицо. – Может, она просто по душам говорит со своими клиентами?

– К-какой Алины?.. Моей соседки? – выдавливаю я, опешив от удивления.

При чём здесь она?

– Да. Твоя соседка. Именно благодаря ей ты попала в мой клуб.

– Что-о?!

У меня буквально глаза из орбит вылезают. Я наконец начинаю понимать, о чём он говорит… Дыхание перехватывает.

– Я не имею к Алине никакого отношения! – выпаливаю с отчаянием.

Но разве он мне поверит?!

– Ты, Соня, хорошая актриса! – недобро оскаливается Павел. – Но я больше тебе не верю. Утверждаешь, что не воровка, но не можешь этого доказать. Заявляешь, что не проститутка, а сама обжималась с парнем в подсобке. Ну и? Тебе понравилось?

– Понравилось? – я всё ещё задыхаюсь, не в состоянии уследить за полётом мысли босса.

– Да! Отвечай! Понравилось тебе быть с ним?

Лицо Громова так близко, что его губы задевают мои. Он немного отстраняется и зависает взглядом на них.

– Понравилось или нет? – спрашивает охрипшим внезапно голосом.

Мне надо бы сказать правду. Что ни сам Вадим, ни его поцелуи меня не впечатлили. Но я уже успела немного отойти от шока и теперь безумно злюсь на Громова, на Алину и на всю эту нелепую ситуацию. Поэтому, зная, что это наверняка заденет его, как можно беспечнее выдыхаю:

– Было нормально.

– Нормально, – повторяет за мной босс, всё ещё пялясь на мои губы.

Ещё сильнее стиснув подбородок, резко подаётся ко мне, вновь приблизив своё лицо к моему. Вжимаюсь затылком в одну из полок стеллажа, но это не помогает спрятаться от губ мужчины, которые в тот же миг впиваются в мой рот.

Господи Боже!..

У меня кружится голова. От страха. От ярости, что не могу оттолкнуть его. И от того, что он делает с моими губами.

Насильно раздвинув их языком, вторгается в мой рот, и я чувствую насколько он горячий. Почти обжигающий. Начинаю дрожать. Непроизвольно.

Язык проходится по моему нёбу, гладит мой язык, проникает глубже, почти до горла. А губы Павла безжалостно сминают мои.

Если бы не стеллаж за спиной и тело мужчины спереди, я бы сто процентов упала. Ноги подкашиваются.

Не верится, что это происходит со мной на самом деле… Павел Громов – мечта сотен женщин, но не моя – целует меня. И прекращать, кажется, не намерен.

Я пытаюсь вытолкнуть его язык, стиснуть челюсти, сомкнуть губы. Не выходит. Громов в ответ напирает с новой силой. И делает всё, чтобы я ответила на поцелуй.

Но этого не будет! Нет!.. Хотя инстинкты внезапно оживают, уже готовые откликнуться. Похоже, моему языку всё происходящее так нравится, что он невольно дёргается, пытаясь подстроиться под бешеный ритм языка Павла. А мои губы начали немного двигаться в ответ на натиск его губ.

Что я делаю? Зачем?!

Благо моё тело, точнее, конечности, пока ещё со мной. Умудряюсь высвободить руку, которую Павел прижал локтем к стеллажу. Замахнувшись, пытаюсь ударить Громова по щеке. Он тут же отпускает мой подбородок и ловит за запястье. Пощёчина не случается, но теперь моё лицо на свободе, и я уворачиваюсь от властных губ босса, прижавшись щекой к стеллажу. Случайно задеваю какую-то вещь на полке, и она падает. Павел успевает поймать её, отпустив мою руку.

Невольно перевожу взгляд на этот предмет. Какая-то дурацкая неприглядная статуэтка. Босс облегчённо выдыхает:

– Поймал.

И ставит статуэтку обратно на полку.

Ошарашенно смотрю на него. Поймал? Спас какую-то невзрачную безделушку? Это то, что его сейчас беспокоит?

Он насильно поцеловал меня! Вынудил ответить на этот грубый поцелуй! Самую малость, но я ведь отвечала… И теперь мои щёки горят, потому что Павел это определённо почувствовал. А его волнует какая-то статуэтка!..

Чёртов педант!

Мы оба тяжело и рвано дышим, смотря друг другу в глаза. В кармане его джинсов звонит телефон, и Громов нехотя отступает и достаёт девайс. Посмотрев на экран, бросает, не глядя на меня:

– Мне нужно ответить.

Я в шоке…

Ответить? Да пусть проводит восьмичасовую телефонную конференцию! Пусть уезжает на все четыре стороны! Видеть его не могу!

Накрываю рот ладонью. Что же он наделал? Как он смог заставить мои губы подчиняться своим губам?

Бьюсь затылком о стеллаж, и та злополучная статуэтка всё-таки падает на пол и разбивается. Громов, успевший отойти на несколько шагов, оборачивается. Телефон до уха он так и не донёс. Да и звонок ещё не принял.

Качает головой.

– Вообще-то, это коллекционная вещь. Редкая, – говорит он с досадой.

Ммм… Ясно! Мне становится так хорошо, чёрт возьми! И когда он всё-таки принимает вызов и говорит собеседнику: «Слушай, ты немного не вовремя…», я беру какую-то вазу странной формы на верхней полке и оценивающе взвешиваю её в руке.

– Поставь на место! Ты знаешь, сколько это стоит, мать твою?! – выпаливает Громов.

Отрицательно покачав головой, смотрю прямо в глаза боссу. Нет, я не знаю, сколько стоит эта несуразная вещица. Да и какая разница? Расслабляю пальцы, и ваза летит на пол. Осколки разлетаются в разные стороны. Хорошо, что я в кедах…

Поднимаю взгляд на босса. Оказывается, он закончил разговор и, швырнув телефон на диван, стремительно надвигается на меня. Похоже, я только что разожгла такое пламя, что быстро потушить его вряд ли получится… Но я так злюсь на Громова! За все его неправильные выводы, незаслуженные оскорбления, непристойные предложения…

Короче, мне плевать на чёртову вазу и статуэтку! Он должен извиниться передо мной! И отпустить!

Но, судя по всему, ничего из этого Громов делать не намерен. В его глазах пылает лишь одно желание. И мои поджилки начинают трястись…