Глава 16

София

Мне безумно неуютно в машине Громова. Потому что между нами нарастает какое-то странное тягучее напряжение. Оно похоже на очень плотный застывший воздух с разрядами молний надвигающейся грозы.

Целовать босса я не собиралась. Рассчитывала его перехитрить и, вообще-то, хотела поцеловать в щёку. Но мои губы сами потянулись к его губам! На полпути я всё же опомнилась и просто коснулась щетинистого подбородка.

Кстати, об этом. Раньше, когда я мельком видела Павла в клубе, он всегда был гладко выбрит. А сегодня, видимо, забыл побриться. Хотя мой босс вряд ли что-то забывает.

Вспоминаю сегодняшнее утро. Он поймал меня на вокзале, когда я пыталась купить билет на поезд. Может, торопился и не успел побриться? Не знаю… В любом случае, щетина ему идёт.

И я не знаю, почему вообще об этом размышляю… Ведь в моих планах – просто сбежать от него, дождавшись удобного момента. Но для успешного побега нужны деньги. Поэтому какую-то зарплату я всё же должна получить.

Зажмуриваюсь от неприязни к собственным мыслям. Они пропитаны цинизмом. А я никогда такой не была.

– Эй, секретарша! – вторгается в мысли голос босса.

Распахнув глаза, перевожу на него ошалелый взгляд. Вообще-то, это было не очень вежливо. На секунду оторвав взгляд от дороги и взглянув на меня, Громов с усмешкой заявляет:

– А мне нравится, как это звучит. Секретарша Грома. Как тебе?

Он что, ребёнок?

Поморщившись, качаю головой.

– А можно я просто Соней останусь?

В конце концов, только имя у меня и осталось. Даже фамилия в паспорте теперь не моя. И отчество тоже.

Чёрт! Опять я об этом думаю! Так хочется забыть прошлое, а оно вновь и вновь тянет меня куда-то на дно.

Теперь я фактически беспризорница. Маме звоню раз в неделю и разговариваю с ней ровно минуту. А подруге вообще не звоню, боясь её подставить. Уверена, что отчим её пасёт, думая, что мы поддерживаем связь.

– Конечно, Соня, можешь остаться Соней. Можно задать тебе вопрос, Соня? – начинает паясничать Громов, явно пребывая в прекрасном настроении.

Интересно, почему?

– Да, конечно, – не ведусь на его провокацию и отвечаю серьёзным тоном.

Босс смотрит вперёд, плавно ведя машину, и предпочитает задать свой вопрос, не глядя на меня. Правда, его тон вдруг становится ледяным.

– Я про этого Вадика… Он тискал тебя в раздевалке, вы целовались…

Он прокашливается, а у меня буквально кровь отливает от лица.

Что он хочет узнать?

Загорается красный, Громов тормозит у стоп-линии и всё-таки поворачивается ко мне.

– Ему целовать тебя можно, а мне нельзя?

И звучит это с неприкрытой обидой.

Молчу. Не знаю, как объяснить малознакомому человеку, почему неожиданно поддалась симпатии и ответила на поцелуй такого же малознакомого человека.

Хотя мне причина понятна. Нет, не того, почему поддалась, а почему одному можно, а другому нельзя. Потому что Вадим – просто молодой парень, от которого я не чувствовала угрозы. Хотя видела, конечно, сексуальную подоплёку его действий, но была уверена, что смогу её потушить. Или просто сбежать от парня.

А вот с Громовым… От него ведь и убежать невозможно, и противостоять ему нереально. К тому же он старше. Не такой взрослый, как мой отчим, да и на свои тридцать не выглядит. Но зрелость босса – она не во внешнем виде. Она внутри него. Мне кажется, что он способен продавить любого человека, не прикладывая особых усилий. Он может принудить к тому, что ты и не думал делать. Он и меня может склонить к чему угодно и втянуть в свои порочные игры. Да так хитро и ловко, что я буду с диким восторгом требовать ещё.

Я ведь сама захотела поцеловать его… Пусть и всего на секунду возникла эта шальная мысль, но всё же я хотела этого…

– Ну так что? – спрашивает босс, нетерпеливо стуча пальцами по оплётке руля.

Не поняла… Это он меня подгоняет с ответом или ждёт, когда рассосётся затор, образовавшийся впереди? Но когда он вдруг смотрит на меня тем же тяжёлым и обиженным взглядом, конечно, понимаю. И тут же выпаливаю первое, что приходит на ум:

– Я же сказала: он моим парнем был. Мы типа начали встречаться.

– А, ну да, точно, – произносит Павел с сарказмом. – Как же я мог забыть?

Теперь атмосфера в салоне не только искрит молниями, но и гремит раскатами грома.

Грома…

Забавно. Видимо, рядом с Павлом Громовым всегда так.

– Ну и как? Тебе понравилось? Ты мне так и не рассказала об этом, – он настойчиво продолжает копаться в этой теме. Но, не дав мне ответить, вдруг решительно произносит: – Хотя нет, не говори! Проехали!

Слава Богу!.. В этот раз я бы вряд ли придумала что-то, кроме «было нормально». А ведь эта фраза однажды уже разозлила Павла не на шутку. И он тогда впился в мои губы, чтобы выплеснуть свой гнев.

От воспоминаний мои щёки начинают пылать, и становится даже как-то весело. Я всегда казалась себе такой дремучей неумёхой из глухой деревни, хотя, вообще-то, выросла в городе. Большом, с хорошей архитектурой, огромным количеством людей и бешеной конкуренцией в бизнесе.

Именно последнее стало причиной того, что отчим решил продать меня Парфёнову. С возможностями Виктора Харитоновича, с его деньгами проблемы Игоря испарились бы. А проблем, судя по всему, было немало. За пять лет без моего отца отчим умудрился профукать их совместный бизнес. Нелегальные казино под видом мужских клубов по интересам – всё это стало в одночасье незаконным. Чтобы клубы продолжали существовать, «на лапу» приходилось давать немало. В общем, отчим испытывал кризис. В последний год – уж точно. Своим побегом я его очень разозлила.

Мама передала мне его слова в один из наших минутных созвонов.

– Вернись лучше домой, Соня, – сказала она каким-то беспечным и равнодушным тоном. – Вернись, пока можно всё решить по-хорошему. Игорь сказал, что если ты будешь упрямиться, то он найдёт тебя и отдаст замуж не за Женю, а за Виктора Харитоновича.

В тот день я даже минуту с ней не поговорила. Похоже, моя мать опять начала выпивать. Когда она пила, то становилась невменяемой. Но, возможно, такими становились все, кто злоупотреблял алкоголем. Не знаю. Проверять, так ли это, мне не хотелось. Глядя на маму, вообще отрезало от спиртного. Даже запах вызывал рвотный рефлекс.

Громов останавливается возле «Мун Хауса». Того самого, в котором я работала.

– Подожди меня в машине, – бросает он и сразу выходит.

Опять не хочет, чтобы я туда заходила. И я, конечно, не против. Но всё же почему?

Терзаюсь этим вопросом минут десять. До момента возвращения Громова. Он устраивается за рулём, и мы вновь куда-то едем. Я прожигаю его скулу взглядом.

– Вот ты говоришь, что Вадим мог подложить тебе деньги, когда вы лобызались, – с нескрываемым ехидством говорит Громов, вновь глядя только на дорогу. – Только имеется несостыковка. Вадим к кассе не подходил. Лишь для того, чтобы утащить тебя в раздевалку, с твоих же слов. Когда он мог забрать деньги?

– Ну это просто, – отвечаю, не растерявшись. – Деньги пропали не тогда, когда я была на кассе, их вытащили раньше. А свалили на меня. И ты, похоже, в это веришь, раз ничего не делаешь со своими работниками и выгнал только меня.

– Я не выгнал тебя, я тебя повысил! – усмехается босс.

И так он раздражает меня своей бесящей самоуверенностью, что невыносимо хочется его поддеть.

– А мне нравилось быть официанткой! – буквально рычу в ответ. – Да и тот коллектив нравился!

Громов дёргает бровью и теперь смотрит угрожающе. Потом кивает на дверь.

– Выходи, мы на месте.

И я с непередаваемым облегчением вылетаю из машины. Выносить эту тягучую, сверкающую громом и молниями атмосферу между нами становится почти невозможно.