Глава 22
София
У меня в душе столько разных чувств, что они просто там не помещаются.
Благодарность.
Потребность.
Влюблённость… Которой вообще не должно быть!
И стыд! Очень много стыда!
Мне пришлось обмануть Павла… Когда приехали в отель, мне стало гораздо лучше. Но я ни в коем случае не должна была попасться Парфёнову на глаза.
А сейчас меня буквально затапливает чувствами к своему боссу. И потребностью в нём.
Сжимаю ткань его рубашки. Сама не знаю, что он должен сделать. Возможно, снять её… Но он не снимает, словно ждёт моего следующего шага. Веду пальцем по пуговицам, расстёгиваю верхнюю, потом следующую. Павел тяжело сглатывает, дёрнув кадыком. А у меня внутренности скручивает от страха и возбуждения одновременно.
Покончив с пуговицами, отодвигаю полы рубашки в стороны, невесомо провожу ладонью по широкой груди Павла. Чувствую, как под рукой сильно и быстро бьётся его сердце. А моё, наверное, сейчас просто выпрыгнет.
Воцаряется тишина. Густая, звенящая и очень интимная.
Мужчина придвигается ко мне вплотную, ловит мою руку, нежно целует пальцы. Мягко забираю руку, кладу на его затылок и притягиваю голову. Наши лица почти касаются. Хочу поцеловать его…
Павел ловит мою нижнюю губу, с шумом втягивает в рот. Голова в тот же миг начинает кружиться. Ловко меня перевернув, он ложится сверху. Углубляет поцелуй, вторгается языком в рот. Неумело отвечаю, вторя движениям его языка.
Он сжимает мои щёки ладонями. Так неистово целует и так сильно прижимается, словно пытается впечатать наши тела друг в друга.
Сейчас и я об этом мечтаю. Не знаю, что случилось… Возможно, его такая искренняя забота обо мне разрушила тот барьер, который я выстроила.
Оторвавшись от моих губ и приподнявшись, Паша снимает рубашку. Неуверенно берётся за край моей майки, не отводя глаз от лица. Я едва заметно киваю и поднимаю вверх руки. Он быстро снимает майку, отшвыривает её в сторону и упирается взглядом в грудь.
На мне нет лифчика, но именно сегодня я не стесняюсь.
Глубоко поцеловав меня в губы, Паша перемещается к шее, скользит по ключице, опускается к груди. Нежно целует ареолу, а потом с шумом втягивает сосок в рот.
Меня словно электрическим разрядом простреливает. Дыхание перехватывает, и сердце пускается вскачь.
Господи Боже…
Что он со мной творит?
Переходит ко второй груди и делает то же самое. Правда, этот сосок он ещё и прикусывает легонько, вызывая мурашки по всему моему телу.
Я уже не могу контролировать свои руки. Они исследуют его плечи и спину, зарываются в волосы.
Паша снимает с меня лосины, быстро избавляется от своих брюк. Протискивается между моих ног, разводя их в стороны. Чувствую его возбуждение. Напряжённый член упирается в мою промежность. Я помню, какой он большой. Голова кружится ещё сильнее. Боюсь, что отключусь сейчас от переизбытка чувств.
– Эй… Малышка… Не паникуй, – шепчет напротив моих губ.
Видимо, заметил, как я волнуюсь.
Вновь целует, нежно и глубоко. Дёргает бёдрами, словно между нами уже нет преграды в виде белья. А для меня её словно действительно нет, я чувствую всё очень остро.
Вновь толчок. С моих губ срывается тихий стон.
– Я так тебя хочу… – глухо произносит Павел, на секунду оторвавшись от моих губ.
Боже…
Обхватив мою голову, буквально припечатывает моё лицо к своему, продолжая жадно целовать. Второй рукой гладит моё бедро. Потом просовывает руку между нами и касается какой-то очень чувствительной точки. Нажимает на неё, и я непроизвольно дёргаюсь. Словно меня током ударило.
Паша держит меня крепко и не даёт даже перевести дыхание. Забирается пальцами в трусики и начинает ласкать клитор без всяких преград. Ловит мои стоны ртом. Таранит своим телом так, словно уже проник в меня, и мы занимаемся сексом.
Внутри всё начинает пульсировать. Внизу живота тяжелеет и закручивается в вихрь. Теперь я нуждаюсь в Паше ещё больше. Умру, если он меня отпустит. Но мне страшно идти дальше…
Но Паша не делает того, чего я всё ещё боюсь. Он не снимает с себя боксёры, не пытается войти в меня. Он просто доставляет мне непереносимое удовольствие…
Лаская клитор пальцами, продолжает жадно целовать.
Я сейчас просто на миллионы осколков разобьюсь! Вот прямо сейчас…
Дёргаюсь всем телом. Из меня вырывается протяжный стон. Мышцы живота сокращаются, клитор пульсирует, тело тоже. Меня трясёт… И мне так хорошо… Боже…
Движения его пальцев замедляются, но он не убирает руку до тех пор, пока последние судороги моего оргазма не отступают…
Целует в кончик носа, в лоб, в висок. Ложится сверху и зарывается носом в мои волосы, тяжело дыша.
С трудом перевожу дыхание. Лицо пылает от всего, что только что произошло.
Я кончила… А он нет. Сдержался, чтобы не напугать меня.
Из меня вырывается:
– Прости.
Паша поднимает голову и смотрит мне в глаза. Его взгляд затуманен желанием.
– Я сделал выбор, Соня. Не хочу тебя оттолкнуть, слишком поторопившись.
Его голос звучит хрипло, с надрывом. Тяжело сглотнув, он продолжает:
– Дома… В моей постели… Ты наконец станешь моей.
Это звучит как обещание. И мне хочется, чтобы он его исполнил. Хочу этого прямо сейчас.
– Когда мы поедем домой?
– Закончим с делами и сразу поедем. Думаю, через пару дней. В любом случае, нужно вернуться к воскресенью, в понедельник у меня важная сделка.
У меня вновь начинает сосать под ложечкой. Пара дней? Значит, опасность не миновала?
Павел продолжает, покрывая невесомыми поцелуями моё лицо:
– Завтра встреча с Парфёновым. Нужно посмотреть участки. Ты поедешь со мной…
Уворачиваюсь от его губ. Замираю, внутренне съёжившись от ужаса.
– В чём дело?
– Ни в чём… Прости. Дай мне, пожалуйста, встать.
Нехотя приподнимается, и я, избегая его пристального взгляда, выбираюсь из-под него, сползаю с кровати. Схватив свою одежду, сбегаю в ванную.
А чего я хотела? Разве подобные дела можно решить за один вечер? Мне нужно было лечь в больницу, чёрт возьми, чтобы избежать встречи с Парфёновым!
Боже…
Глотаю слёзы. Потом плещу в лицо холодной водой. Одеваюсь.
– Соня, ты как? – стучит в дверь Громов.
Открываю, выхожу.
– Всё нормально…
По-прежнему избегая испытующего взгляда, подхожу к кровати и сразу забираюсь под одеяло. Он ложится рядом. На этот раз меня не трогает.
Закрываю глаза. Хочется отключиться и ни о чём не думать. Правда, это нереально, потому что тело помнит о недавнем оргазме. Губы саднит от желания вновь прижаться к губам Павла. А разум… Он вопит о том, что нужно бежать!
Громов не сможет меня защитить от такого человека, как Парфёнов. Тот его раздавит как букашку и заберёт меня себе.
***
Я просыпаюсь от негромкого голоса Павла. Он говорит по телефону, кажется, в ванной.
– Ладно, я пойду… У меня новый раунд с занозой.
Невольно усмехаюсь. Говорит явно про меня, тон довольно игривый.
– Всё, пока. На созвоне.
Выходит из ванной, и наши взгляды встречаются.
– Ты всё слышала, да? Чёрт…
– Не всё, – улыбаюсь. – И вообще ничего не поняла.
– Да это Дэн, – указывает на телефон. – Мой лучший друг. Наши разговоры иногда лучше не слушать.
По всей видимости, Дэн – это Денис Исаев. Я встречала его в клубе, когда там работала. Огромный, как медведь, весь в татуировках и с небритым лицом. Однажды мне довелось увидеть, как он вынес из клуба девушку, закинув её на плечо. Я хотела вызвать полицию, но Вика остановила меня, назвав это приколом в стиле Исаева и Громова. После этого случая представление об этих мужчинах сложилось у меня своеобразное…
– Ты назвал меня занозой. Почему?
Павел подходит ближе, садится на край кровати. Вздыхает. Несмотря на кажущуюся расслабленность, выглядит он почему-то несколько подавленным.
– Ну а кто же ты? – спрашивает беззлобно. – Конечно, заноза, которая в самое сердце впилась.
От его слов мне становится и плохо, и хорошо одновременно. Я не верю мужчинам. Но ему мне хочется верить.
– Ты как? – резко переводит тему.
– Нормально…
Не могу больше притворяться больной.
– Тогда нужно собираться. Мы с тобой проспали полдня. Прими душ, я закажу завтрак.
– Подожди, Паша, – тянусь к его плечу, не давая подняться с кровати. – Прости, но я не могу с тобой поехать.
– Почему? – спрашивает изумлённо.
– Это длинная история… которой не могу с тобой поделиться, – опускаю взгляд и добавляю шёпотом: – Пока не могу.
– Нет, так дело не пойдёт, – теперь в его голосе недовольство.
Пальцы смыкаются на моём подбородке, тянут лицо вверх.
– Посмотри на меня! – требовательно.
Смотрю.
– В чём дело, Соня?
Отвечаю безжизненно:
– Дело в Парфёнове. Я его знаю.
– Я ничего не сделала… Ничего!
Наверное, я была в шоке, потому что без конца повторяла именно это. И когда Парфёнов провёл меня мимо отчима в дом, и когда они обменялись какими-то странными взглядами. И даже когда Виктор Харитонович завёл меня в кабинет Игоря и закрыл дверь.
Когда он усадил меня в кресло, а сам опустился передо мной на корточки, я наконец замолчала. Взгляд мужчины насторожил и вывел из шока. Чисто инстинктивно мне в тот же миг захотелось убежать.
– Напугал тебя мой сынок… Вот засранец! – пожурил сына Парфёнов, но прозвучало это слишком театрально. – Ну ничего, ничего… Он напугал, а я пожалею.
Положил руку на мою коленку, немного сжал. Мои глаза расширились от ужаса.
– Ты пойми, Соня, он ещё мальчишка… Не понимает, как вести себя с прекрасными воспитанными леди. Но я его научу, не переживай.
Тяжело сглотнув, я попыталась встать, но Парфёнов не дал мне этого сделать, сдавив сильной рукой и вторую коленку.
– Не упрямься, – ухмыльнулся он. – В отличие от сына, я с тобой вежлив. И буду нежен.
Я судорожно сжала подлокотники руками и содрогнулась, когда руки Парфёнова полезли под моё платье. Задыхаясь от дикого ужаса, выпалила:
– Я буду кричать!
– Кричи, – спокойно ответил он. – Никто нам с тобой не помешает. Ты в полной моей власти. Считай, что родители тебя продали. Формально – моему сыну, а по факту – мне. Ты мне понравилась, Соня.
Он так просто и легко произнёс это, что я в ту же секунду поняла – этот человек болен, испорчен безграничной властью, большими деньгами и безнаказанностью.
На миг я даже посочувствовала его сыну, несмотря на то, что тот сделал несколько минут назад.
Но Парфёнов вызывал совсем другие эмоции. Меня затопило ненавистью. Непонятно откуда во мне поднялась решимость, и я оттолкнула мужчину и вскочила на ноги. Рванула к двери, дёрнула за ручку – и та открылась. Но выбежать из комнаты я не смогла, потому что столкнулась с холодным взглядом отчима. Похоже, он всё это время стоял под дверью. И сразу преградил мне путь, пресекая попытку побега.
Они с Парфёновым переглянулись.
– Пока мы закончили, – сказал отчиму старый извращенец. – Поговори с ней, расскажи о правилах поведения со мной. Объясни, что она должна воспринимать сложившуюся ситуацию как дар, а не как проклятье.
– Хорошо, – кивнул Игорь.
Они говорили друг с другом так, словно меня здесь вообще не было. Будто я была бездушной вещью, просто товаром, который перешёл от продавца покупателю.
– Пойдём, София.
Отчим схватил меня за руку и потянул за собой. Я шла на ватных ногах. Сначала хотела вырваться и побежать к матери, но поняла, что вряд ли это принесёт какую-то пользу. Маме было плевать на меня.
Игорь запер меня в комнате, заявив, что я под домашним арестом. И что выйти из дома я смогу только по важным и неотложным делам. А ещё сказал, что свадьба с Парфёновым-младшим состоится в скором времени. И что я наконец-то перестану быть головной болью отчима. После чего запер дверь на ключ.
Но никакая чёртова дверь теперь не могла меня остановить. Дождавшись ночи, я собрала в рюкзачок вещи. Лишь самое необходимое и дневник, в который записывала свои мысли. Решила выбраться в окно – и будь что будет!
Спрыгнув со второго этажа, сильно ударилась и даже тихо расплакалась от боли. Потом шёпотом позвала кота, но он не пришёл. Тенью проникнув в дом, проскользнула в кабинет отчима. Я знала код от его сейфа, потому что была тихой, но наблюдательной. Все деньги забирать не стала, но взяла достаточно. Крадучись, обошла весь первый этаж, но кота так и не нашла.
Мне пришлось оставить его в этом ужасном доме с этими ужасными людьми. По своему коту я плакала очень долго, но в итоге смирилась. Что толку лить слёзы, пришло время быть сильной!
Для побега была нужна решимость, и я решилась…
Около недели мне пришлось скрываться у тётки Кристины, сильно пьющей тёте Маше. Я безвылазно сидела в её квартире и вела себя всё равно, что мышка. Не слышно и не видно.
Кристина мне даже звонить боялась, не то чтобы навещать, ведь её постоянно пасли. Но в конце недели появился хакер, её приятель, и я отдала ему все деньги, которые украла из сейфа отчима. Оставила себе лишь немного на еду и на билет на поезд.
Хакер сказал, что на следующий день в полдень я должна быть на вокзале. Мне было страшно доверять ему, но пришлось.
На вокзале мы встретились с Кристинкой. Обнявшись, долго стояли и плакали навзрыд.
Она отдала мне мой новый фальшивый паспорт. Теперь я стала Софией Молчановой. Это была фамилия бабушки, матери родного отца. А ещё Кристинка привезла мне небольшой чемодан со своими вещами. Футболки, сменное бельё, тёплая куртка, обувь… Она сняла кулон с шеи, маленького белого ангела, и вручила мне. На удачу. Я была безумно ей благодарна!
Кристина, конечно, не могла дать никаких гарантий ни по поддельному паспорту, ни по информации, которую внесли хакеры в базу данных паспортного стола. Теперь там числилась София Молчанова, но при детальной проверке наверняка вылезла бы правда.
Однако мне удалось купить билет по новому паспорту, и я села в поезд.
Лишь проехав почти двести километров, я начала расслабляться и смогла вдохнуть полной грудью. Наконец-то почувствовала себя свободной…