Глава 32. В которой все почти завершается

Тело Змееныша вынесли на улицу. Чарльз потер руки и поднял их, выпуская силу. Пламя выкатилось, обняло труп, и по саду поплыл мерзковатый запах.

— Вот и все, — сказал тихо Странник.

— Думаешь?

Огонь горел и поддерживать его придется долго, но Чарльз готов. Он опустился на кованую лавочку. Светало. Почти погасли огоньки в бумажных фонариках, и сад, полный теней, выглядел заброшенным.

— Надеюсь, — Странник тоже присел. — Мои люди наведут порядок.

— Их хватит?

— Теперь? Да. Многие, скажем так, предпочитали держаться в стороне от конфликта. Выжидали. И теперь примут верное решение.

Но найдутся и другие, те, что поддержали Змееныша.

Странно. Был человек и нет человека, а есть удушливый черный дым.

Августа спит. Еще тогда, когда заиграла эта, выворачивающая душу музыка, она заснула. И Чарльз сам отнес её в какую-то комнату, где была кушетка. На кушетку и уложил. А Милисента пообещала присмотреть.

И там осталась.

С ними же остался Эдди. И еще Орвуд, хотя можно было бы и без него обойтись. Следовало признать, что Орвуд раздражал. Но сейчас сил на раздражение почти не осталось.

Странник заговорил вновь.

— У дяди много знакомых. И почти все были недовольны происходящим. Так что там, в городе, с радостью примут очередные перемены.

От Странника пахло подземельями. Сейчас Чарльз улавливал этот запах весьма отчетливо.

— Перемены будут… серьезными?

— Дядя полагает, что нельзя и дальше оставлять город Совету, — Странник смотрел на огонь. — Когда-то… наш дед надеялся, что здесь, на новом месте, он создаст новое общество. Совершенное. Идеальное. Где все будет по справедливости.

— У нас в клубе тоже про такое говорили.

— В клубах говорят о какой-то хренотени.

— Мы вообще-то думали мир изменить.

— Поздравляю, тебе это удалось, — сказал Странник.

Ветер потянул дым по земле, а Чарльз, глянув на кости, подкинул пламени силы. И огонь побелел. Жар от него сделался почти невыносим.

— Издеваешься? — тихо спросил Чарльз.

— Факт констатирую. Город перейдет под власть короны. Будет заключен договор. Думаю, договоримся о статусе вольных земель. Дядя станет наместником.

— Не ты?

— Я… — Странник закрыл глаза. От жара его волосы поднимались над головой, но он терпел. — Я не хочу. Рано или поздно, но придется, конечно… еще многое сделать надо. Девушек вот…

Их много, девушек, растрепанных, растерянных, каких-то несчастных, словно пребывающих в полусне. Ими тоже нужно будет заняться.

— …найти родных, у кого есть. Пристроить прочих. Да и вообще… с рабством разобраться. Не дело это.

— Бордели открыть? — не удержался Чарльз.

Странник лишь пожал плечами. Мол, кому-то и с борделями дело иметь придется. А какой город без злачных мест?

— Потом суды опять же… пересмотреть дела. Там же все вперемешку, и уголовники, и те, кто просто мешал. Понять, что с мастерами стало. Лицензии вот… вещь по-своему хорошая, но тоже надо будет решать, как сделать так, чтобы не во вред.

Он тяжко вздохнул и пожаловался:

— А мне вниз хочется.

— Зачем?

— Чтоб я знал. Просто тянет. Подземники, может, и ушли… и она права, не нужно искать их. Только город остался. Его бы исследовать.

— Аккуратнее, — предупредил Чарльз. — Эти города опасны.

— Закрыть стоит, ты прав. Но и исследовать тоже. Если отворачиваться и делать вид, будто чего-то там нет, оно ведь не исчезнет.

Наверное, он был прав, Странник императорской крови.

Но больше разговаривать не хотелось. И Чарльз молчал, подпитывая пламя силой, пока на земле не осталось ничего-то от человека, которого он ненавидел.

Наверное, ненавидел.

На душе было пусто, будто кто-то там, внутри, взял и прогрыз дыру. И когда пламя погасло, Чарльз еще долго сидел, пялясь в никуда. И заснул. А проснулся от прикосновения.

— Привет, — сказала Милисента.

Переоделась.

Ей идет этот диковатый безумный наряд. И на Востоке… на Востоке будет сложно. Там женщины не носят брюк, а еще револьверов. Точнее носят, но крохотные и в ридикюлях, а не на поясе.

— Привет, — Чарльз улыбнулся.

В Бездну первозданную этот Восток. Он ведь… он ведь может остаться в городе. Почему нет? Странник не откажет. Ему нужны будут толковые люди, а Чарльз вполне себе толковый, пусть даже и граф. Он многое знает, а чего не знает, тому научится.

Учитель?

Выпишет.

Чарльз знает, к кому обратиться.

Только вот…

— Знаешь, — он поймал руку Милисенты и посмотрел в её глаза. И дыра внутри начала затягиваться. Да и была ли она вовсе? — Я вот подумал… как ты смотришь на то, чтобы тут остаться?

— В саду? — усмехнулась она.

— В городе. Надо будет только Августу отвезти. И передать информацию. Ту, которая от Сассекса. Отчитаться. Решить кое-какие дела с наследством и вообще. И записи дедовы. Тот кристалл, что у него.

Она слушала внимательно, не перебивая.

— А потом, когда я все решу, мы вернемся.

— Сюда?

— Купим дом. И мастерскую откроем.

— И ты будешь мастерить?

— Не уверен, что получится, — подумав, признал Чарльз. — Но твой брат может. Матушку вашу сюда перевезем. Я займусь… чем-нибудь займусь. Для мага всегда занятие сыщется.

— А я?

— И ты займешься. Там… извини, там тебе будет плохо.

— На Востоке? — она села рядом, на место, где недавно был Странник. И ведь ушел, не стал будить, скотина этакая.

— Там ты задохнешься. Нет, если ты хочешь, мы попробуем, но… мне кажется, ты там не выживешь.

— А ты? Здесь? — Милисента смотрела очень внимательно. — Ты выживешь здесь?

— Вполне. Здесь… то, что я видел… такого я нигде не видел. И я сам бы хотел попробовать. Что-то другое, понимаешь? Там у нас управляющие. И с ними матушка управляется. Тавтология, но как есть. Она…

— Не обрадуется.

— Да, но… она займется Августой. Ей нужна будет помощь.

— Нужна, — Милисента помрачнела. — Она еще спит. И Эдди сказал, что будет спать долго, но еще, что тень… в общем, она, когда проснется… она может не обрадоваться. Ну, что ты её спас.

— И что делать?

— Понятия не имею, — Милисента потерла раскрытую ладонь. — Тут… я могу попробовать с кровью. На остальных-то сработало. Сиу вон даже голова не болит. Только злая очень.

— Почему.

— Потому что этот ублюдок быстро умер.

Чарльз хмыкнул. Чувства сиу он, пожалуй, разделял.

— Остальные тоже вроде в себя приходят. Их пока под охрану взяли. Всех. Будут разбираться. И… в общем, кровь все-таки помогла. Но я боюсь. Твоя сестра, она же… — Милисента очертила живот. — Беременная. Вдруг да это вредно?

— Думаешь, её одержимость будет полезнее?

— Не знаю. Твоя сестра. Тебе решать.

Если бы.

Если бы это было так просто.

Взять и решить. И чтобы всенепременно правильно. И… и что лучше? Рискнуть здоровьем и ребенком? Или разумом? Дождаться, пока она родит, но… родит ли?

И кого?

И…

Чарльз вцепился в волосы.

— Мы справимся, — тихо сказала Милисента, обняв его. — Вот увидишь. Мы со всем справимся. Вместе.

Наверное, так и надо.

— Спасибо.

— А сюда вернемся. Если захочешь. Эдди и вправду давно мастерскую хотел. А я помогать стану. Ну… если научусь с силой ладить. А то ведь нехорошо выйдет, если спалю ненароком.

И вправду нехорошо.

* * *

Дэн объявился ближе к вечеру следующего дня.

В полосатом костюме, с котелком на голове и сигарой, сопровождаемый хмурой женщиной весьма недружелюбного вида. За женщиной следовала дюжина мужчин с сундуками и саквояжами.

— Ненавижу переезды, — признался Дэн, оглядываясь.

Выглядел он усталым и бледным.

— И ненавижу политику.

Дым его сигары пополз по залу, заглушая прочие запахи. В башне прибрались, кое-как, наспех, но все одно запахи остались. Или скорее Чарльзу они мерещились повсюду.

Дэн огляделся и велел:

— Рассказывайте.

И у Чарльза не возникло и мысли промолчать. Но первым заговорил Странник.

— В общем, с девушками более-менее прояснили. Многие из местных, кто-то из верхнего города, кто-то из семей попроще. У кого родные остались, те вернутся.

— А другие?

— Я обещал им защиту.

— И?

Странник чуть порозовел:

— Мужей.

— Это ты опрометчиво.

— Да они все одаренные, дядя! Причем уровень… я готов поклясться, что прежде в городе не было такого количества одаренных девиц! Они… в общем, не так и сложно будет мужей отыскать. Я так думаю.

Дэн хмыкнул и выпустил кольцо дыма.

— Но силой держать никого не станем, — поспешил заверить Странник. — С мужчинами сложнее. Много внешников. Прибыли по приглашению. Им обещали жен, которые однозначно родят одаренных наследников.

— И?

— В принципе, одно с другим согласуется, но…

— Договор, — вмешался Чарльз. — Сперва пусть подпишут брачный договор.

Дэн поглядел с немалым интересом.

— При том, что технология, которая получена от Змея, работает. А она точно работает, вы вполне можете обеспечить рождение одаренных детей. И без вреда для женщины. Но договор позволит защитить интересы женщин.

— Видишь, племянничек, человек сразу мыслит правильно. Эй, подайте кофию…

— Вам вредно, — тотчас отозвалась женщина. — Вы уж утром кофейничать изволили. А у вас сердце! И между прочим, обедать вы еще не обедали!

— Моя кухарка, — Дэн произнес это с нежностью. — Заботится… хорошо, чего-нибудь да подайте, а то и вправду этак и похудеть недолго. Стало быть, поделишься?

— Поделюсь.

— Мой дядюшка или кем он там мне приходится, будет недоволен, — счел нужным предупредить Дэн. И Чарльз, подумав, согласился. Император определенно будет недоволен.

Но…

Плевать. Впервые, пожалуй.

— Вот и правильно. Будет сильно недоволен, сюда вернешься. Нам толковые люди нужны будут. И нелюди тоже. И вообще… слышал, твоя супруга с сиу общий язык нашла?

— Вроде того.

— И с орками. Её братец… времена, мальчики мои, ныне другие… и то, что вернули взятое, оно правильно. Хотя опять же мой дядюшка будет очень недоволен. Поэтому прими совет. Помалкивайте. Чем меньше он знает, тем меньше причин проявлять недовольство. А то и вовсе, зачем вам туда ехать? Письмецо черканите, а сами туточки оставайтесь. Знаете, сколько туточки работы?

— Мне сестру отвезти надо, — почему-то прозвучало так, будто Чарльз оправдывается. — И… вы дирижабль обещали.

— Это я погорячился. Может, лучше поезд?

— Дирижабль, — Чарльз покачал головой. — Так оно быстрее будет.

— И то верно…

Дэн подумал.

— Но сперва поможешь тут порядки навести.

* * *

Августа спала.

У постели её сидел Эдди, который крутил в руках ту самую дудочку. Вырезанная из кости, она казалась мне то уродливой невероятно, то столь же невероятно красивой.

— Ты все-таки стал шаманом, — тихо сказала я, опускаясь на пол.

И ноги вытянула.

Закрыла глаза.

Ночка выдалась… день, впрочем, немногим лучше. Бестолковый. Беспокойный. Полный какой-то пустой суеты, в которой меня дергали, спрашивали.

Что-то требовали.

И…

А Августа спала. И во сне выглядела совсем-совсем другой. Такой беззащитной, невинной, как та девочка со снимка, который я видела у Чарльза.

Какая молоденькая.

Хотя… я тоже, вроде, не старая, но почему-то себя такой ощущаю. И бледная. И…

— Целителя нашли?

— Какого-то нашли, — Эдди вздохнул и поглядел на меня с тоской. — Но… в общем, он говорит, что сложно все.

А то, когда оно просто было.

— И долго она так, спать будет?

Будить не хотелось.

Это ведь… говорить придется. О чем мне с ней разговаривать? О том, что я замуж за её брата вышла? Или о том, что муженька пристрелила? Что-то мне сдается, ни тому, ни другому она не обрадуется. А не будить… она ж не проспит всю жизнь.

— Сколько нужно, столько будет, — отозвался Эдди. — Чарли что думает?

— Пока сам не знает. Но я не хочу, если что, быть виноватой!

— А кто хочет-то?

Эдди поднялся и руку протянул.

— Пойдем.

— Куда?

— Кое-что нашли. Чарли, конечно, не обрадуется, но сдается мне, что тебе надо это увидеть.

Что?

Кладбище.

Такое вот… подземное кладбище. Огромная пещера с низким сводом. Он почти касается моей макушки, и не отпускает ощущение, что того и гляди потолок рухнет на плечи.

Странник.

Чарльз стоит с мрачным видом. Люди какие-то… ямы.

— Ты зачем её привел? — Чарльз злится. На меня? Нет, на Эдди. Но тот лишь качает головой:

— Она имеет право знать.

Знать что?

— А то ведь уже переживает за ублюдка.

Кто я? Нет. Я правильно все сделала. Другого шанса не было. Но… да, все равно неприятно убивать людей. И нелюдей.

И я иду.

Осторожно. Камни шелестят под ногами. В пещере не темно. Света наоборот как-то слишком уж много. Он плодит длинные тени, и они шевелятся, пугают. Но я не боюсь.

Не теней.

— Что это? — я задаю вопрос тихо, но знаю ответ.

— Могилы, — шепотом отвечает Чарльз. И трет переносицу. Этак и дырку протереть недолго. — Он оставлял их здесь.

И вправду могилы. Ни крестов. Ни памятников. Только палки с табличками, на которых нервным почерком выведены имена.

И номера.

— Его жен, да?

Я останавливаюсь у первой. Или, наоборот, последней? Кривая железка торчит из земли. Железка оплавлена, а на табличке буквы яркие, будто вчера выведены.

Или и вправду вчера?

«Молли».

К горлу подкатывает комок.

— Он их…

— Не все, — Странник не решается подойти. — То есть, не всех. Первые, насколько понятно стало, умирали сами. Кто-то в родах. Или почти в родах. Кто-то с ребенком. Он всех учитывал.

И еще он тосковал по ним.

Искренне.

Я это чувствую. Он был ублюдком, готовым на все, ради власти. Обожающим лишь себя, но здесь, в пещере, на меня давит оглушающая тоска. Чужая тоска.

И Молли…

Её и засыпать не успели. Просто белый саван, словно огромная куколка бабочки. Он её убил? Или… она не выдержала всей силы его любви?

— Эдди, — я сглатываю. — Ты… я… не хочу быть здесь.

Но выводит меня не Эдди.

Выводит Чарльз.

И мы идем. Молча. Но взявшись за руки. И уже там, на подземных этажах, но уже в башне, мы стоим. Дышим. И я вновь чувствую, но уже его боль.

— Кто… их нашел?

— Странник разбирал бумаги. Они не только в кабинете лежали, так, по всей башне. И наткнулся на упоминание, что место заканчивается. Стал выяснять. Ему и показали. Змееныш ведь не сам их относил.

Не сам.

Меня обнимают. Неловко так, будто стесняясь этого, неуместного в нынешней ситуации проявления чувств. А я пристраиваю голову на плечо Чарльза.

Так легче.

Вдвоем ведь всегда легче, чем одному?

— Я боюсь, — это признание дается ему нелегко.

— За Августу?

— Да… те люди, они сказали, что женщины, которые беременели, они сгорали быстрее прочих. И что целители ничего-то не могли сделать. А если тот способ, который Змей показал, если он не подойдет?

— А там сложное что-то?

— В том и дело, что нет. Нужна лишь кровь. И поддержка. В этом суть.

Не понимаю, но слушаю.

— Мужчина должен делиться своими кровью и силой. Просто делиться.

Сомневаюсь, что все и вправду так просто.

— Он и делился. Змей. Силой и кровью. И жизнью тоже.

А еще молчал. Не желал раскрывать тайну? Сомневаюсь, что в этом дело. Он же отдал кристалл. Или, может, отдавая себя по капле, он пытался расплатиться с теми, другими долгами?

Жизнь за жизнь?

Не мне его судить.

— И ты хочешь…

— Я попытаюсь, — Чарльз резко выдохнул. — И буду молиться, чтобы этого хватило.

И я тоже буду молиться. Потому что… потому что, если она умрет, все осложнится. Мне тут же стало совестно за эгоистические свои мысли. Мне было жаль эту девочку.

Ту, которая спала.

Но не ту, которая восседала по правую руку Змееныша, глядя на то, как он уродует других девочек. И, возможно, я не справедлива, но… но я все никак не могла соединить одну с другой.

— И еще, — Чарльз осторожно коснулся губами лба. — Надо будет все-таки попробовать. С кровью. Надеюсь, поможет.

А уж я как надеюсь.