Глава двадцать шестая

Саша, обескураженная поведением странной гостьи, стояла как вкопанная посреди кухни. Через несколько минут, которые показались ей несколькими часами, она услышала звук подъезжающей машины. Вскоре дверь в дом отворилась, и почти сразу же на кухню вошли двое: Хетаг с пакетом в руке и Нестор, который держал трехлитровую банку, наполненную чем-то темно-красным.

— Вино, — предупредил он Сашин вопрос. — Для маринада.

— Шашлык? — уточнила Саша, вот-вот готовая возмутиться уместности его приготовления. Ведь Денис пропал, а они все делают вид, что ничего необычного не произошло.

— Мозги, — пояснил Хетаг и язвительно поинтересовался: — Ты такая недовольная, потому что успела познакомиться с Лу?

— С Лу, — передразнила Саша и натянула рукава водолазки на кисти.

— Я, пожалуй, пойду в душ, — поставил в известность Нестор. — Ваши стычки уже порядком надоели, — и он, громыхнув банку с вином на стол, с тяжелым вздохом вышел из кухни.

— Почему ты не сказал, что автор, — Саша намеренно выделила слово интонацией, — твоя двоюродная сестра?

Хетаг достал из нижнего ящика внушительных размеров пластиковый тазик и переложил в него мягкие сероватые мозги из пакета. От субстанции исходил сладковатый аромат выпечки и зеленого сыра. Девушка сглотнула.

— А ты считаешь, иметь сестру не по-скифски?

Саше показалось, что Хетаг только и делает, что издевается над ней. Она сжала кулаки и, отведя взгляд от тазика с мозгами, с вызовом посмотрела мужчине в лицо:

— Почему ты постоянно мне язвишь и пытаешься как-то обидеть? — Ее голос зазвенел.

Хетаг даже не удосужившись удостоить гостью ответным взглядом, подхватил таз и направился к раковине.

— А разве ты делаешь не то же самое? — Он поставил емкость в раковину и включил воду.

— Что ты вытворяешь с мозгами? Зачем ты их моешь? Они развалятся… — Саша сделала по направлению к нему несколько шагов.

— Ну, конечно, тебе-то лучше знать, что делать с мозгами, Саша. В этом деле у тебя имеется огромный опыт, — не оборачиваясь в ее сторону, хозяин дома достал из ящика бутылочку с уксусом. — Прежде чем готовить, их нужно вымочить в воде с уксусом. — Уже вполне обычным тоном пояснил он.

— Никогда об этом не слышала, — заявила Саша и повторила вопрос: — Эта Наташа и правда твоя сестра?

Хетаг отставил миску в сторону и оперся бедрами на стол, в который была вмонтирована раковина, скрестил руки на груди:

— Ты невозможна, — беззлобно проговорил он. — Наташа — моя двоюродная сестра. Она дочь сестры моей матери, если быть точнее.

— У тебя есть мать? — Саша тоже облокотилась о разделочный стол. Теперь они стояли друг напротив друга в одинаковых позах: скрестив руки на груди и скрестив ноги в лодыжках.

Хетаг возвел глаза к потолку, и его ноздри раздулись, вбирая воздух:

— Разумеется, у меня есть… была мать. У меня также был отец. А еще бабушка и дедушка. Но все мои родные умерли. Есть еще вопросы? Задавай, пока я добрый. Тем более я собираюсь пойти вздремнуть, пока отмачиваются мозги.

У Саши упало сердце. Она закусила нижнюю губу, стараясь не заплакать. Девушка и сама не понимала, почему его слова и действия оказывают на нее такое влияние. Почему она вообще хоть как-то реагирует на этого человека.

— Ну что опять не так? — взмолился Хетаг.

— Ничего, — буркнула Саша и, стараясь, чтобы он не заметил ее наполненные слезами глаза, выбежала из кухни.

— Господи, — Хетаг оттолкнулся от стола и двинулся следом.

Саша забежала в ванную на первом этаже, громко хлопнув дверью. Мужчина прислонился ухом к створке и тихонько побарабанил пальцами по полотну.

— Эй, — позвал он. — Что случилось на этот раз?

— Ничего, — срывающимся голосом откликнулась девушка.

— Слушай, я совсем забыл. Мы были в деревне. Дэна никто не видел. Мой байк тоже. На поезд он также не садился. По крайней мере, билет на свое имя не покупал. Может, он где-то в городе… впаривает мой байк.

— Мне пофиг, — прокричала из ванной Саша. — Пусть он себе хоть шею свернет. Мне совершенно все равно. И на тебя мне все равно. И на твою эту Лу тоже, — истерично прокричала она хриплым голосом.

— Все ясно, — Хетаг потер глаза и, прислонившись спиной к стене, повернул голову, чтобы ей было лучше слышно, что он собирается сказать:

— Я хочу подняться наверх, принять душ и вздремнуть часок. Один. И хоть ты об этом почему-то постоянно забываешь, я в последний раз напомню: вы с Денисом здесь просто гости. И ваши права несколько ограничены. Или ты как «жертва ЕГЭ» считаешь, что ты какая-то особенная и тебе все должны? — и он решительно направился к лестнице.

Через двадцать минут Саша вышла из ванной и на негнущихся ногах прошла на кухню. На столе заманчиво поблескивала рубиновыми бочками трехлитровая банка с вином. Девушка сняла с нее пластиковую крышку и налила в стакан внушительное количество красной жидкости. А потом, недолго думая, достала из ящика с посудой череп и перелила напиток в него, наполнив шершавый сосуд до краев. Отхлебнула. «Жертва ЕГЭ. Ты еще узнаешь, кто тут жертва». Саша слила из чашки с мозгами воду и откинула их на дуршлаг, который нашла в одном из нижних шкафов. В верхнем она обнаружила муку, которую смешала с солью, перцем и какими-то сушеными травами, по запаху напоминающими базилик и орегано. В отдельной миске взбила два яйца. Периодически прикладываясь к вину, девушка разделала с помощью ножа мозги на небольшие кусочки и, окуная в яичную смесь, обваляла каждый в муке. Мозги были скользкие и бесформенные, такие же, как ее мысли, которые под воздействием крепкого алкоголя и вовсе никак не хотели оформляться во что-то значимое. Мысли сновали внутри ее головы взад и вперед, и Саша никак не могла ухватить ни одну из них.

Она поставила сковороду на комфорку, включила плиту и, налив в нее масло, бережно разложила на дне раздутые белесые кусочки.

— Я покажу ему, какая я тут гостья, — бубнила Саша себе под нос, двигаясь в каком-то истерическом припадке.