72

Уместно ли невесте короля заниматься торговлей? Этот вопрос занимал меня довольно долгое время, и я до конца не знала правильный ответ на него.

Точнее, у меня-то он был — уместно, конечно, это же деньги! Но вот что подумает об этом местная благородная публика, я понятия не имела. Из своего небольшого жизненного опыта принцессы я знала, что благородным ледям пристало вышивать, музицировать, управлять домашним хозяйство и исправно рожать наследников. А потому любая благородная женщина, занимающаяся чем-то серьезнее, чем закупка курей к обеденному столу, всегда прикрывалась именем мужа.

Но я не могла это сделать по двум причинам: во-первых, технически, мужа у меня еще не было. И во-вторых, Хаотик оказался против.

— Нет, — отрезал Его Величество, не поднимая газ от каких-то бумажек, за которыми я его застала.

— Потому что королю неуместно заниматься торговлей? — уточнила я.

— Потому что это твое дело, тебе с ним и возиться, — протянул Дерек, сравнивая на вытянутых руках два листа. — Но можем поменяться — ты мне свой торговый дом, а я тебе новые территории.

И, посмотрев на меня, с надеждой добавил:

— Хочешь?

— Нет, спасибо, — пробормотала я, поняв, что завтра торжественно перерезать ленточку придется мне.

И перерезать пришлось в гордом одиночестве!

Точнее, в присутствии массы народа, но без Хаотика. Тот с печальным вздохом пообещал зайти «после бюджетного совещания», чтобы своим королевским величеством поднять престиж моего торгового дома, но когда то совещание кончится, науке было неизвестно.

Шуты и акробаты развлекали публику перед зданием, изнутри доносился сумасшедший аромат выпечки, народ толпился на входе, моя гвардия впускала по пять человек.

Строгий контроль обеспечивал, во-первых, отсутствие давки, во-вторых, проверка всех входящих. Пускали не только благородных, но и обеспеченных граждан из не аристократов. Первым это не особенно нравилось, вторые же, наоборот, были в восторге. Ну и, в-третьих, процедура создавала искусственный ажиотаж на месте, что никогда не лишнее при открытии помпезного заведения.

В общем, суета шла по плану, и я ждала какой-нибудь подставы. Ведь ни в одной из моих жизней не бывало так, что все идет гладко по задуманному. Нет, обычно все сразу идет через три колена, либо постепенно, но обязательно весело и с присвистом.

А тут — нет! Все так четко, аж подозрительно. Никто не подрался на входе, из толпы не кричали ни «воруют», ни «убивают», ни даже «торгашка на троне!». Пару раз, правда, попытались подкупить людей Инкая на вход, но это было даже ожидаемо. Я заранее сказала парням не отказывать, но драть деньги втридорога и запоминать, кто такой умный лезет поперек очереди.

Из единственного мало-мальски значимого происшествия внутри кто-то попытался нарушить строгое правило моего торгового дома — цены не снижаются. То есть ты или платишь, сколько выставил продавец на ценнике, или не платишь. Пытаться сбить цену, поторговаться, как-то надавить на моих арендаторов было можно, но только один раз.

Пока не явится мое высочество и не выставит недобросовестных покупателей за дверь.

Но и тут, надо сказать, скандал был так себе. Во-первых, скандалила какая-то тетенька из нуворишей, а во-вторых, сцену она устроила у Лайшеров.

— Это грабеж! За воду с лимоном! — возмущалась раскрасневшаяся тетенька, надувая щеки.

Я приподняла бровь:

— Хотите сказать, что у вас нет денег на воду лимоном? Что же вы собрались тут покупать?

— Я не обязана вам отчитываться о своих решениях! — подбоченясь, воскликнула хабалка.

Лайшеры стояли за прилавками ни живы, ни мертвы. Они-то, подписывая договоры, уже выяснили, на кого будут работать, и первый шок пережили. А тут новый подвезли!

Комичность ситуации была запредельная — какая-то бабенка скандалит с будущей королевой, которую явно не признала в лицо. Наверное, решила, что я управляющая или что-нибудь в этом духе. А поскольку гвардейцев в моих цветах сегодня в здании было с избытком, тут даже на охрану не косились.

То, что меня не узнали, — это даже хорошо. Значит, еще могу прогуливаться по улицам без проблем. А вот то, что кто-то решил тут самоутвердиться за счет моих людей — вот это реально проблема.

Не для меня. Для нее.

— Правила торгового дома «Айрис» гласят — никакого торга, — спокойно произнесла я.

Тетка попалась на крючок и, выкатив глаза, взвизгнула:

— Да кто ты такая, чтобы устанавливаться правила?!

Я растянула губы в вежливой и плотоядной улыбке и негромко произнесла:

— Хозяйка.

Тетка успела сделать выпученными глазами дважды «луп-луп», а затем по моему знаку ее вывели под белы рученьки и строго-настрого запретили пускать.

— С-спасибо… — пролепетала Луиза.

— Не позволяйте им вытирать об себя ноги, — чуть нахмурилась я.

Женщина моргнула раз, другой, третий и неожиданно всхлипнула:

— Ваше Высочество, да нас в жизни никогда никто не защищал! А вы, вы… — тут Луиза снова всхлипнула и тем самым исчерпала свое красноречие.

Квентин молча обнял жену и кивнул. Тоже проявляя чудеса ораторского искусства.

— Естественно, я буду вас защищать, — вздохнула в ответ. — Разве можно позволить в своем доме обижать своих людей?

Лайшеры смотрели на меня потрясенно, как на явление божества в отдельно взятой лимонадной. Оно и понятно — не баловала их жизнь в общении с аристократами.

Но тут им несказанно повезло. У меня от аристократки остались чудом не забытые манеры да породистая родословная.

А все остальное растерялось за ненадобностью за много жизней.