Глава 39

***

– Ты уже выбрала ожерелье?

В отличие от меня, что уже несколько минут сомневалась, примеряя одно за другим, Билл лёгким движением достал украшение из шкатулки.

– Давай это. Нет времени перебирать, а это выглядит приличным.

Брат рассматривал ожерелье с красным рубином, которое выделялось даже среди необычных драгоценностей. Его подарила мне бабушка Дианы в первую нашу встречу.

Я молча смотрела в зеркало, когда Билл любезно защелкнул украшение на моей шее.

Холодная цепочка и горячая кожа контрастировали между собой. От этого ощущения по телу пробежали мурашки, а сознание озарилось тягучим предчувствием.

Наверняка из-за того, что ожерелье когда-то являлось для старушки большим, чем обычное украшение.

Красный цвет казался исключительно заметным на белом платье. До этого момента нежный и элегантный образ превратился в нарциссический и мистический. Словно я перевоплотилась в вампира... Ха-ха! Этого не хватало мне для полного «счастья». Слава богам, в этом романе не присутствовало чего-то эдакого жуткого, как, например, оборотни, вампиры или ведьмы. Однако в последней кандидатуре не могу быть полностью уверена, ибо проскальзывает между строк что-то пугающее.

Билл одобрительно кивнул и сверился с карманными часами.

– Поторопись, Диана. Собрание скоро начнется, и мне нужно на нем присутствовать.

– Снова заменяешь отца?

Прошлась по комнате к рабочему столику, за которым частенько просиживаю не один час, творю работу, так сказать.

– Именно. Он, кстати, обещал в скором времени вернуться. Ты уже закончила с нарядами принцессы?

Коротко кивнула и ответила брату:

– Мг... Почти. Осталось совсем немного. Привезли ткани и... всякое такое. Нужно согласовать с принцессой.

– У тебя неплохо получается. Не ожидал, что ты будешь справляться.

Саркастически глянула на брата и ухмыльнулась.

Кто-кто, но Билл всегда скептично относился к сию бизнесу, однако теперь я отчетливо вижу, что он признал во мне жилку талантливого кутюрье.

Эх, мелочь, а приятно.

Пока мы ехали в неизменно трясущейся карете, я глубоко задумалась.

Хочешь – не хочешь, а поговорить с Карлосом придется.

Расставить все точки и запятые, так скажем, наконец разобраться со странными выходками и перепадами настроения этого взбалмошного наследника. Пресечь его и наконец дать отворот-поворот его раздражающим выходкам и заигрываниям, если их так можно назвать. Как бы не хотелось признавать, но этот разговор являлся второй целью поездки во дворец.

Сегодня небо, как и в день чаепития, было ясно-облачным. Выбравшись из кареты, я последовала за Биллом. Нам было по пути.

Пока мы шли, нас приветствовали с едкими взглядами.

Билл, коротко простившись, скрылся за поворотом, а я двинулась дальше и на одной из лестниц заметила спускающегося мне навстречу Михаэля.

Как всегда, юноша выглядел великолепно и утонченно.

Михаэль уловил на себе мой взгляд, и мы синхронно остановились на одном из лестничных пролетов.

Покои Карлоса

– Вот это сюрприз!

Зеленые и карие глаза встретились в отражении зеркала.

Мужчина тихо улыбнулся, поправляя золотую пуговицу, обернулся к гостье, что посетила его временную обитель.

Зеленоглазая девушка с облегчением увидела, что её господин в хорошем настроении, однако сама пребывала в истерзанном.

Изела вот уже много дней не может забыть увиденную картинку с участием её повелителя и акросийского герцога. Девушка прокручивала в голове подслушанный разговор, состоявшийся между двумя мужчинами не один день и ночь.

– Мне нужно кое-что вам сказать...

– Неужели? Ты редко приходишь ко мне тогда, когда тебе есть что сказать. – голос его звучал озорно.

Обычно Изела посещает его покои для более горячих бесед, не требующих насыщенной многословности.

Карлос отмахнулся от слуг, помогавших ему одеваться:

– Оставьте нас.

Молоденькие служанки отошли назад с опущенными головами и скрылись из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Ты прекрасно выглядишь, Изела. Как самочувствие?

Девушка действительно выглядела великолепно.

Зеленые шелка струились вниз к полу и тянулись шлейфом за девушкой. Пышная грудь и тонкая талия, обтянутая золотыми чешуйками, формировала корсет-кольчугу. Чешуя создавала образ золотой змеи, а браслеты в виде этих созданий обвивали её руки. Волосы отражали золотой блеск, будто зеркальная черная гладь.

– Уже лучше, Жак...

Карлос приобнял любовницу за талию и, медленно приспуская руку к ягодице, спросил, приблизившись к женскому уху:

– Что привело тебя сюда?

– Жак желает получить прибыль для себя и Ферзенской империи? Или же иностранную принцессу?

Она говорила твердым тоном, но Карлос оставался спокоен. Он отпрянул и посмотрел на Изелу сверху вниз прямо в лицо.

Его темные глаза источали заинтересованность и легкое удивление.

– Ты говоришь о том дне?

Он так же подозревал, что их разговор с Ноа Монро подслушивал кто-то, но не придал этому особого значения.

– Да.

Глаза Карлоса обжигали, когда он заговорил:

– …Интересно, – какое-то мгновение он смотрел на девушку, но затем лениво улыбнулся. – Мы встретились с герцогом как раз в тот момент, когда я собирался увидеться с тобой.

– Ты хотел мне об этом рассказать лично? Неужели?

Девушка ухмыльнулась, отвернувшись от мужчины, она подошла к огромному зеркалу.

– Мне нужно было многое сказать, и я искал тебя, чтобы поговорить, но это уже не важно, ты сама пришла, – сократив между ними расстояние, Карлос остановился за спиной у девушки. – В чем дело, Изела?

Он медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, наблюдая за их отражением.

Она не избегала его взгляда и сказала то, что хотела сказать всё это время:

– Быть может, вам захотелось разбавить свой гарем не только принцессой, но и акросийкой наложницей?

Она не могла сказать, что была с ним в дружеских отношениях, но ей не хотелось делить своего господина с кем-то, поэтому она не сдержалась.

Лицо Карлоса исказилось в ухмылке.

– Ты ревнуешь?

– Конечно. Я собиралась схватить её за волосы... тогда, на террасе.

– Но ты этого не сделала, – он довольно сузил глаза.

– Да, но мне было трудно контролировать себя.

Он сочувственно улыбнулся ей и безразлично отвернулся от их отражения, уходя к входной двери.

Карлос понимал, что девушка не выговорилась, но он не хотел продолжать разговор по двум причинам.

Первой являлось то, что девушка начинала вскипать от эмоций, а второе — то, что совсем скоро начнутся переговоры, на которых ему нужно присутствовать.

Напоследок он небрежно бросил через плечо и ухватился за дверную ручку:

– Невероятно, как много эмоций движет человеком.

– Ты когда-нибудь ревновал?

Мужчина замер.

Ревность…

Карлоса иногда наполняли болезненные чувства в его сердце, когда он наблюдал за матерью, что дарила свою любовь и ласку кому-либо, кроме него. Ему всегда было мало, а он ничего не мог с этим поделать. Он любил её, а она его, он знал это, и всё же внутренний эгоизм раздирал его душу. Было ли это чувство ревностью?

– Возможно.

Как только он согласился с Изелой, девушка дала неожиданный ответ:

– Ты слишком легко это признаешь.

– Это ты так расстроилась из-за того, что я могу любить и даже ревновать к другой женщине?

Карлос громко рассмеялся после столкновения с шокированными и растерянными глазами Изелы. Мужчина понимал, что его любовница всё не так поняла и приняла его любовь к матери за любовь к какой-то другой женщине, но он решил не объясняться.

– Я испортил тебе настроение?

– Наблюдать за ревностью Жака не так уж и плохо...

Девушка, казалось, очень разозлилась, поэтому начала испускать яд.

– Ты считаешь, что я не способен на искренние чувства?

– Мне обязательно отвечать?

Внук Императора Ферзена вздернул брови на обиженный ответ девушки. Он многое спускал ей с рук, так как девушка являлась его фавориткой в гареме, но сейчас её поведение и слова выводили его из себя.

Неуважение к Имперской Крови карается казнью либо рабством двух поколений, но он не хотел поступать так со своей любовницей. В конце концов, она была дочерью одной жэден*, что являлась близкой подругой его умершей матери. Карлос большую часть своего детства рос с этой девочкой, а когда его отец умер, то юноше пришлось уехать на обучение. Ведь он перенял от отца статус «Наследник Империи» и должен был в скором времени проявить себя. Доказать, что достоин.

– Я не думаю, что ты когда-либо так сильно ревновал, как я тебя, так что позволь мне сказать — это как будто что-то невидимое. И это невидимое нечто постоянно шепчет на ухо жестокие вещи.

Ферзенец не смог сдержаться и предупреждающе ухмыльнулся, сверкнув карими глазами.

– Ты с гордостью показываешься со мной на приемах в самых лучших шелках и драгоценностях, купаешься в моем внимании и благосклонности. Пользуешься моим авторитетом, всего не счесть, так что я не понимаю: почему ты вмешиваешься в мои любовные дела?

Говоря эти слова, мужчина медленно сокращал между ними расстояние и остановился напротив своей любовницы.

– Почему? Вмешиваюсь? — она издала резкий смешок, а её красивое лицо исказилось.

– Наложница — это всего лишь наложница, а императрица — это императрица.

Когда звук эхом разнесся по комнате, Изела застыла.

Зеленые глаза, казалось, стали стеклянными и пустыми, а в её голове засели его слова.

«Наложница — это всего лишь наложница…?».

Однако девушка понимала, что её господин прав.

Как бы она ни любила его, она останется наложницей. Её положение и жизнь зависят от непостоянных эмоций одного человека.

Несмотря на ясный голос, Изела выглядела несчастной. Она остановилась, глубоко вздохнула и положила руку на грудь:

– Просто наложница...?

Изела не решилась смириться с оскорблением. Она просто не могла принять правды, выбрав другой путь – самообмана.

– Ты стыдишься правды?

Лицо Карлоса впервые за долгое время источало искренние эмоции.

Обычно мужчина предпочитал маски, но теперь на лице читалась уверенность и жестокость.

Изель чувствует, что если продолжит так же яро пререкаться с этим темпераментным мужчиной, то он, не задумываясь, лишит её жизни.

– Даже если вы продолжаете смеяться, презирать и игнорировать мои чувства, я всё равно буду терпеть и добиваться вашей любви, господин...

По её щеке бежала одинокая слеза. Слеза страха, замаскированная под отчаянье.

– Ты, должно быть, очень высокого мнения о себе.

– Повелитель, но что мне делать, если я просто хочу вашей любви…

Отчаянно шептала Изель, устремив взгляд куда-то в пространство перед собой. Выдерживать на себе черноту мужских глаз она более не могла. Ей казалось, если она продолжит смотреть в эти бездны, они затянут её в свои глубины, поглотят, а она растворится в небытие.

– Твоя ценность существует только тогда, когда ты любима будущим императором.

После сказанных слов Карлос, будто хищник, медленно отстранился от своей добычи и грациозно скрылся за дверьми.

Зеленоглазая ферзенка осела на пол и обняла себя руками. Её кожа будто покрывалась инеем, а сердце медленно покрывалось паутиной трещин.

– Я не волновалась, пока ты не сказал мне об этом, Карлос...

Меланхолическое выражение появилось на её красивом лице.

Жэден – ферзенское обращение к госпоже или взрослой женщине, а также короткое обозначение статуса – хозяйка, в зависимости от того, кто использует это обращение, оно может менять значение.