Глава 6.2

− Диана Эрскин... − будто пробуя на вкус мое имя, он повторил его, а после голос его чуть дрогнул. − Откуда у тебя этот кулон?

Вот черт!

Понятно, зачем Карлос настоял на кулоне.

Почему я вообще его с собой брала, спрашивается?!

− Это подарок бабушки.

Мне было страшно поднимать на мужчину взгляд, потому я смиренно сидела на коленях у его ног и ждала, когда меня отпустят восвояси.

− Твои знания ферзенского языка хороши... Для акросийки.

− Благодарю, Повелитель.

Благодаря изучению культуры Ферзена до отъезда, я прошерстила половину отцовской библиотеки в поисках информации. И каковым было мое удивление, когда я обнаружила, что, не зная ферзенского алфавита, понимала, о чем говориться в книгах и сносках. Пусть не с первой секунды и пусть с большими стараниями вспомнить то, чего не знала, но понимала же!

За две недели я умудрилась разобраться в правописании и звучании алфавита, пользуясь только текстами и словарями, научилась говорить на этом языке.

Подозреваю, что Диана была обучена грамоте не только своей страны, но и соседствующих стран. Мне оставалось лишь освежить воспоминание и навыки, как было с танцами.

С каждым разом Диана открывается для меня с других сторон.

Однако это казалось мне странным. В смысле: зачем маркизу давать дочери такое углубленное образование, когда та была заинтересована лишь чаепитиями, безвкусной модой, сплетнями, заговорами и, конечно же, Декстером?

Вариантов ответов у меня была масса, но в случае Дианы я остановилась на одном единственном.

С самого рождения Тобиас уже знал, что его старшая дочь станет женой герцога.

Однако даже в таком случае я не поняла, зачем ей нужно было учить ферзенский? Неизвестно...

Император протянул мне руку в жесте помощи, и, приняв её, я с легкостью встала на ноги.

Ощущая, как мне в затылок упираются чужие взгляды, я выдохнула и ушла прочь.

Первым меня встретил, конечно же, Карлос.

Он улыбался, словно демон.

Я планировала стать для него кем-то незаметным и в то же время недоступным, но как же я ошиблась. Как ошиблась... Глупо было полагать изначально, что он хоть немного адекватный. Кто ж знал, что этот ненормальный становится одержим теми, кто им не интересуется.

Для всех я стала той, кем планировала: ястребом, что ловил змей, но с ним требовалось быть милым жаворонком, дабы избежать внимания.

Теперь же его интерес выходит мне боком...

Ещё и кулон этот проклятый.

Черт возьми! Сам император заинтересовался из-за этого гребаного кулона! Почему мне так «везет-то», а?

Проходя мимо столов, за которыми расположились высокопоставленные особы и господа, я ощущала себя ужасно неуютно.Они следили за каждым моим движением, а некоторые даже перешептывались.

− Это высокомерие или врожденное благородство?

− Не потому ли их называют дворянами?

Я не понимала, что именно они обсуждали, но была уверена, что данная тема касалась меня.

− Акросийцы всегда были наглыми и вульгарными в поведении. Никакой скромности...

− Вы несправедливы, но я пропущу это мимо ушей.

И да, это сказала я.

Не удержавшись, я остановилась и с улыбкой на лице прервала эти грубые обсуждения в моем же присутствии. Причем это касалось не только меня, но и принцессы, честь которой я должна отстоять, как её фрейлина. Так-то она тоже акросийка.

Не то чтобы я горела желанием, но в данный момент мне было необходимо это сделать, дабы выплеснуть накопленный негатив из-за вот таких разговоров.

− Какая вульгарность! − встрепенулся тот самый мужчина, что, не стесняясь, обсуждал скромность юной девы с покрытой головой.

Мне становилось смешно. Пусть на меня и смотрят сейчас абсолютно все, но уступать я не стану.

Почему я вообще должна быть той, кем не являюсь?

Я к роли злодейки-Дианы чуть привыкла, а тут опять всё заново начинать? Нет уж, увольте!

− Аха... Действительно.

− Что?..

− Говорю: вы правы, − его лицо открыто недоумевало. − Я − акросийка. Меня воспитывали самые лучшие акросийские учителя. Мое образование и манеры, происхождение и темперамент − всё во мне... − легким движением сняла с головы золотой венец под женские ахи и охи. Я была отчего-то зла. Безумно зла, но контролировала себя, абсолютно. − Акрос. Там я родилась, и мне не стыдно.

Венец был брошен на ближайшую подушку. Мне безумно жарко с этим гребанным платком на голове, что практически не пропускает свежий воздух. Благодаря этой мелочи дышать нечем, а увидеть или рассмотреть что-то ужасно сложно.

− Ты, вульгарная женщина... Что ты вытворяешь на глазах у Повелителя!

− К чему покрывать голову и соблюдать все традиции и правила такой великой империи, если люди, находящиеся тут, не соблюдают субординацию. Без стеснения называют нас, акросиек, вульгарными, наглыми и не знающими скромности?

Одним движением руки стянула с головы черное полотно, ощутив, как легкий ветерок с улицы обдувает мое лицо и развевает распущенные волосы. Вот оно − чувство свободы.

− Чтоб не так было обидно, уж лучше оправдаю ваши ожидания. Пусть для вас это и вульгарность, но в моей стране благородная девушка в состоянии отстоять себя и свою честь, не покрывая головы.

− Как ты смеешь не чтить правил приличия и традиции страны, в которой сейчас находишься! − вопил он, вскочив со своего места.

Я холодно взглянула на него и ответила:

− Потому что.

− Что?!

− Почему я должна уважительно относиться к людям и чтить их традиции, если те самые люди унижают и оскорбляют меня из-за происхождения?

Не знаю, какой демон в меня вселился и почему я так нагло веду себя, но меня было не остановить.

Тут нет Ноа, что мог бы защитить меня. Здесь нет маркиза, и тут власть моей семьи не распространяется, но я не собиралась сдаваться.

Карлос хотел, чтобы я пришла. Я пришла. Теперь пусть наслаждается представлением!

Кто тут злодейка, если не я, черт возьми?!

− Какое неуважение!

− Она показала свое лицо! Она опорочена!

− Какая наглость!

Я стояла с высоко поднятой головой, не обращая внимания на волнение людей, а когда повернула голову к Пенелопе, то просто улыбнулась.

Девушки были шокированы. Даже с прикрытыми лицами я видела, как вытянулись их скулы и округлились глаза.

«Шух...»

Легкое дуновение из-за спины, и взор мой был перекрыт плотной тканью с красной вышивкой.

− Что... − на фоне кто-то вскрикнул, но после голоса поутихли. Я обернулась назад. − Аа...?

− Ваша речь произвела фурор, леди Эрскин.

Я успела лишь округлить глаза, когда увидела лицо того, кто скрыл меня ото всех.