Глава 32

Вязкий привкус чужого ужаса в глазах немного взбодрил ищейку. Он знал, как действует его взгляд на людей, и само его присутствие никогда не бывает незамеченным, даже если он молча стоит в сторонке.

Скучающе вздохнув, он поднял бровь, призывая графа не молчать.

Перепуганный до полусмерти граф медленно сглотнул и смиренно моргнул, дав понять, что с его стороны опрометчивых выходок не будет.

Ищейка быстро убрал кинжал обратно в ботинок, не сводя глаз с графа, немного склонил голову в бок, пробежавшись взглядом по загнанному в угол мужчине.

– Как вы нашли меня?

Ищейка молча сверлил графа взглядом, от которого у графа бежал холодок по рукам.

– Я знаю, что вы меня убьете в любом случае, – свел он брови. – Мне не стоило связываться с ней. Она никогда никого не щадила и не будет этого делать.

Ищейка молча слушал, думая о своем, пока граф бубнил что-то себе под нос, занимался самобичеванием и морально готовился к неизбежной смерти.

Грозному мужчине был отдан приказ тихо избавиться от графа, но причину его немедленной кары не озвучили.

Ищейка знал лишь то, что он сунул свой нос куда не следовало и бросился в бега. Мужчину вполне устраивало такое ведение дел, но за последние несколько месяцев он стал интересоваться мотивами своего заказчика. Ему было противно, что он позволял своими руками убивать, оставаясь при этом слепым котенком.

– Но она не сумасшедшая, как оказалось. Всё это обман Её Величества.

Серо-зеленые глаза блеснули искрой интереса.

– Повтори.

На секунду граф запнулся, но послушно начал пересказывать свои слова.

– Вдовствующая королева абсолютно вменяема, я это знаю. Она в мельчайших деталях цитирует философов и так же точно помнит... – граф испуганно осекся.

Видимо, он не собирался делиться с ищейкой этой информацией, но, поддавшись отчаянью, забылся, с кем говорит.

– Говори, – угрожающе рыкнул убийца и, показывая серьезность в своем взгляде, продолжил. – У тебя есть один шанс, чтобы отчалить с этой земли живым.

Граф Розент шокировано округлил глаза, полные надежды, но эта надежда быстро угасла.

– Нет. Каким бы я ни был алчным в своей жизни, но Её Величество вдовствующую королеву не предам. Лучше убей!

Упрямо заявил граф с неприсущей ему отвагой.

– У меня есть личные мотивы.

– Хах! И какие же? – иронично, без тени страха продолжил он выводить из себя ищейку.

– Защитить кое-кого от Ингрид.

Граф подозрительно сузил глаза, задумавшись о чем-то.

Подосланный убийца не вызывает в нем доверия, однако, зная кое-какие благородные факты об личности ищейки, он молча смотрел в стальные глаза мужчины. Прикидывая, какую выгоду сумеет поиметь, если тот говорит правду.

– Жизнь, – будто прочитав мысли графа, мужчина с усмешкой ответил на молчание.

Граф Розент плотно сжал губы в тонкую линию. Его заметно похудевшее лицо казалось старше прежнего, но аналитический взгляд все тот же.

– У покойного короля есть ещё одна дочь, которую спрятали от королевы Ингрид. И та жива, – граф хитро ухмыльнулся. – Также есть письмо от покойного короля, где он заявляет, что девушка имеет полноправные права, как и все его дети, занять трон.

Ищейка, изучив мимику графа, был уверен в правдивости его слов.

Если всё это действительно правда и письмо существует, то очередность престолонаследования кардинально меняется.

По законам королевства трон занимают по старшинству, а это значит, что эта исчезнувшая девушка, следующая после нынешнего короля, занимает трон. Кронпринцесса.

Диана Экскин

Перебирая стопку писем, я сонно клевала носом.

Допрос Глории закончился, не успев начаться.

Девушка упрямо делала вид, что ничего не знает о интимных связях герцога, что порядком выводило меня из себя.

Я отчетливо вижу в её глазах подтверждение их связи с маркизой, но преданная до фанатизма Глория оказалась ещё той упрямицей.

« – Ничего, ещё не вечер...» – ерзая на месте, бубнит мое любопытство.

Откинув небрежно стопку писем, те разлетелись, укрыв поверхность стола.

– Всё, достаточно.

Остановив приятное скольжение расчески по волосам, я поднялась с места.

Эмма отодвинулась, пропустив меня в сторону огромной, пустующей постели.

Сбросив с себя тонкий халат и оставшись в шелковистом пеньюаре, я забралась под прохладные простыни.

Не прошло и минуты, как ко мне запрыгнули Рома и Гоша, ютясь под боком. Псы довольно быстро растут и с каждой неделей занимают все больше места на моей кровати.

– Мисс, ваше лекарство, – служанка поставила на прикроватную тумбу маленькую рюмочку с темно-зеленой жидкостью.

Глория внимательно наблюдала за мной, периодически поглядывая на рюмку.

– Спасибо, Эмма. Не могла бы ты достать для меня ещё одно одеяло?

– Сию минуту.

Пока Эмма убежала в соседнюю комнату, Глория подошла ближе и принялась обнюхивать рюмку. Затем, немного смочив губы содержимым рюмки, задумчиво кивнула.

– Тебе самой не надоело? – фыркнула я с усмешкой.

Девушка серьезно взглянула на меня и приподняла одну бровь.

– Знаете, мисс... Мне это нравится не больше, чем вам.

Я одарила её скептическим взглядом и забрала протянутую рюмку, залпом осушив.

Горьковатая жидкость привычно вяжет на языке, спускаясь по горлу.

Наши взгляды скрещены.

«Кашель!»

Глория свела брови, а потом вовсе испуганно округлила глаза. В них столько страха и паники.

Я схватилась за горло, делая вид, что не могу дышать, от чего Глория побледнела ещё больше, ринувшись ко мне, но заметив мою растягивающуюся улыбку, взбесилась.

– Вы что, рехнулись?!

Вопила она, а я, громко хохоча, упала на подушку.

В этот момент шпионка герцога выглядела абсолютно обычной девушкой. Ей, как и любому другому человеку, все же знакомы подобные эмоции и дурачество.

Заразившись моим игривым настроением, она, старательно скрывая усмешку, отворачивается, но в конце концов сдается и заливается звонким смехом. Параллельно причитая, отчитывает меня за разыгранную сцену, но посмеиваясь качает головой.

Я ощущаю, что тщательно выстроенная ею стена между нами дает трещинки, показывая себя настоящую.

Мне нравится эта открытость, однако девушке сложнее обнажаться, демонстрируя свою девичью простоту.

Маленькими шажками я осторожно буду приближать её к себе, ведь сердцем чувствую, что она является замечательным другом.

К возвращению Эммы мы снова одели свои маски, но глаза предательски выдают наш общий задор.

Распрощавшись с ними обоими, я удобно подмяла под себя подушку, лежа на животе.

В спальной темно, и лишь вечная компаньонка – луна, полумесяцем освещает комнату своим присутствием.

Обдумывая события сегодняшнего дня, я скучающе вспоминала Эсклифа.

Сегодня мы ни разу не виделись, а ведь прошли лишь сутки с нашей последней встречи, но я скучаю.

В обнимку с подушкой и двумя пушистыми обогревателями по соседству, я утонула во сне.

Феликс Эсклиф

Ранним утром я непривычно прогуливался по коридорам королевского замка, а не под окнами своей очаровательной леди. Это стало плохой привычкой, компрометирующей, я бы сказал, но приятной для глаз. Однако с каждым днем, проведенным подле Дианы, я все сильнее погружаюсь в мерзкий омут лжи.

Тайны всегда присутствовали в моей жизни, я привык их находить, скрывать и уничтожать. Особенно по приказу королевы, что когда-то помогла мне, я же в свою очередь до сих пор выплачиваю этот долг.

Женщина быстро нашла применение моим способностям, а я, как послушный пес, без лишних вопросов выполняю её приказы.

Все чаще задумываясь об этом, ловлю себя на мысли, что сполна отплатил ей, но та не желает меня отпускать.

Минуя пустующие коридоры, я ощутил чье-то присутствие и остановился. Прислушиваясь, быстро обнаружил за приоткрытым окном тонкую фигуру.

Белесые длинные локоны завораживающими движениями вплетались тонкими пальчиками в пышную косу. В гордом одиночестве, рядом с окном на скамье сидела женская фигура дарсийской принцессы. Девушка задумчиво смотрела на расстилающийся перед ней зелёный газон и что-то тихо напевала.

Бархатистый нежный голосок заполнял пустоту вокруг. Иностранный язык резал слух, но это придавало ему исключительное очарование.

Безоговорочно, эта молодая принцесса наделена ангельской красотой, привлекая к себе не только людей, но и летающих вокруг неё бабочек. Красивые насекомые кружат вокруг девушки, словно она нектарный цветок, а несколько из них даже осели на неё.

В такую чарующую, мистическую, можно сказать, красоту легко влюбиться с первого взгляда. Единожды увидев её, никогда не забудешь, определенно.

Мелодичность девичьего голоса одурманивает, погружает в себя, вызывает абсолютно контрастирующие образы другого человека. Не менее красивой девушки с порой вздорным нравом и крепким характерным стержнем внутри.

Дианы Эрскин...

Леди, глаза которой всегда бесстрашны.

Леди, что знает, чего хочет, добиваясь желаемого.

Леди, которая источает огненный пыл жизнелюбия.

Леди, что не стесняется выражать себя и не боится быть осужденной за это.

Леди, которая умудрилась украсть мое каменное сердце.

Леди, ради которой я хочу стать тем, кто достоен её.

Последнее особенно подогревает меня к получению долгожданной свободы. Свободы, что позволит сделать первый шаг на пути к Диане.

Вспоминая её нежные взгляды, предназначающиеся только мне, придают храбрость и понимание правильности своих решений.

Я отвернулся от приоткрытого окна и направился в нужном направлении, где должна ожидать Её Величество королева Ингрид.

Сжимая в руке неприметную шкатулку, я остановился напротив нужной двери и, мерно выдохнув, толкнул её на себя.

Просторный кабинет богато украшен красной древесиной, золотом и зеленой мебелью. Сидящая в одном из бархатных кресел, королева совершенно не вписывалась в его грубоватый интерьер.

– Здравствуй, Феликс, – отставив от себя фарфоровую чашечку, она бесстрастно взглянула на меня. – Присаживайся.

Повинуясь, я занял свободное кресло напротив неё и медленно поставил на низенький столик принесенную с собой шкатулку.

Королева скользящим взглядом проследила за моими действиями и остановила взгляд на мне. Только сейчас уголки её губ дрогнули в подобии удовлетворенной улыбки.

Она знает, что я возвращаюсь с «подарками», когда успешно выполняю её поручения.

– Я так понимаю, ты нашел его?

Медленно моргнул, дав положительный ответ без слов.

– Как приятно знать, что на тебя всегда можно положиться.

Я подвинул шкатулку к центру столика, где располагался чайный сервиз, скрученные пергаменты и закуски.

– Благодарю за доверие...

Золотоволосая женщина забрала шкатулку и, открыв её, довольно улыбнулась.

– Ох... Бедный-бедный граф. Какая потеря.

Жутко наблюдать за подобными эмоциями на лице величественной женщины, что без тени отвращения рассматривает отрезанный палец с перстнем графа.

– Ваше Величество, я хочу вам кое-что сказать.

Она заинтригованно стрельнула глазами и захлопнула шкатулку.

– Как интересно...

– Не сочтите за грубость, но нам стоит распрощаться, – придав уверенности голосу, спокойно продолжил. – За эти несколько лет я ни разу вас не подвел. Доказал верность и свою надежность, поэтому хочу, чтобы вы меня отпустили.

Её красивое лицо ожесточилось, а взгляд приобрел остроту.

– Вот оно что, – отставив от себя шкатулку, она задумчиво отвела взгляд.

Конечно же, ей не хочется расставаться со своим верным псом в моем лице, но она так же понимает, что это неизбежно.

Когда-нибудь этот разговор состоялся бы, и она это понимала.

– Позволь узнать о причине, что подтолкнула тебя к этому заключению?

– Её нет. Мне, как и любому другому человеку, хочется определенной свободы.

Слова мои правдивы, но определенные уточнения делать не стоит. Зная темперамент и собственнические замашки этой женщины, лучше лишний раз не подогревать её интерес.

Ингрид понимающе кивнула.

– В таком случае я освобожу тебя от возложенных обязательств передо мной. Ты верно служил мне все эти годы, но... – выражение её лица приобрело коварство. – Закончи начатое и после будешь свободен.

Не понимающе нахмурил брови, прокручивая в голове её слова снова и снова.

– Избавься от девчонки.

Диана Эрскин

– Диана!

Это было самое громкое восклицание, которое мне удалось услышать за сегодняшнее утро.

В комнату ворвалась разгневанная мачеха, щеки её раскраснелись, а в глазах пылал демонический огонь.

– Что?

Стоя перед зеркальной поверхностью, в отражение мы скрестили взгляды.

Эмма и Мия быстро закрыли за маркизой дверь, скрывшись в коридоре, а Глория, фиксируя поводки на лаявших от испуга псах, увела их за собой прочь. Она крепко сжала губы, многозначительно взглянула на меня и скрылась следом за другими служанками.

– Ты совершенно утратила всякий стыд и рассудок!?

– Нет. – стоя на месте, не оборачиваясь, я продолжила натягивать тонкие кружевные перчатки на руки. – А вы?

Лицо маркизы покрылось мимическими морщинками после полученного ответа.

– Да как ты смеешь? – противным писком разнесся её возглас по комнате.

– Мадам, вы правда собираетесь говорить о стыде, после того как наглым образом ворвались в мои покои?

А как она скривила выражение своего лица, понимая, что я права, незабываемые ощущения.

– Черт, что ты задумала?

– Не понимаю, о чем вы?

Всплеснув руками, она раздраженно хмыкнула, осмотрев меня с ног до головы, когда я повернулась к ней всем телом.

– Что за представление ты устроила на званом обеде у маркизы Таян? Как посмела унизить её перед... гостьями.

Ожидаемо. Ничуть не удивилась этому разговору, с коим она пожаловала, однако её высокомерный тон уже порядком осточертел.

– Мне надо было позволить ей смешать себя с грязью? – уголки моих губ дрогнули. – Это единственное, что вас волнует?

Иначе говоря, её больше волнует честь той женщины, нежели падчерицы.

– Проклятье, что ты о себе возомнила? Как посмела опозорить меня?!

Краснеющая маркиза медленными, словно крадущимися шагами сокращает расстояние между нами, а её испепеляющий взгляд прожигает, демонстрируя всё то презрение, кое скрывалось раньше за маской безразличия.

– Забыла? Я заменила тебе мать, а вместо благодарности... – её указательный палец грубо ткнул меня в плечо.

Я перехватила её за запястье и с нажимом отвела в сторону, прервав первую волну беспощадной критики.

– Это вы забываетесь, мадам, чью фамилию носите.

Поднимающаяся во мне ярость вскипает от её раздутого эгоизма, кои беспрепятственно разрастался, как паразитирующее растение, с каждым годом взросления Дианы.

– Вас заботит не она, а только вы сами. Вас также интересует мнение горстки разрисованных гусынь в старомодных нарядах и килограммах золота в виде драгоценностей, а не честь рода Эрскинов.

Почему-то мне казалось, что эта женщина первоочерёдно защищала благородный род мужа и его честь, но оказалась фальшивкой.

Есть прекрасные драгоценности, которые ослепляют людей. Однако, если те фальшивки, то от них никакого проку нет.

Закончив свою речь, я отбросила руку маркизы, не дожидаясь второй волны её критики, и, приподняв подол платья, тотчас удалилась из комнаты, громко хлопнув дверью.

Мне предстоит сегодня важная работа, а настроение уже благополучно подпорчено стараниями Кармелы.

– Эмма, проследи, чтобы маркиза Эрскин не забылась покинуть мою комнату.

Стоявшие за дверьми служанки выглядели так, словно стали свидетелями схождения с небес чего-то божественного, однако, в тоже время понимали, что сие божество не принесёт ничего хорошего.

Не дожидаясь ответа, я продолжила свой путь в недавно обустроенную во дворце личную мастерскую.

Эта комната больше предназначена для удобного общения с Сильвией, примерки платьев, составления каталогов и всего, что касалось дел в этой сфере, но главное, в этом помещении была скрыта тайная комнатка.

В моем понимании «комнатка» – это совсем маленькое по площади помещение, однако в этом случае эта «комнатка» соизмерима с основной.

Как в исторических фильмах, она была замаскирована под непримечательный атрибут интерьера, но я же девушка креативная. Естественно, насмотревшись детективных сериалов в прошлой жизни, я замаскировала сию дверь под одно из зеркал в широкой раме. Если зеркало каким-то образом разобьется, то останется видимость пустующей бронзовой рамы, приколоченной к стене.

Как жаль, что не удалось раздобыть полупрозрачное зеркало, как в моем мире его называли «зеркало Газелла».

На самом деле это даже не зеркало, а стекло, выглядящее как зеркало с одной стороны и как затемненное стекло – с противоположной.

Раздобыв это стекло, всё было бы в лучших традициях супершпионской истории, но такого не нашлось.

О тайной комнате знают лишь пятеро, включая меня. Эмма, Мия, маркиз и рекомендованный самим маркизом рабочий, что устанавливал зеркальную дверь.

Мастерская с белоснежными ткаными обоями, на прямых солнечных лучах проявляли, ненавязчивые своим свечением, замысловатые узоры. Стеллажи для книг, рабочий стол и другая мебель ручной работы, сделаны из породы светлой древесины, создавали впечатление легкости. Диваны и кресла в стиле барокко, обтянуты индиговым бархатом, как и манекены, грациозно стоящие на позолоченных тонких ножках, завершали восприятие комнаты своей глубиной и легкостью.

Описать этот шедевральный интерьер словами крайне сложно, лучше один раз увидеть, прочувствовать его.

Налюбовавшись этой эстетичной красотой с порога, я прошла вглубь комнаты и устало осела на усыпанную маленькими подушками софу, а ведь день толком не успел начаться.

Чуть позже в комнату вошла горничная. К счастью, Эмма выполнила моё задание и изгнала из личной опочивальни злобную маркизу.

– Из гардеробной мадам Сильвии прибыли платья. Хотите взглянуть?

– Оставь их где-нибудь тут, Мия.

– Вам больше ничего не нужно, мисс?

– А я хочу спокойно поработать до обеда, так что передай это всем слугам.

– Как прикажите.

Горничная покорно покинула мастерскую.

Это стало моей отговоркой после прибытия в резиденцию. Вечно кружащие вокруг меня горничные, словно курочки наседки, поглощают куда больше энергии, чем если бы я сутками сидела в одиночестве, закопавшись в работе.

Не курочки, а вампирята в человеческой ипостаси.

Первоначально Сильвия была обязана лично приносить платья, однако я так сильно загрузила девушку работой, что пришлось освободить её от этих обязанностей, переложив всё на хрупкие плечи Мии.

Спустя, как мне показалось, час, время перевалило за обед. Так сильно погрузившись в работу, я даже не ощущала чувства голода, и от этой мысли желудок болезненно скрутило.

– Госпожа, пришло письмо.

Как только я подняла глаза от свежего эскиза, увидела тубус в руке Глории, на лбу ощутимо проявились морщинки. И все из-за знакомой печати на письме, что я вытрусила из золотого цилиндра.

Как же это надоело.

Бегло пробежавшись глазами по содержанию послания, я закатила глаза.

Очередной обязательный банкет и снова в честь королевской четы, а точнее – «Банкет по случаю основания страны королевской семьей», но раздражало другое. В сопровождение вызвался сам герцог Монро, подчеркнув, что маркиз Эрскин дал свое согласие и без моего участия.

Ишь какой предусмотрительный!

Бумага в руке тщетно превращалась в комок, после благополучно улетев куда-то мне за спину.

Глория, не сводя ухмыляющегося, но заметно оскорбившегося взгляда, достала из-за пазухи ещё одно письмо.

Я схватила письмо резким движением руки, будто его выкрала, поспешно решив, что это от Ноа, предвидевшего мои последующие действия в отношении первого послания.

Приготовившись разорвать и его на клочки, не узнав содержания, я вовремя остановилась.

Оно не имело гербовой печати.

Глория прищелкнула языком, будто этого и ждала.

Наверняка собиралась сказать о личности настоящего автора, после измельчения мною конверта.

– Как ты жестока, однако.

Девушка еле заметно улыбнулась, но я великодушна.

Так и быть – прощаю.

На белоснежной бумаге каллиграфическим почерком было написано следующее.

«Ты прекрасней алого заката, не имеющего изъяна.

Подобна этой королевской звезде – солнцу, и по крови, и по жизни.

Горящая, но недосягаемая.

Ты алый рубин в королевской короне, сверкаешь, как кровавая луна на подъеме. Любимая Нора.

Настоящий цветок, как герб когда-то моей и не менее твоей семьи – это черная роза.

Глаза твои околдовывают, и даже золотокрылый лев с этим не поспорит, а синий фазан с любовью возвысит тебя к небесам, держащий в клюве кинжал.

Твое имя столь же прекрасно, как прекрасны ночные фиалки.

Колюче, как величественная ель.

Редко, как закаленная в жемчужном море сталь.

Единственная моя Нора.

Доказательство этому лежит в глубине моего сердца.

В моем тебе подарке – жизнь».

Перечитав стихи несколько раз, я поняла лишь одно – автором была бабушка Дианы.

На первый взгляд, это трогательные стихи от матери к дочери, но что-то не сходиться.

Я всеми фибрами души чувствую, что что-то упускаю.

Живот жалобно урчит. Смущая не только меня, но и Глорию.

– Возможно, вы желаете, чтобы вам накрыли обед?

Аккуратно сложила письмо обратно в конверт, я красноречиво одарила девушку язвительной улыбкой.

– Не помешало бы.