Глава 17

Дни до нового года проходят однотипно. Работаю над книгой. Заканчиваю с другими заказами. С Аксеновым созваниваемся и переписываемся. Он решил объехать все свои филиалы, и я запуталась, где он в данный момент находится. Когда вернется в Москву, тоже конкретно не говорит.

Ну а я стараюсь не лезть с расспросами.

Мама то и дело звонит, приглашает к себе на тридцать первое. Я каждый раз отказываюсь. Говорю, что нет желания в этом году праздновать.

Так уж получилось, что под новый год я сильно поменяла свою жизнь. И ничего страшного, что я просто отдохну и высплюсь. Даже праздничный стол себе накрывать не буду. Встречу новый год налегке.

А к маме заскочу первого или второго.

Мишу я не спрашиваю, где и как он будет отмечать. Не сказать, что такую молчанку считаю нормальной, но и выяснять отношения не хочу. Сам он вообще пропадает вечером тридцатого. Желает сладких снов, а доброе утро уже нет. Ну и ладно.

Тридцать первого я немного убираюсь с утра, потом иду прогуляться за мандаринами (единственным атрибутом моего праздника) и принимаю ванну.

Завернувшись в оранжевый махровый халат под цвет фруктов, чищу их перед телеком. На экране семейная комедия. Все же хочется встретить новый год на каком-то позитиве.

Звонок в дверь махом рушит атмосферу покоя. В голове проносится и Вадик, и затопленные соседи. Кто еще может ко мне прийти?

Смотрю на экран видеоглазка… Сердце подпрыгивает.

А пальцы дрожат, когда отпираю замок.

— Я уже думал, тебя нет дома.

Лыбится. Вот ведь! Строго свожу брови.

— А я должна сидеть дома?

— Я предположил, что тебе никуда не захочется.

Смотрю на него. В коричневом клетчатом пиджаке без верхней одежды. А в руках… Что это? Что-то вроде мини-елки. В такой же круглой коробке присылал розы, только зеленой. Еловые веточки, украшенные мандаринами, шишками, крупными палочками корицы. Мило… В другой руке большой белый пакет.

— Впустишь? — поднимает брови.

— Мм… Да, проходи!

Удивилась так, что держу на пороге его же квартиры.

— Спасибо.

Аксенов разувается и проходит сразу в гостиную. Ставит "ёлку" на стол. Пакет возле. Уходит вымыть руки и быстро возвращается. Уже без пиджака, в коричневых брюках и белой рубашке.

— Почему ты не в костюме деда Мороза? — хмыкаю. — Было бы эффектно.

— Не пришло в голову, — выдыхает Миша, — иди сюда.

Я не то что бы обижена. Просто заморозилась как-то в этой разлуке. Под стать зимнему празднику.

Так что подходит он сам. Опускает ладони на талию. Смотрит в глаза.

— Я соскучился.

Говорит серьезно. А я просто смотрю на него, все еще в легком шоке.

Он бросает взгляд на мои губы и тянется к ним своими. Ловлю его поцелуй инстинктивно, вообще не задумываясь. В рот врывается его упоительный вкус. Язык мужчины с нежностью гладит мой. Понемногу начинаю оттаивать, хоть у меня еще есть вопросы.

Аксенов целует все глубже. На место нежности приходит сила. Его губы вжимаются в мои, захватывают, всасывают. Язык уже не ласкает, а борется с моим.

Кислорода не хватает, ноги подгибаются. Как же сильно он действует на меня! От этого и восторг, и страх. Замираю.

— Что-то не так? — Миша разрывает поцелуй.

— Нет, — пожимаю плечами.

— Я боялся не прилететь, — он не выпускает меня из объятий, — прогноз погоды менялся каждый день. Думал уже, встречу новый год в Восточной Сибири.

— Вот где ты был…

Аксенов щурится, смотрит мне в глаза.

— Прости, нет привычки…

— Отчитываться? Я не требую…

— Рассказывать о своих передвижениях. Ты ничего не требовала, я в курсе. Но только сейчас понял, как это выглядело.

Он усмехается напряженно.

Морщу лоб. Не знаю, что сказать.

— Ты говорил, что празднуешь новый год в поездках.

— Хорошо, что в этом году получилось нарушить традицию. Прости…

— Тебе не за что извиняться.

Он качает головой. Снова накрывает мои губы поцелуем. Все, что не получилось сказать словами, мы выплескиваем в этой борьбе губ и языков.

Но градус противостояния все ниже, и все больше нас захлестывает страсть. Еще недавно я была льдинкой, а сейчас мне хочется, чтобы он целовал не только мои губы. Я хочу почувствовать его возвращение целиком и полностью.

И, похоже, это взаимно…

Миша со вкусом оттягивает мою нижнюю губу и отстраняется с улыбкой. Но почти тут же приникает губами к шее сбоку, под ухом. Всасывает нежную кожу. Из меня вырывается первый стон.

— Ай… Аксенов…

Он двигает вырез халата вниз, легко добирается до плеча. Осыпает его поцелуями.

Напирает, заставляя меня шагнуть назад. Еще и еще. Пока прямо за мной не оказывается стол. Миша скользит ладонями вниз по моей спине, ягодицам. Поднимает и усаживает меня на стол. Ахнуть не успеваю.

— Аксенов!

— Почему не господин? — довольно улыбается.

Глубоко вздыхаю, меня охватывает дрожь от предвкушения. Но все же могу взять себя в руки и сказать.

— Я тут решила… — щурюсь. — Что в новом году твоя власть надо мной обнуляется. Ты победитель только до боя курантов. Раз уж мы не обговорили другой срок.

Мужчина вскидывает бровь.

— Так, значит? Тогда хочу воспользоваться своей властью.

Он берется за пояс моего халата и быстро развязывает узел. Распахивает, жадно скользит взглядом от низа живота до груди. Под его пристальным вниманием покрываюсь мурашками.

— Нечестно, господин Аксенов, — на его удивленный взгляд протягиваю руки, опускаю пальцы на пуговки рубашки, — вот так лучше…

Не рву, а медленно расстегиваю. Одну за другой. Эта неспешность только разжигает нас обоих.

— Дина… — Аксенов на грани.

Но я лишь мило улыбаюсь. Выправляю рубашку из брюк. Берусь за ремень. Миша жадно скользит глазами то по моим рукам, то по моему обнаженному телу, не скрытому халатом. А я ни капли не смущаюсь под его взглядом. С ним я всё смелее.

Пряжка ремня тугая.

— Поможешь?

— Дай сюда…

Он явно в нетерпении. Подождёте, господин Аксенов. Ничего.

Расправляется со своим ремнем. Оставляет его висеть в брюках. Дальше я сама тянусь к ширинке, веду вниз язычок молнии. Мм… А мужчин интересно раздевать.

— Дина!

Так, кое-кто на грани. Когда задеваю костяшками пальцев бугор в боксерах, по телу Миши прокатывается дрожь. А мне так нравится подразнить его немного.

— У вас есть что-то для безопасности, мой господин? — поднимаю брови.

— Я не допущу… — выдыхает. — Опасность.

Кроме шуток, мы ходим по краю. Хотя если уж я с мужем столько не беременела, то вряд ли так просто залечу. А в то, что Аксенов больше ни с кем не встречается, верю.

Так что, все нормально.

Он гладит мои плечи через халат подрагивающими пальцами. Ну ладно, надо бы сжалиться над ним. Тем более, сама сейчас залью стол влагой.

До конца расстегиваю ширинку и сбрасываю брюки с его бедер. Они классического кроя, не узкие. Так что Аксенов просто переступает через них и отпинывает ногой. Да, кто-то в сильном нетерпении!

— Хочу тебя… — признается мужчина.

Встречаюсь с ним глазами и лукаво улыбаюсь. Он берет в свои ладони мое лицо. Тянется и коротко целует губы.

Упираюсь ладошками ему в грудь. Не отталкиваю, а провожу по торсу вниз. К любимым твердым кубикам. По нему снова проходит дрожь. Задерживаюсь пальцами на резинке трусов…

Мм… Раздевать, так до конца?..

Тем временем Аксенов становится очень близко. И не слишком сомневается, надо ли меня раздеть. Тянет с плеч халат, и он тяжело падает на столешницу вокруг меня. Сижу на махровой ткани полностью обнаженная. А ведь только собиралась идти одеться после ванной…

— Ты как будто ждала меня, — хмыкает.

— Не загордитесь, господин, — щурюсь.

А он накрывает ладонями груди, жадно сминая. От неожиданности и острого возбуждения сиплю.

Тяну вниз его трусы, освобождаю член. Еще сильнее завожусь от своей инициативы. Кончик уже немного влажный, растираю его ладонью. Аксенов замер в моих руках, словно пойманный зверь.

Сжимаю его в кулаке, провожу вниз и снова вверх. Возвращаюсь к мошонке, чуть оттягиваю ее. Твердая грудь Миши вздымается.

Стягиваю окончательно с него белье, и он помогает от него избавиться. Оба тяжело дышим и пожираем друг друга глазами.

— Иди сюда…

Миша тянет меня за колени к себе, мне приходится схватить его за шею. Пару раз трется плотью об мою мокрую промежность. Оба стонем, настолько бьет по нервам и ощущение, и влажный звук. Но в следующую секунду становится еще острее. Аккуратно, но довольно быстро, он в меня входит.

Увесистая плоть ударяется об мое тело, когда следующим толчком он проникает на всю длину. Вскрикиваю.

— Больно? — он тут же заглядывает в глаза.

Прикусываю губу.

— Я могу кричать не только от боли…

В его карих омутах тут же вспыхивают искры. Бедра снова толкаются в меня, мужчина ускоряет темп.

Соскучились мы оба. Все заморочки отступают на дальний план. Есть только дикая жажда и животная страсть в самом естественном ее проявлении. Глубоко дышим, стонем. Срываемся на бешеный темп.

Мужские руки с силой сжимают мои ягодицы. Я царапаю его плечи, оставляя следы.

Взрываюсь наслаждение первая. Миша делает еще несколько толчков, продлевая мое удовольствие. И уже на грани выходит, орошая теплыми каплями мой живот.

Сипло дышим.

Мой взгляд рассеянно блуждает за спиной мужчины, пока тот обнимает и дышит мне в волосы. Смотрю на бежевую музыкальную колонку с часами.

— Аксенов, мы… — зову его. — Мы пропустили новый год… Уже 00.07.

— Это проблема? — целует меня в висок.

— Мм… Не знаю. Как новый год встретишь…

— Я не против провести его в тебе.

— Миша!

Все-таки мои щеки теплеют. Но мы и правда встретили новый год ближе некуда.