Глава 18. Дмитрий

Ева так хорошо ладит с Сашей, что я почти уже готов сделать этой женщине предложение. Порой мне кажется, что родная мать моей дочери не Вера, а Ева. Ведь, как там принято говорить, — мать не та, что родила?

Нервы скручиваются в тугой узел, напрягаются до предела, и я подумываю поговорить с Загадкой. Хочу предложить ей переехать к нам и стать если не моей женщиной, то хотя бы няней дочери. Лучшую няню и не найти! Однако я рублю эти мысли на корню. Ну какая Ева мать? У неё нет образования… Нет детей… У неё никакого опыта, но почему она так искусно ладит с моей девочкой? Мысли разрывают голову, и я решаю подняться, чтобы убедиться что там, наверху, всё в порядке.

Войдя в комнату Саши, я смотрю на свою спящую дочь. Она улыбается во сне безмятежной улыбкой, и на душе становится теплее, радостнее. Как давно она уснула? Почему Ева не пришла и ничего не сказала мне? А должна была? От всех этих мыслей в голове царит такой хаос, что я просто не справляюсь с ним. Иду в комнату, отведённую Еве, и замираю у двери, из-за которой доносится её приглушённый голос.

— Я хочу, чтобы ты приехал за мной… и своей дочерью… Мне нужно, чтобы ты скорее появился тут и увез нас с Сашей отсюда…

Глаза широко распахиваются, а сердце начинает отбивать настоящую чечётку там, за рёбрами, за ледяным барьером, которым я огородил его. Я не могу поверить, что только что, в эту секунду, услышал её голос… Ева сказала, что хочет увезти мою девочку отсюда, и она назвала Сашу своей дочерью.

Она сошла с ума?

Она определённо точно сошла с ума, иначе её поведение просто невозможно назвать.

Разве может человек в здравом уме говорить такие вещи?

Конечно же, нет!

— Сергей, как ты не понимаешь? Саша наша дочь, и я уверена в этом, — Ева молчит несколько секунд, а затем добавляет: — Я в особняке Царёва Дмитрия Александровича. Скажи, что ты приедешь за нами и поможешь сбежать?!

Меня разрывает между желанием распахнуть эту проклятую дверь и наведаться к Еве «в гости», застать врасплох, смешать её с землёй и желанием прижать её к себе и заставить раскрыть все свои тайны, но я пытаюсь держать себя в руках. Делаю глубокий вдох и ухожу. Мне нужно немного перевести дух, осознать, что она на самом деле говорила о моей дочери, а потом зайти и выбросить её из дома. Важно избавиться от остатков жалости к этой женщине.

— Нина, я хочу, чтобы ты не сводила сегодня глаз с Саши! — рычу я, спустившись вниз и наткнувшись на няньку, попивающую чай.

В последнее время она стала раздражать меня всё сильнее. Ну что за человек такой? Порой кажется, что работа совершенно ничего не значит для неё.

— Дмитрий Александрович, но ведь с ней Ева? — пищит женщина, но я бросаю на неё гневный взгляд, и она замолкает.

— Няня Саши — ты, а не Ева. И я хочу, чтобы ты прямо сейчас пошла в комнату моей девочки и не спускала с неё глаз! Я так сказал! Сейчас же! — кричу на неё я.

Нина кивает, оставляет чай и спешит на второй этаж, а я захожу в свой кабинет и одним взмахом руки сбрасываю всё со стола с громким рёвом раненого зверя. Я знал. Знал, что так просто ничего не будет. Я догадывался, что Ева предательница, но отталкивал эту мысль. Я хотел оправдать её, хотел поверить в её искренность… А она решила воткнуть самый настоящий нож в спину.

А может, у них были такие позывные? Какие-то условные команды? Может, она решила похитить мою девочку и теперь пыталась убедить своего подельника, что всё готово? Что Саша доверяет ей? И я тоже? Тварь!

Прийти в себя не получается, потому что я хочу прямо сейчас подняться наверх и разорвать Еву Сладкову на кусочки. В висках стучит, и я всё-таки плюю на всё. Возвращаюсь наверх и распахиваю дверь в комнату Загадки. Без стука… Без спроса… Я готов на многое, чтобы защитить свою семью, зря Ева не подумала об этом, когда рискнула ворваться в моё сердце.

Едва открывается дверь, и я вижу ее черный силуэт на фоне залитого луной окна, руки снова сжимаются в огромные кулаки. Не-на-ви-жу эту девушку, ненавижу!

Ярость закипает в одно мгновение, застит глаза красной пеленой.

Она пробралась в мой дом обманом, попробовала залезть в постель, заставила поверить в свою честность и порядочность, и все только для того, чтобы втереться в доверие и навредить моей дочери.

— Ждешь своего бывшего? — Цежу сквозь зубы с ухмылкой, пытаясь удержать зверя, рванувшегося изнутри к ней навстречу.

— Я…это не то, что ты…подумал, — блеет девчонка.

— Мне и не нужно было думать, Ев-ва, — гнев пульсирует в голосе грозой. — Я все слышал. Твой разговор, когда ты обсуждала, как можно украсть и вывезти из дома мою дочь.

Она вскидывает вверх свой маленький подбородок, пытается удержать себя в руках, не показывая передо мной свой страх. Но я уже хорошо разобрался в натуре этой пигалицы и чувствую его волны кожей.

— Эта девочка — моя дочь! Тест ДНК показал, что я — ее мать! — Она надеется не разреветься, а я подхожу ближе, настолько близко, что слышу биение ее заячьего сердца, и это чувство превосходства, полной власти над ней поглощает разум.

Тело топит тестостерон и приходится втянуть воздух сквозь зубы, чтобы охладить ненужные и неуместные желания.

— Тест? — Ее негромкие слова, в которых слышится решимость и вера в правду, справедливость, по-настоящему смешат. Потому что я тоже делал тест на ДНК у своей дочери три года назад, почти сразу после рождения — предосторожность при моем состоянии не помешает, тем более, если вокруг столько врагов. — Тест показал, что отец Саши — я. А с тобой мы познакомились только неделю назад!

Она дышит рвано и часто, а у меня начинают чесаться руки, чтобы сократить расстояние между нами до такого, чтобы и иголка не прошла между телами.

Злюсь теперь и на себя — я просто должен был просто выгнать ее из своего дома, а теперь фантазирую совсем о другом.

Это понимание — как бензин, который выплеснули в костер, добавляет остроты нашему уединению.

— Но как же это возможно? — Она дрожит, и я точно знаю, что это не от холода — женское тело откликается мое присутствие, на мою близость, ощущает вибрации моего не вовремя проснувшегося желания. Черт, мне самому хочется положить пальцы на ее тонкую шею и сдавить изо всех сил, и одновременно — прижаться губами, смять поцелуем ее предательский, влекущий, обещающий райское блаженство, рот.

— Ев-ва, — понижаю голос до хрипа. — Ты поэтому решила сыграть роль моего эскорта?

Ей не нужно даже отвечать на этот вопрос, ответ и так ясен. И потому я добавляю то, что может сломить ее волю, подчинить и заставить властвовать над ней:

— И твоего здесь ничего нет. Даже ты пока еще принадлежишь мне!

— Нет! — В шоке вскидывает она голову вверх и сталкивается с моим горящим, полыхающим огнем, взглядом. — Ты не можешь так поступить со мной!

Медленно поднимаю руку и пропускаю прядь ее мягких шелковых волос сквозь пальцы. Накручиваю на кулак и резко отпускаю, добившись ее испуганного вскрика.

— Еще как могу, Ев-ва. Еще как могу.

Но не собираюсь этого делать. Я не буду насиловать эту девицу, потому что это не поможет вытравить душевную боль, станет только хуже. Она заявляет, что она мать Евы, но как такое могло случиться? Я специально делал проклятый ДНК тест, когда думал, что жена изменила мне. И он подтвердил, что я отец! Родной отец моей девочки. Речи о подмене и быть не могло, и Вера ничего не знала о тесте, она бы не смогла убедить врача подтасовать результаты… Но как? Как тогда?

В голове не укладывается, что женщина, с которой я познакомился совсем недавно, может быть матерью моей дочери. Мы точно не пересекались с Евой раньше, если только в какой-то далёкой, прошлой жизни!.. Она показалась мне знакомой, когда заявилась в мой кабинет и предложила себя… Просто знакомой. Я не смог вспомнить, где мы встречались, но точно не в постели. Я ни разу не напивался до бессознательного состояния, чтобы провести ночь с женщиной и забыть об этом… Да даже если бы такое и случилось, то какова вероятность того, что она рожала бы в один день, в одном месте с моей женой?

Это всё бред! Полнейший бред! И я отказываюсь верить в это… Кто-то допустил ошибку! Вот только кто и где?

— Я хочу видеть твои бумажки с результатами! Сейчас же! — рычу я, отстраняясь от Евы, а она часто-часто моргает и принимается клацать что-то в своём телефоне.

Хватаю её за руку, не позволяя написать сообщение бывшему о том, что я разгадал её маленький секрет и теперь не позволю так просто сбежать. Я кости ему переломаю, если вдруг явится сюда.

У моей дочери не будет другого отца.

Никогда.

— Я хочу показать тебе результаты теста! — хрипловатым голосом говорит Ева. — Тебе не о чем беспокоиться… Мой бывший назвал меня обезумевшей и заявил, что помогать мне не будет, а ещё лучше сдаст меня полиции или в психбольницу, — чуть кривит губы Загадка. — Мне никто не поможет, так что я не собираюсь звонить или писать кому-то…

Вот только она не учитывает одного — я больше не стану верить ей. Больше никогда. Она уже предала моё доверие.

Внимательно наблюдаю за каждым её движением, слежу, что она делает в своём телефоне и морщусь от болезненного удара, когда вижу результат.

Не может быть такого!

Врачи ошиблись!

Такого просто не может быть!

Я не изменял своей жене.

Я совершенно точно не изменял Вере.

— Это бред какой-то! — мотаю головой я, а с губ срывается истерический смешок.

— Я так не думаю. Ещё в первую встречу с ней я догадалась, что так всё и есть, поэтому я устроилась работать к вам, поэтому ухватилась за первую возможность сблизиться. Родимое пятно!

Ева отводит пальцами тонкую ткань своей блузки, указывая мне на родимое пятно в виде зайчика, такое же есть у моей дочери. Мы с Верой ещё шутливо гадали, от кого малышке досталось такое родимое пятно, и в итоге я сказал, что это просто печать уникальности. И вот теперь я вижу такое же… Но Ева не мать. Это ошибка. Ошибка, потому что я — отец. В голове всё закипает от мыслей, которые начинают перебивать одна другую.

— Собирай свои вещи и уходи! Ты предала моё доверие и больше ни на секунду не сможешь остаться в моём доме! — сухо бросаю я и отвожу взгляд, чтобы не купиться на её слёзки.

— Ты не можешь так поступить со мной! Я мать Саши! Я её родная мать! — начинает всхлипывать Ева.

Она подскакивает ко мне и цепляется пальцами за рубашку, тянет на себя, пытается заставить смотреть ей в глаза, и я сдаюсь. Смотрю долго и пронзительно, а затем слишком резко отвожу взгляд в сторону, с силой вынуждаю её отпустить меня и легонько отталкиваю от себя.

— Ты не можешь быть матерью моей дочери! Такое просто невозможно! Её мать моя бывшая жена! Я не изменял Вере! Мы с ней…

Договорить я не успеваю, потому что из спальни моей дочери доносится душераздирающий вопль, и мы с Евой бросаемся туда. Сердце гулко бьётся в груди. Если это её бывший, то я уничтожу его прямо сейчас, задушу собственными руками. И её вместе с ним! Никто не посмеет пугать мою принцессу и травмировать её психику. Вот только оказавшись в комнате, мы понимаем, что там никого постороннего нет. Нина, как клуша, прыгает у кроватки, а Саша заливается слезами и зовёт Еву.

Видимо расстаться так просто со Сладковой у меня не выйдет. Я не готов ещё раз смотреть на муки своей малышки… Я смотрю на Загадку и легонько киваю, и она тут же бежит к Саше, а я бросаю испепеляющий взгляд на Нину:

— Пошла вон отсюда. Чтобы уже через час твоих манаток в этом доме не было, раз не можешь справиться с ребёнком! — срываюсь на няньке, но она должна понимать, что ни разу не показала себя с хорошей стороны, и я вряд ли оплачу её отработанные часы, а если и оплачу, то в рекомендациях напишу такое…

Я смотрю на то, как Ева заботливо поглаживает Сашу и улыбается ей. Она ведёт себя как самая настоящая мать. Быть может, она права? Может, то у меня тест показал ошибку или Вера всё-таки проплатила результаты?

— Мы сделаем тест втроём! — заявляю я, звенящим как сталь голосом. — После получения его результатов я решу, как с тобой быть, а пока… Если ты посмеешь сделать лишний шаг, Ева, я тебя…

— Я поняла, — начинает кивать она и вытирает слёзы со щёк. — Не обязательно говорить такое при ребёнке.

— Сто папа хотел говолить? — спрашивает Саша, продолжая шмыгать носом и вытирать слёзы кулачками, и у меня сжимается сердце.

— Папа хотел рассказать, как злой волшебник избавится от доброй феи, если она обманет его… Но фея не будет обманывать… Слишком высока цена! — лепечет Ева.

Злой волшебник…

Добрая фея…